Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 59,1830 руб.
  • Курс евро EUR: 63,2252 руб.
  • Курс фунта GBP: 72,9963 руб.
Январь
пн вт ср чт пт сб вс
            01
02 03 04 05 06 07 08
09 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31          

А. Леонидов: КОМФОРТ И ДИКОСТЬ

А. Леонидов: КОМФОРТ И ДИКОСТЬ ​В современном обществе принципы либерализма, к счастью, до конца не восторжествовали – да и не могли окончательно восторжествовать. Ведь их полное торжество несовместимо с существованием общества, как несовместим крайний индивидуализм с любыми формами коллективизма. Критики либерализма говорят о многом, но почему-то не касаются главной претензии цивилизованного, культурного, образованного человека к либеральным принципам.

А именно: к представлению о жизни и смерти человека, как о его личном деле.

С момента становления цивилизации (даже самых примитивных её форм) водоразделом, отсекающим доисторические времена от человеческой, в полном смысле слова, истории – стало убеждение: личная жизнь человека – это общественное достояние.

Это вовсе не карамель и не мармелад, и не червонец – чтобы всем нравится. Технические детали бывают и тяжёлыми, и пачкающими нас, и зловонными, и некрасивыми на вид. Точно так же и принцип «личная жинь – общественное достояние» отнюдь не относится к числу безусловных удовольствий.

Мы лучше других знаем (и помним по советским временам) каким грубым, беспардонным, порой глупым, а порой страшным бывало ВО ВРЕМЕНА ЦИВИЛИЗАЦИИ вторжение коллективов в личную жизнь.

Никому не понравится слежка социума – мол, а не посещаешь ли ты любовницу в «свободное от жены» время? И каждому (конечно, и мне, и вам) – в высшей степени неприятно, когда в нашем личном кошельке кто-то пересчитывает наши деньги, когда чужой через плечо глядит в нашу тарелку, и т.п.

Я не отношусь к тем исследователям проблемы, которые скрывали бы, затушевывали и прятали ИЗДЕРЖКИ цивилизованных отношений. Их очень много: от нарастающей телесной и имунной слабости организма до товарищеских судов над разводящейся парочкой.

И если меня со всей строгостью дискуссии спросят, взяв за грудки: а вот ты, лично, щучий сын, Леонидов, не хочешь свободы? Она тебе не нравится?! - то я честно отвечу: конечно же, она мне нравится. Но я не считаю доказательством блага – простую приятность.

Водка очень нравится алкоголику, наркотики – наркоману, а половые оргии – всем. Сытная, жирная пища – нравится фотомодели. Прогул – нравится трудящемуся, а сбежать с уроков – школьнику и т.п. Приятность каких-либо отношений вовсе не является доказательством их совместимости с жизнью.

Ибо, увы, жизнь – суровая штука. И многие яды в ней сладки. А многие лекарства – горьки. И если вам это не нравится – то вопросы не ко мне, а выше…

+++

Цивилизационный процесс имеет издержки, как и любой иной процесс, а чем более значительный процесс мы имеем, тем больше от него издержек.

Но какие бы уродливые формы не принимало вторжение общества в личную жизнь своего члена – мы не можем себе представить цивилизацию и культуру без него, без этого назойливого и требовательного «подглядывания», в крайних формах напоминающего извращение вуайеризма[1].

Дело в том, что приличный с виду и даже эмоционально-притягательный тезис «личная жизнь каждого – это его личное дело» пришел напрямую из животного мира, из доисторических времен, где и правил безраздельно.

Никакая ассоциация медведей не станет устраивать брачную жизнь или питание отдельному медведю, а стая волков – опекать другую стаю. Даже такое животное объединение, как стадность – связано лишь с взаимопомощью, продиктованной совпадающими личными интересами особей, но отнюдь не с взаимоконтролем.

Почему с человеческой культурой во всем её многообразном проявлении это несовместимо? Потому что бесконтрольность личной жизни связана с бесконтрольностью личного выживания, снимает учет как рождений, так и смертей.

Мы на этот счет уже говорили с другом-читателем:

-Встретились Иван с Петром; чем кончилась встреча, Иван ли убил Петра или Пётр Ивана – никому, кроме Петра и Ивана, не интересно…

Цивилизация развивалась тяжело, кроваво, рывками, в обстановке репрессий и терроризма. Можно, конечно, списать кровь множества веков и укладов на порочность человеческой природы: мол, нет бы - жить мирно да тихонько! Всё время дрались, запугивали друг друга, терроризировали…

А можно стать из обывателя ученым, и уже как ученый, сказать (сперва самому себе): у всего есть причина! Списать тысячелетия терроризма только на то, что у человека в заду свербит кого-нибудь помучить?! Нагородить тираний – исключительно из жестокости и по чистой злобе?!

Нет, у истории иная логика, и она нам видна с нашей обзорной точки (социопатологии) неплохо. Когда личная жизнь особи становится общественным достоянием (а с этого начинаются времена собственно-исторические) – возникает трагическое противоречие между потребностью и возможностями всеобщего выживания.

Знаю, сложно звучит, объясняю попроще!

Допустим, на острове живёт 100 человек. Чтобы выжить им ВСЕМ – нужно 100 рыбин. Чисто условно, но вообразите: на 100 человек – 100 наборов выживания, на 200 – 200 и т.п. А иначе ВСЕМ выжить не получится. Кто-то выживет, а кто-то нет. Либерал скажет – ну и хрен с ними, «они не вписались в рынок», личная жизнь-личное дело.

Зачем власти стоять над душой каждого, назойливо принуждая его делать то, что нужно всем? Зачем заставлять его спасать чужие жизни и его собственную? Ну, не заготовил он себе припасов на зиму, ну, помрёт к марту – так это его личные проблемы! А если помрёт от нехваток не он, а кто-то другой, то это личные проблемы кого-то другого! Почему ЭТОТ должен о ТОМ заботиться? А у ТОГО что, своего ума нет?! Почему он так легкомысленно поставил себя в зависимость от ЭТОГО?! Вот пусть сам лично и отвечает по всей строгости требований выживания!

Таковы представления либерала о справедливости: пусть каждый позаботится сам о себе! И мы понимаем, что при всём внешнем лоске (от мародёрства прежних укладов) облеченный властью и влиянием либерал - черпает вдохновение (и подкупает тех, кто за ним идёт) – из дикой природы, из зоологических отношений.

Таков закон жизни: чем серьёзнее дело, тем больше принудительности оно требует.

А кто ничего не делает – тому незачем и принуждать других. В том, кто ничего не делает – нет никакого зла. Ведь зло - паразит добра. Когда нет добра, то и злу не за что уцепиться…

Если общество поддастся на «скромное обаяние либерализма» - оно прекратит своё существование, как общество.

Ни о какой целостности возникшего скопища людей говорить уже будет невозможно: более того, чем хуже одним, тем лучше другим! Помните нашу условность: 100 рыбин на 100 человек? Вспомним первый класс, мысленно уморим человек 50… Сколько рыбин объективно достанется каждому оставшемуся? То-то же…

Возникшее на руинах общества скопище – раздираемо противоречиями взаимоисключающих интересов. В нём привилегированная часть попросту заживо жрёт ущемлённую. А ущемлённая часть этого скопища – ждёт любого внешнего агрессора, как освободителя, как избавителя, и готова всем помогать внешнему врагу – лишь бы отомстить своим пожирателям. По принципу «незнакомый черт вины передо мной не имеет, а вот знакомый дьявол – меня «достал» дальше некуда…

Общественное служение индивида возможно только в обмен на общественное внимание к его нуждам, к его правам. Отсюда, кстати, и вышло славянское слово «СЧАСТЬЕ» - как «СО-ЧАСТИЕ», «СОУЧАСТИЕ» (имеется в виду – соучастие в делах племени, в обсуждении судьбы племени, право на часть добычи племени и т.п.). Человек, не имеющий своей выделенной части – не может быть счастливым.

Но обозначенное мной – неразрывно связано с инструментом обеспечения: признанием личной жизни человека общественным достоянием. Конечно, при всех негативных сторонах такого признания, возлагающего на ПРЕЖДЕ СВОБОДНУЮ особь ПРЕЖДЕ ЖИВОТНОГО мира – гнёт и тяготы несения цивилизации.

Задачи всеобщего выживания порождали неистовость деспотий и их террористический аппарат, их жестокие идеологические доктрины, парадоксальным, на первый взгляд, образом, связанные с заботой о человеке. Как же это можно, спросите вы, пытками и казнями, расправами и свирепостью достичь человеческого счастья?

Либералам такой подход кажется смешным. Либералы о нём комедии снимают – мол, какая глупость…

Но мы-то с вами поумнее их, и мы рассматриваем историю на принципах историзма, т.е. внутреннего понимания эпохи, исходящего из её (а не современных) реалий! Само по себе требование «100 человек – 100 рыбин» - тираническое, тоталитарное. Оно не принимает жизнь, как она есть, а ломает жизнь об колено исходя из своих представлений о правильном.

-А если нет 100 рыбин?
-Нет – так достань, обеспечь…
-А если не смогу, не достану…
-Тогда тебя посадят или расстреляют…

Самое террористическое обеспечение ВСЕХ жизненным набором в обществах, познавших жестокий голод, встречает широкое понимание и широкое одобрение. Такое общество понимает всю сомнительность и относительность «доброты» мягких и незлобивых правителей, не имеющих ни желания, ни внутренних сил обеспечить каждого – набором выживания.

Этим и объясняется кажущийся парадокс уважительной памяти о жестоких тиранах, в буквальном смысле слова терроризировавших общество и презрительного народного мнения о «добряках на троне».

Правитель, который «настолько деликатен», что не вмешивается в мою личную жизнь – не вмешается и в моё умерщвление. Он хотел бы наслаждаться своим высшим уровнем потребления, «никого не трогая», «никому не мешая» - в надежде, что и его не тронут, и ему балдеть не помешают.

Да в самом деле, можно ли поспорить с безусловной истиной, что ваша жизнь – это ваше личное дело, и никому, кроме вас, она не нужна?! Живите вы, как хотите, только к власти не приставайте с «иждивенческими настроениями», душите там, внизу, друг друга в любых пропорциях…

Либерализм опасен не тем, что он – ложь (будь он чистой ложью, он не был бы опасен). Либерализм опасен тем, что в нём есть прямая и очевидная зоологическая правда, в нём – колоссальный заряд тысячелетий дикости. В нем – кровавая правда борьбы за существование в джунглях и саваннах, в пещерах и на речных отмелях.

Либерализм встречает отзвук в каждом человеке, потому что бремя цивилизации действительно тяжело, и спорить с этим – глупо. Да, оно тяжело, оно порой мучительно, и это факт. Оставаться цивилизованным, не бегать с голым задом – это работа, а не весёлый досуг…

Преодоление либеральных "ценностей "– это и есть становление цивилизации. Там, где торжествуют либеральные ценности – нет цивилизации, и наоборот.

Но согласимся с мудрыми словами советской песни:

Как безмерно оно, притяженье Земли…

Настойчивое, как маниакальная идея, требование выживания ВСЕХ, когда личная жизнь – не личное дело, а общественное достояние – порождает принудиловку, иерархию, террор – как бесконечный поиск вариантов решения поставленной задачи. Нужно ли говорить, что такой подход требует НАПРЯЖЕНИЯ – и общества в целом, и отдельного его члена.

Поэтому расслабление общества и человека тесно связано с переходом к индивидуалистической морали. Достаточно перестать считать личную жизнь общественным достоянием, перестать интересоваться чужой личной жизнью – чтобы ощутить облегчение, словно бы с плеч ноша упала.

Если мы не преследуем никакой цели – то мы, соответственно, никого не преследуем.

А зачем нам кого-то преследовать и подавлять, если задачи всеобщего, неделимого выживания больше не стоит? Никакого централизованного террора не нужно, когда выживают выжившие, а погибают те, кто погиб. Они же это сами делают, без каких-то усилий со стороны централизованного аппарата… Раз они сумели выжить – то выжили, а раз не сумели – это никого, кроме них самих, не волнует, и их тоже не волнует, потому что их больше нет…

Так возникает идея освободить жизнь от централизованного насилия и политического подавления личности. Освободить – и дождаться, пока всё само стабилизируется на каком-то естественном уровне. Ведь естественным путём сложившиеся отношения поддерживать просто, а искусственные отношения – очень трудно.

Правда, следует помнить, что ВСЯ история – это формирование и поддержание искусственных отношений, чем она и отличается от животной предистории и животного мира.

Идея дождаться стабилизации лежала в основе ельцинско-гайдаровских реформ, вполне осознанно столкнувших общество в хаос, но уповавших на то, что хаос конечен, и что синергия процесса приведет к естественной стабилизации отношений между людьми.

Тут должен огорчить: стабилизация естественных отношений между людьми невозможна, потому что тогда они уже будут не люди.

В процессе распада цивилизации, который форсировали в 90-е годы ХХ века - возможны, конечно, аттракторы, т.е. площадки временной стабилизации катастрофы. После крутого падения вниз может следовать почти ровное плато, на котором упавшие в прямом и переносном смысле приводят себя в чувство, как-то адаптируются к новым реалиям.

Но аттрактор катастрофы – не конец её, а режим паузы. Надеяться на стабилизацию естественно сложившихся отношений – всё равно надеяться, что хищники, наконец, нажрутся навсегда, и сами уснут навеки без усилий со стороны охотников. Хищник может насытится, он может спать сытым, и даже долго спать, но «накормить его навсегда» - задача изначально утопическая, нелепая, невыполнимая.

Хищника можно убить, отпугнуть – или смирится с его регулярными набегами. Надеяться, как либералы-идеалисты, что хищник с пережора «одумается» и сам себя «перевоспитает» - нет предположения более странного и нелепого.

Нужно помнить и о том, что безнаказанный хищник не только регулярно возвращается за жертвами, но и о том, что хищники, как и всё живое, размножаются, в комфортных для них условиях растут в числе.

Так как же могут отношения между людьми «естественным образом» стабилизироваться? Сегодня мы находимся в стадии затухания распада (годы Путина), на аттракторе катастрофы. Но это затухание носит временный характер, и неизбежно сорвётся снова, если не принять решительных и жёстких мер по реставрации цивилизации в головах и поступках людей.

Если требование всеобщего выживания снято, то мягкость и снисходительность, демократизм общества образуют видимость улучшения жизни. Хотя у исторических либералов типа Ельцина, Кравчука, Порошенко – руки по локоть в крови, можно теоретически представить себе либеральный режим без всякого государственного насилия, цветущий добродушием политический режим, нетребовательный и снисходительный к людским слабостям.

Но вот в чем беда: если зверства тиранов, застенки палачей, террор инквизиции или МГБ были лишь бурей, бушующей в вершинах деревьев, то нетребовательный и снисходительный либерализм пожирает саму почву, на которой эти деревья растут.

Буря, даже самая сильная, может сломать дерево – но не может сломать леса. На месте сломанных стволов быстро поднимутся после бури другие…

Либерализм же, пожирая базовую платформу цивилизации (требование всеобщего неделимого выживания) – приводит к пересыханию и омертвлению всего социального массива.

Помните нашу модель? На 100 человек нужно 100 наборов выживания, и чтобы каждый получил на руки не менее одного набора выживания. Либерализм это требование снял. Он не нормирует количество наборов для выживания, ни их распределения. Сколько их будет – столько и будет. Кому они достанутся – тому и достанутся…

При таком подходе общество само не замечает, как под сладкие песни либеральных сирен о ненасилии и свободе личности оно переходит в режим самопожирания.

Вымирают те, на кого не произвели набор – ибо ведь нет принуждения и плановых заданий. Вымирают и те, на кого набор произвели – но в руки не дали, отобрали: ибо ведь свобода и каждый сам за себя!

«Одному бублик, другому дырку от бублика – это и есть демократическая республика»…

Наш либеральный оппонент скажет: ну и что? Да, слабые, больные, калеки, не вписавшиеся в рынок – вымрут. Это – санация. Общество оздоровится, в нём останутся только сильные и волевые, способные за себя постоять!

Не обсуждая нравственную сторону такого процесса (о нём напрямую говорит А. Чубайс) – мы лишь позволим себе заметить, что речь идёт не об акте, а именно о непрерывном процессе! То есть вымирание слабых носит не разовый, а постоянно действующий характер. По закону диалектики – при отрезании края краем становится то, что раньше было в середине.

При удалении черных вещей «самыми тёмными» остаются фиолетовые, при удалении фиолетовых – синие и т.п. Даже если оставить только белые вещи – всё равно одни из них будут светлее, а другие темнее, и из тех, которые темнее – образуется группа «самых тёмных» вещей. Точно так же и с вымиранием слабых: когда самые слабые вымрут – самыми слабыми окажутся другие, за ними последуют третьи… И докуда будет продолжаться этот процесс?!

Конечно, если личная жизнь в том или ином смысле – общественное достояние, то никто не позволит безнаказанно морить членов общества: общество пресечет разбазаривание своего достояния (на практике это выражается в терроре и политических репрессиях).

Но если личная жизнь – личное дело каждого, то вымерших просто НЕ ЗАМЕТЯТ (что сегодня и происходит в нашей экономике).

Отказываясь от принципа «общество обязано каждому выдать набор выживания» - каждый рискует тем, что завтра этот набор не выдадут именно и лично ему.

Незаметность вымирания приходит тогда и туда, где общество и государство сняли с себя задачу позаботиться о каждом гражданине. Одновременно снимается и целостность, неделимость общества его субъектность, его коллективное «Я».

Если я не защищаю соседа, а сосед меня, то мы с соседом – никакой общности (тем более общества) вместе не составляем. Нас можно механически соединить в толпу, в скопище, но эта безвольная, безличностная толпа станет либо жертвой внешнего врага (альтернативного общества), либо сама себя съест в рамках нарастающего людоедства по принципу «аппетит приходит во время еды».

Нетрудно доказать всякому профпригодному экономисту, и даже вывести формулу – что личное обогащение при растаскивании в разы эффективнее, чем при созидании. А при сокращении потребителей – в разы эффективнее, чем при росте производства.

Нельзя построить дом, тем более многоквартирный, за день. А вот отобрать дом, квартиру (как это проделывали с русскими семьями в Чечне, Средней Азии и др.) – можно за считанный час.

Таким образом, если вы поставили во главу угла принцип личного обогащения, то созидание и рост производства оказываются НЕКОНКУРЕНТОСПОСОБНЫ по отношению к гораздо более эффективным растаскиванию и экспроприации.

А потому абсолютизации личной выгоды каждого приведёт (что мы и видим в мировом масштабе) к разрушению аппарата жизнеобеспечения всех.



[1] Вуайери́зм (фр. voyeurisme от фр. voir — видеть или визионизм) — сексуальное извращение, характеризуемое побуждением подглядывать за людьми, особенно в интимных отношениях.

Александр Леонидов; 27 июля 2016

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ

    ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ Говоря в трёх словах, фашизм – это идея радикального скотства. Но поскольку такие три слова похожи на ругательство, а ругаться не входит в наши планы, то придётся их развернуть. В глубинной основе фашистского движения лежит радикальный отказ от «химер сознания» - высоких, невещественных идей, связанных с сакральными образами и священными представлениями. Отказ идёт в пользу вещественных и грубо-материальных, ощутимо-плотных явлений. И за счет этого очищенная «верхняя полочка» сознания оказывается заполнена грубыми зоологическим отправлениями, которые теперь «исполняют обязанности» высших ценностей и духовных идеалов.

    Читать дальше
  • ТЕОРИЯ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА

    ТЕОРИЯ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА Говоря о проблеме частного предпринимательства, мы должны разъяснить те стороны вопроса, которые не понимали коммунисты, и не понимают либералы. КПСС после Сталина (подчеркиваем – ПОСЛЕ Сталина) вообще обходилась без частного предпринимательства, что и сделало систему в определённом смысле инвалидом, и предопределило во многом её крах. Либералы же – напротив, думают заполнить всё и вся частным корыстным интересом, думая, что «тут-то и жизнь хорошая начнётся». Но жизнь устроена не так, как думают коммунисты. И не так, как думают либералы. Истина – оказалась между двух основных стульев, на которые сел ХХ век…

    Читать дальше
  • ИЗДАТЕЛЬСТВО КНИГАМИ ПОЛНИТСЯ!

    ИЗДАТЕЛЬСТВО КНИГАМИ ПОЛНИТСЯ! Отдохнуть душой в кипящих буднях огневой современности поможет наше братское уфимское начинание - сетевое издательство "Книжный Ларёк". Он даст вам представление о живом литературном пульсе российской глубинки.

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношение каждого конкретного человека..