Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 58,4296 руб.
  • Курс евро EUR: 68,0822 руб.
  • Курс фунта GBP: 76,2039 руб.
Ноябрь
пн вт ср чт пт сб вс
    01 02 03 04 05
06 07 08 09 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30      

ВЕЧНОСТЬ И СМЕРТНОСТЬ-2

ВЕЧНОСТЬ И СМЕРТНОСТЬ-2 ​О невозможности естества опереться на самоё себя говорили все мыслители, от основоположника логики Аристотеля Стагирита[1] в античности до Курта Фридриха Гёделя[2] уже в наше время. Краткая суть в том, что Вселенная включает в себя все предметы естественного мира. Всякое собрание предметов (как и любой предмет) имеет окружающую среду. В чем, в какой окружающей среде находится всеобщее собрание материальных предметов, которое мы называем материальная Вселенная? То, что касается Вселенной (в чем заключена её непостижимая, но доказуемая бесконечность?) – касается и физики. Физика включает в себя все материальные предметы и явления. Все материальные предметы конечны, имеют пределы. Любая совокупность конечных предметов сама тоже конечна. Нельзя достичь бесконечности, прибавляя к одному конечному предмету другой конечный предмет. Это очень просто доказать[3].

Имея пределы, совокупность всего конечного находится в чём-то, в какой-то окружающей среде, обладающей сверхъестественными свойствами (потому что всё, имеющее естественные свойства мы включили в совокупность). То есть физика находиться в чём-то, что ею, физикой, наукой о естестве, не является. Не может естество опереться на самоё себя.

Это понял (точнее, вычислил с неизбежностью) уже Аристотель, который назвал сферу за физикой «метафизикой», пространством, которое является окружающей средой для физического естества.

Попытки отрицать метафизику, сводить всё к физике – неизбежно вели к помутнению сознания, разрушению рассудка человека, потому что неизбежно смешивали несовместимое.

Они смешивали мир конечных множеств с бесконечностью (а так же нолем и единичностью), предметы временные, ограниченные сроками – с вечностью, переменность с неизменностью, бытие с небытием, необходимое со случайным, обязательное с необязательным и т.п. При всей абстрактной сложности этих категорий для человеческого мышления они базовые.

Мышление не просто опирается на них – оно с них начинается. Без представлений о Первопричине мы не сможем разделить главного от второстепенного. Без представлений о метафизике – прийти к понятию Единой Истины.

Следовательно, мы не сможем начать поиски Истины (ни в науке, ни в морали). Не понимая идеи бесконечности, путая её то с неопределённым конечным множеством[4], то с «очень большим» конечным множеством[5] – человеческий разум сам себя запирает в сундук, где рано или поздно (в зависимости от размеров избранного сундука) задохнётся, выдышав воздух.

+++

Точно так же, как становление общества связано с верой значительной и сильной его части в вечные ценности и заповеди – крушение общества всегда предваряемо угасанием интереса к инфинитическим вопросам и темам, закукливанием мышления людей в вопросы кратковременные и локальные.

Отказ инфинтического понимания, этого иммунитета общества – очень страшное явление. Общество не исчезает сразу. Появляется множество пожирателей, которые заживо его едят, а остановить их некому:

ведь инфинитическое понимание жизни отказало, каждый рассчитывает на личный хапок, и не понимает, что все хапки сложатся в один, убивающий цивилизацию вектор. Ни один из рвачей не видит общей картины, активным актором которой является. Так мышь, влекомая запахом сыра, не в состоянии постичь механизм мышеловки.

Когда коллективными усилиями рвачей, эгоистов и мародёров, основа будет подъедена до критической точки – жизнь рухнет, и придавит собой всех, включая, конечно, и рвачей-эгоистов.

Но особенности устройства их сознания таковы, что они не в состоянии этого понять и прикинуть «в целом», безотносительно личной сиюминутной выгоды.

Становление и крах цивилизации, если разложить их по пунктам, выглядят так:

1. Потребность в служении: вечным ценностям служат бескорыстно и даже под страхом наказания.
2. Вознаграждаемость служения: вечные ценности получили признание, и их поощряют всеми ресурсами общества.
3. Стадия хидиотии[6]: попытки получить вознаграждение, симулируя служение.
4. Стадия окончательного разложения, когда нет ни потребности в служении, ни вознаграждения за него, и оттого даже имитировать его никто уже не стремится.

Конечно, жёстких граней между означенными пунктами нет, человеческое мышление переходит от пункта к пункту тем или иным образом. Понятно, что введение награды, поощрения за служение тому, что признано абсолютным и вечным Добром, не исключает бескорыстной потребности ему служить.

Понятно, что вторичная стадия хидиотии соседствует как с энтузиазмом инфинитической романтики, так и с мрачной зоологией дегродства, причём иногда они разделены лишь стенами многоквартирного дома, а иногда не разделены даже стенами.

Один человек хочет служить и только, о награде даже и не думает. Другой хотел бы быть «добрым малым» - но и себя не обделить. Третий думает только о том, как бы на чужой наивности и чужом идеализме куш урвать. А четвёртый вообще ни о чём не думает, потому что в стадии распада сознания мышление становится бессвязным, кусочковым, в виде вспышек картинок. Все эти люди не обязательно из разных поколений. Они вполне могут быть, и часто бывают современниками и соседями, коллегами, однокашниками и т.п.

Обыденная речь ощущает это, и делит людей на добрых и злых, порядочных и непорядочных, принципиальных и беспринципных, но всё это обывательщина, в которой всегда очень много субъективного отношения.

По принципу «слишком часто мы считаем добрыми оказавшихся нам лично полезных людей, и слишком часто называем злыми людей, людей, лично нам мешающих».

А может ли добро и зло понято без субъективизма нашего личного пристрастного отношения? Да. Оно вычисляемо через инфинитику, в более или менее скрытых, опосредованных формах присущую всякому по настоящему добродетельному человеку.

Кто-то пытается решать вечные вопросы и думает о бесконечном постоянно, кто-то лишь изредка, кто-то равнодушен к таким вопросам (по Горькому такой человек – «мещанин»). На стадии социальной деградации личности человек не только равнодушен к вопросам о вечном и горнем, но и откровенно враждебен им. Они вызывают у него раздражение и ненависть.

Конечно, такой человек опаснее (злее, чудовищнее) чем просто хидиот, подражающий добродетельному человеку формально, не понимая смысла, но всё же подражающий. Об этом говорят, что есть злодеи, скрывающие злодейство, и есть злодеи – гордящиеся им. Это разные типы людей – даже если злодейства их идентичны.

Главное же первоначало общества - это наполнение форм смыслом, т.е. живым интересом ко всему, несущему на себе отпечаток вечности времени и бесконечности пространства.

Ему противостоит (а когда и сопутствует) вырождение форм при утрате ими, при потере инфинитического содержания.

Вырождение форм делает их притягательными для хидиотов, жёсткими и травмирующими душу для романтиков и беззащитными перед дегродами, крушащими их в конце их мумификации.

Всякие формы цивилизации с самого начала человеческой истории созданы стремлением человека победить пространство и время, опираясь на вечные ценности и захватывающую дух веру в бесконечность постижения. Но постепенно формы вырождаются, выдыхаются и даже перерождаются, обращаются в свою противоположность.

Набитая проходимцами Церковь не даёт чудотворцев точно так же, как набитая хидиотами Академия Наук не даёт открытий. Это происходит везде, где развёрнутая наружу, в бесконечность и вечность, организация, выворачивается, как варежка, наизнанку, для удовлетворения локальных и краткосрочных нужд своего персонала.

+++

Кто они, пожиратели общества? Представители "реакционных классов"? Или представители "антиисторических наций"? Или ложи сатанистов во тьме заговора? Или кто?! Человечество веками ищет ответа...

Ясно только одно: это агрессивные антиобщественные группы. Агрессивные группы формируются внутри общества постоянно, одни – вследствие ресурсной борьбы (претендуя занять место хозяев положения именно коллективно, группой), а другие – в силу распространяющихся социопатологий. Последние есть группы лиц, охваченных каким-либо коллективным (т.н. «индуктивным») психозом.

Агрессивные группы противодействуют друг с другом, или же создают альянсы, всё смотря по ситуации. При этом довольно часто возникает «кентавр» оппозиции[7].

Это бесконечный процесс, подобный бурлению манной каши – когда пузыри бесконечно, ассиметрично возникают и столь же хаотично лопаются.

Важно понимать общий принцип «кипения» агрессивных групп, чтобы не попасться на соблазн изучать их по отдельности, и тем навеки погрести себя под толщами конкретно-исторического материала.

Агрессивные группы внешне все разные, но внутренне все одинаковы (если не считать разделения групп ресурсников от групп психопатов).

Они порождены многоуровневым, подобным трёхмерной паутине, расколом в обществе, связанным с конфликтом интересов:

нации с нацией, рода с родом, класса с классом, профессии с профессией, отрасли с отраслью, земли с землёй, города с деревней и города с городом, деревни с деревней, квартала с кварталом, учёной среды со студенчеством, рабочих с безработными, начальства с подчинёнными, начальства с начальством, коллектива с коллективом, отцов и детей, в конце концов, просто человека с человеком...

В своё время К.Маркс всё это очень упростил, подав в целом адекватно, но в отрыве от контекста, конфликт класса с классом, угнетателей с угнетёнными.

Этот конфликт, один из тысяч ему подобных, марксисты назвал главным двигателем истории и главным её содержанием. Классовый конфликт реален, но он не главный и уж тем более не единственный в человеческом обществе.

Т.Гоббс был ближе к истине, когда уверял, что в обществу угрожает «война всех против всех», но выдуманный Гоббсом предохранитель в виде государства-чудовища, государства-левиафана совершенно не выдерживает критики.

Государство, конечно же, не может сохранить общество от войны «всех против всех», что бы там не пригрезилось Гоббсу, потому что государство НА САМОМ ДЕЛЕ никаким драконом-левиафаном не является. Оно состоит из тех же самых людей, из которых состоит и общество, гражданскую войну в котором государство, якобы, обязано прекратить.
И люди, занимая госдолжности – они же не теряют тем самым своего имущества, клана, рода, профессии, землячества, образования, происхождения и т.п. Хуже того, они могут использовать, и в деградирующих обществах часто используют госдолжность для сведения гражданских счетов с неугодными им лицами. Так как же государство, состоящее из людей сводящих счёты со всеми другими людьми – может прекратить «войну всех против всех»?

+++

Государство не Хранитель, а продукт, созданный Хранителем. Кто тогда Хранитель? Русское слово «угнетение» означает груз, обычно накладываемый сверху. То есть это давление сверху. Русское слово «притеснение» (притеснять, притеснитель) – подобно слову «угнетение» и может его заменять (мой угнетатель – мой притеснитель). Но оно означает давление с боков, сжимание, сдавливание (отсюда и «теснота»).

В то же время русское слово «счастье» обозначает в корне его «С частью», «Со-частие», «Со-участие». Человек, имевший в племени часть добычи племени, имевший права голоса на собрании – счастливый человек; таково происхождение понятия.

Стремление получить и отстоять часть чего-либо – есть стремление человека к счастью. Это перекликается с термином «притеснение»: то есть человек стремится развернуться, взять часть побольше, а его наоборот, стремятся стеснить, отодвинуть, «отжать».

Представление и о счастье и о притеснении – восходят к ощущению ЛИЧНОГО ПРОСТРАНСТВА, которым человек дорожит, и которое он отстаивает. Оно подразделяется на личное экономическое пространство[8], на личное бытовое пространство[9], на духовное пространство комфорта[10] и др.

За личное пространство идёт постоянная, не побоюсь этого слова – братоубийственная борьба.

Человек, с одной стороны, хочет расширить личное экономическое, бытовое, духовное присутствие, а с другой – не хочет, чтобы другие за его счет расширялись.

В этой борьбе личности за личное пространство (трагедия человека, может быть, в том, что уму его дана вся Вселенная, а телу – только маленький её клочок) – люди не только дерутся, но и вступают в союзы, создают альянсы.

Альянсы то побеждают, то проигрывают, а их члены то верны друг другу, то предают друг другу: это такой активно вращаемый калейдоскоп из множества ситуаций и комбинаций. Придавать альянсу, созданному хищниками для совместной борьбы какой-то метафизический, сверхустойчивый характер – безумие! Из того, что кому-то с кем-то в данный момент выгоднее сотрудничать, чем враждовать, вовсе не следует, что полученная общность сколько-нибудь устойчива.

Но ведь именно на представлении об устойчивости классовых общностей был выстроен весь марксизм, абсолютизировавший одну из граней вражды, и проигнорировавший все остальные грани. А нацизм (фашизм) был построен на такой же абсолютизации, но только уже национального, а не классового единства.

Но в реальной жизни нет ни классов, ни наций, это условно-ситуационные понятия, в реальной жизни есть личность, пространство и утеснение. А ещё – возникающие и рушащиеся союзы, военные альянсы в борьбе за пространство против «третьих лиц».

Общественный конфликт не может быть ни классовым, ни национальным – он лишь принимает на короткое время форму, видимость классового или национального.

Класс – вообще условная единица, придуманная лишь для удобства анализа, а нация – подобна профсоюзу, потому что представляет объединение людей по этническому признаку для защиты их прав. И потому ей нельзя придавать значение больше, чем профсоюзу: даже когда она реально отстаивает интересы своих членов (а она не всегда это делает) – она, естественно, не снимает внутренних конфликтов, внутренней конкуренции и грызни на других уровнях.

Правильнее, конечно, говорить о борьбе агрессивных групп с обществом и друг с другом.

Ведь когда мы говорим, например, что в 1941 году на нас напали «немцы» - это ведь не значит в буквальном смысле, что на нас напали все немцы. Ни Гёте, ни Эрих Мария Ремарк на нас не нападали. Напала-то агрессивная группа, которая сумела поглотить немецкое общество и которая сама себя именовала «нацистами».

При изучении агрессивных групп возникает определённое ощущение безнадёжности и отчаяния, поскольку отчётливо видишь, что они, как и порождающие их конфликты, «размножаются методом деления», действуют на всех уровнях, заставляют, казалось бы, забыть о возможности хоть какого-нибудь, национального, социального, религиозного единства.

Это не плоская, но красивая картинка у Маркса про «последний и решительный бой» пролетариата с буржуазией. Победа пролетариата обернулась бы (и обернулась на практике) его разделением в самом себе, выделением новых групп конфликта, не менее ожесточенных, чем прежде.

Но как же в такой конфликтной среде возникнуть государственному единству? Куда бежать от конфликта Москвы с Новгородом, Новгорода с Вяткой, Рязани или Твери со всеми ними вместе взятыми, но в союзе с Литвой и т.п.?
Ведь индейцы так и не сумели составить единый фронт даже перед лицом грозных белых колонизаторов, и слишком часто соблазнялись «убрать» руками белых враждебные племена. Животные тоже не составляют никакого, даже формального и условного единства. То, что все медведи – медведи – это зоологи вывели, сами медведи об этом не знают. Медведи-самцы при встрече пытаются друг друга убить, ощущая в себе подобном вовсе не единство, а лютую вражду.

Именно это, возможно, имел в виду гениальный Ф.М. Достоевский, когда писал, что без идеи Бога не было бы «ни цивилизации, ни коньячку».

Всякий ситуационный союз (стая), созданный индивидами ради личной выгоды – разрушается при малейшем изменении ситуации.

Ситуационные союзы не могут произвести устойчивых форм государства или, шире взяв, цивилизации: они разваливаются после поражения, как не достигшие целей войны, и после победы тоже – когда победители начинают делить трофеи.

Придуманные Гоббсом «Левиафан» ниоткуда прийти не может, потому что это гигантское чудовище воображаемо. На самом-то деле его нет! Оно - лишь аллегория групп и кучек людей, представляющих государство. Руководствуясь личной выгодой, они перессорятся между собой, да и другие не станут им подчиняться, так что Левиафан развалится, не успев возникнуть.

Никакое единство не может отменить конфликта личностей за ресурсы, которые они делят по принципу «что тебе – то не мне, что мне – то не тебе». И даже религиозное единство не отменяет этого конфликта. Оно лишь подавляет его и загоняет вглубь.

+++

С появлением "матери цивилизации" – Метафизики (комплекса инфинитических идей) в противовес материальным, ограниченным, ситуационным интересам личности - выдвигается духовный, бесконечный и вечный интерес.

Он именно бесконечностью своей объединяет грызущихся за разные мелочи, давая такие идеи, которые их адептам кажутся неизмеримо, невыразимо важнее мелких шкурных локальных.

И хотя, конечно, борьба за хлеб и жилище, за пространство и недра не прекращается ни на минуту – возникает устойчивое (в корне отличное от ситуационного, разбойничьего) объединение, людей, осознавших себя ВЕРУЮЩИМИ.

Ситуации возникают, разрушаются, сменяются новыми ситуациями, но вечность и бесконечность кончится или перемениться не могут. И потому пока они главные в сознании, в головах людей – сохраняется стабильность общественного объединения.

Верующие – материал, из которого построена цивилизация. Верующие – отдают больше, чем берут, и не считают это глупостью. Верующие сражаются за идеалы, а не как наёмники. Верующие за свой счет затыкают те дыры в цивилизационной ткани, которые наделаны шкурниками и проходимцами, циничными аферистами и мошенниками-надувателями. Верующие пополняют те кладези, которые неверующими циниками растаскиваются и утилизируются. Верующие добровольно принимают на себя то бремя, которое циники стремятся сбросить с себя. Именно они отдуваются вдвойне – когда своим героизмом покрывают чужую халатность, выполняя общественный долг «за себя и за того парня».

Даже чисто биологически – верующие рожают столько детей, сколько Бог пошлёт, и не занимаются «планированием семьи», которое, по сути – вымирание нации, «тихий геноцид белой расы».

Циники всегда смеялись над верующими, убеждая всех, что те жить не умеют, тратят свою жизнь на чужие интересы, становятся жертвами чужого обмана и т.п.

Но всё, что мы имеем в условиях цивилизации – мы имеем благодаря верующим, а не циникам, конечно. Ведь, чтобы сделать жизнь в целом лучше – нужно жертвовать собой во имя жизни в целом, а не чужими жизнями во имя себя и собственного эгоизма.

Растлевающий эгоизм всегда был и сегодня остаётся могильщиком цивилизации.

Ведь если растаскивание не прекратить – растащат в итоге всё, и ничего не оставят. И там, где была цивилизация – останется пустое место…

В числе всего прочего прекрасного, что создают руки верующих – создаётся и Общество, которое мы не случайно выше по тексту противопоставили агрессивным группам.

В нашей теории Общество не является одной из агрессивных групп (например, победившей агрессивной группой). Общество является Хранилищем Вечности и Достоянием Всех, оно учитывает в режиме вечности и память предков и интересы потомков.

Агрессивная же группа – создана для борьбы здесь, сейчас, общих вечных принципов не имеет, долгосрочных интересов лишена, является достоянием только своих членов, плевать хотела не только на предков с потомками, но и на всех, кто в неё не вошёл.

Агрессивные группы часто дерутся между собой, но вся их совокупность обращена против Общества (внешнее отражение – противопоставленность Государства и банд, мафий).

В каком случае общество может отбиться от агрессивных групп? И в каком случае, напротив, будет ими в клочья разорвано (как русское общество в 90-х годах)?

Тут самое главное - формирование РЕАГЕНТНОЙ социальной среды.

Потому что есть общество, которое отреагирует на раздражитель, бурно или вяло, и есть подобие общества, в которое можно гасить, как в песок, любые инициативы агрессивных групп.

Общество должно содержать в себе реакцию на хищность и агрессию против его священных принципов, сакральных и культовых символов. Ведь, собственно, только их наличие объединяет толпы и скопища в общество.

Про такое говорят: «банда объединяется вокруг добычи, а войско – вокруг флага». В основе устойчивого единства лежит единоверчество, а больше там нечему лежать: всякий иной мотив единства сделает единство неустойчивым.

(Продолжение следует)



[1] Аристотель сразу же рассчитал логическим методом необходимое существование (бытие) Наивысшей сущности. Это его Перводвигатель, который необходим, как первоисточник жизни и движения всего космоса. Аналогична Перводвигателю. Первопричина – та причина, которая сама не имеет причин, в отличие от всех остальных явлений на свете, обязательно имеющих причину.

[2] Теоремы Гёделя о неполноте - две теоремы математической логики о принципиальных ограничениях всякой формальной системы, в которой можно определить основные арифметические понятия: натуральные числа, 0, 1, сложение и умножение. Первая теорема утверждает, что если формальная система непротиворечива, то в ней существует невыводимая и неопровержимая формула. Вторая теорема утверждает, что если формальная система непротиворечива, то в ней невыводима некоторая формула, содержательно утверждающая непротиворечивость этой системы. Обе эти теоремы были доказаны Куртом Гёделем в 1930 году (опубликованы в 1931) и имеют непосредственное отношение ко второй проблеме из знаменитого списка Гильберта. Вкратце говоря – естество, (ограниченное параметрами) не может опираться на самого себя и необходимо нуждается в сверхъестественном, внешнем основании.

[3] Возьмём палку длиной в метр. Приложим к ней другую метровую палку. Получится два метра. Приложим ещё 3, 5, N палок. Получим 5, 7, N метров. Но в любом случае протяжённость суммы будет конечной, ограниченной – как ограничена протяжёность всякой её части. Что же будет, если мы из бесконечности вычтем метр? Да то же самое, если мы вычтем 5, 7, N метров: Бесконечность минус конечная величина равна всё той же бесконечности. То есть нельзя достичь бесконечности, прибавляя один ограниченный предмет к другому.

[4] Бесконечность не является тем, что не подсчитано, но теоретически может быть подсчитано. Она является именно тем, что ни теоретически, ни как иначе быть подсчитано не может. У неё свои законы математики, между нею и миром конечных множеств лежит непреодолимая пропасть.

[5] Бесконечность никак не связана с гигантизмом, огромностью, в которые обычно облекает её примитивное сознание. Бесконечность содержится как в распахнутом над нашими головами звёздном небе, так и в каждом спичечном коробке. Например, любая спичка бесконечно делима. Число элементов, на которые можно разделить спичку – бесконечно. Но при этом спичка вовсе не велика.

[6] ХИДИОТИЯ (от слов «хитрый идиотизм») – одностороннее и поверхностное развитие имитаторских способностей. Хидиот в состоянии в точности произвести все ключевые идеи общества, в котором живет, при этом абсолютно не понимая их внутреннего смысла. Точно так же попугай может воспроизводить ту или иную фразу, никоим образом не понимая, что она означает в мире людей. Деятельность хидиота основана на буквалистском подражании избранному образу.

[7] КЕНТАВР ОППОЗИЦИИ – сращивание ресурсной оппозиции (тех, кто мечтает «подсидеть» начальство и занять его место) с психопатами, одержимыми бесовщиной разрушительства. Психопаты делятся с ресурсной оппозицией своей гиперактивностью, а та, в свою очередь, помогает им (неспособным выжить без посторонней помощи маргиналам) административно, организационно и финансово.

[8] Личное экономическое пространство человека – это та совокупность (глыба) ресурсов, которая служит лично этому человеку. Для крестьянина, ведущего натуральное хозяйство – это его поле, его участок земли, с которого он снимает урожай. Ресурсный участок современного горожанина – имеет вид дистанционный и распылённый. В одном месте для этого человека выращивают огурцы (которые лично он съест), где-то в другом месте выращивают помидоры, в третьем месте синтезируют для него бензин, которым он заправит личный автомобиль, а в четвёртом для него добывают нефть, из которой ему сделают бензин. Говоря же просто – ресурсный участок современного человека – это его деньги. Сколько ему дали денег – столько ему и дали ресурсов планеты Земля…

[9] То есть жилплощадь, личный транспорт, места для прогулок, где просторно и не толкаются, временно снятый им номер в отеле и т.п.

[10] Выражается в таких нематериальных явлениях, как уважение, авторитет, готовность прислушиваться к мнению человека, ценить его совет, готовность общаться с ним, делиться с ним духовными ценностями и т.п.

Александр Леонидов; 28 октября 2016

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • МИР И ОБЕЗДОЛЕННЫЕ

    МИР И ОБЕЗДОЛЕННЫЕ От редакции: кратко выраженная суть нашего противостояния с западниками заключается вот в чём. Западники хотят вести нас чередой прозападных либеральных революций, каждая из которых всё глубже погружает нас в задницу. А мы не хотим погружаться в задницу. А либералы западники не хотят, чтобы мы этого не хотели. Они хотят, чтобы мы уподобились украинцам, у которых лесенка майданов сводит общество в каменный век, рождая в массах восторг и эйфорию «избавления от культуры»…

    Читать дальше
  • ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ

    ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ Я предлагаю всерьёз подумать о таком затёртом и расхожем выражении, как «корни человека», «мои корни». Что оно означает? Только ли происхождение человека, только ли его безвозвратно ушедшее прошлое, не имеющее никакого отношения к настоящему, ко дню сегодняшнему? Тот, кто мыслит связно, понимая причинно-следственные связи, никогда с таким не согласится. Прошлое диктует настоящее и будущее. «Корни» человека – это вся та совокупность, которая держит человека на родной земле и ПИТАЕТ его. Ведь это очевидная функция корней – удерживать и питать. Недаром зовут космополитов «перекати-полем», сравнивая с растением, оторвавшимся от корней…

    Читать дальше
  • В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ?

    В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ? ​Мыши очень любят сыр. Но делать сыр они не умеют. Если мышей посадить в бочку с сыром, они сперва съедят весь сыр, потом начнут нападать друг на друга, а в итоге все передохнут в пустом и замкнутом пространстве. Если бы на Земле не было людей – то мыши никогда не попробовали бы сыра. Его просто не появилось бы, потому что возникновение сыра – это сложная цепочка ОБОСНОВАННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ.

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношении каждого конкретного человека..