Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 55,8453 руб.
  • Курс евро EUR: 60,7932 руб.
  • Курс фунта GBP: 71,5490 руб.
Апрель
пн вт ср чт пт сб вс
          01 02
03 04 05 06 07 08 09
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30

ПЛАМЕННЫЕ НЕКРОЛЮЦИОНЕРЫ

Мировая некролюция в России: торжество некрофагов или историческая ловушка для них?

ПЛАМЕННЫЕ НЕКРОЛЮЦИОНЕРЫ Что случилось в 1991 году? Рухнул СССР. Пытаясь описать эту ситуацию в устаревших, неадекватных формах историки пишут - мол, была антикоммунистическая революция, свергшая власть коммунистов и коммунистическую партию. Это – большая натяжка, связанная с попыткой объяснить непонятное явление понятными словами и образами. На самом деле все, конечно же, было не так.

Если бы свергли власть коммунистов, то представители высшей партийной верхушки оказались бы не на президентских постах в СНГ, а в тюремных камерах. С запретом на политические профессии. Партийная элита составила бы не костяк новой элиты, а костяк политзаключенных. Да и партия КПРФ никак не могла бы быть крупнейшей парламентской системной партией, регулярно собирающей самую крупную парламентскую фракцию.

В Молдавии, осколке СССР, коммунисты даже однажды пришли обратно к власти, растерянно постояли там, и ушли обратно.

Жало и острие 1991 года не было направлено на коммунистов. Более того и хуже того, жало и острие 1991 года во многом выходило из коммунистов, из их среды, из их номенклатуры, из их мнений и воззрений.

Чем дольше мы думаем о 1991 годе, тем яснее понимаем, что это не революция одной партии против другой, а РЕВОЛЮЦИЯ ВНУТРИ ВСЕХ ПАРТИЙ. Революция, уничтожившая старые партийные системы и старые политические системы координат.

Разные были на свете революции: джентри против короля, третьего сословия против дворянства и духовенства, рабочих и крестьян против помещиков и капиталистов и т.п.

В 1991 году мы имеем дело с НЕКРОЛЮЦИЕЙ: революцией, в которой главным руководителем и идеологом была сама смерть, а целью – было низвержение ВИТОКРАТИИ, власти жизни.

1991 год пришел не освободить одну группу людей от другой группы. Он пришел освободить все группы людей разом от жизни. Он принес с собой не этику, эстетику и теории определенного класса, а этику, эстетику и теорию суицидального комплекса.

На протяжении всей истории люди низвергали и убивали людей. Но на саму ВИТОКРАТИЮ – т.е. требования жизни и выживания – никто не покушался. И потому витократия всегда правила бал и всегда собирала свои «налоги» с человечества: на содержание потомства (иначе вымрешь), на поддержание национальной обороны (иначе сожрут),  на образование и культуру того или иного вида (которые отличают «нас» от «не-нас») и т.п.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Особая папка: Это интересно...

Витократия для своих удобств создала теорию «адских сковород»[1] на которых будут жарить вечно тех, кто убивает себя, убивает других «без санкции соответствующих органов», убивает будущее нарушением заповедей, которые (все как на подбор!) составляют ИНСТРУКЦИЮ ПО ВЫЖИВАНИЮ НАЦИИ.

Возникла логическая цепочка: безсмертие и вечность души придавали весомость идеи СУДА И ВОЗДАЯНИЯ, неотвратимого возмездия за зло. Суд и воздаяние, от которых В ПРИНЦИПЕ бежать невозможно, придавали в свою очередь, весомость Заповедям, определявшим, что есть добро, а что есть зло.

Заповеди оказывались ВСЕОБЩИМ эталоном, соответствие которым доказывало доброту, а несоответствие – злонамеренность человека. А как без всеобщего эталона определить, где добро, где зло? Нет, действительно, без дураков – как?!

Как отличить садиста от хирурга, если не знаешь – лечит он или калечит? Если один скажет что добро в этом, другой найдет добро в другом, а третий в третьем, то окажется ведь, что добра никакого и нет вовсе, а есть только множество частных и преходящих выгод…

Поэтому ВИТОКРАТИЯ нуждалась в идеях безсмертия, суда, воздаяния – потому что она нуждалась в идее неприкосновенности заповедей. А неприкосновенные заповеди были нужны ей для того, чтобы люди не перебили, не перерезали друг друга, чтобы они ЖИЛИ И ВЫЖИВАЛИ

Витократию не очень интересовали вопросы небесные – она порой довольно грубо приспосабливала их под свои нужды (как в случае с адскими сковородками). Но витократия своими «поборами с человека» обезпечивала саму биопсихическую жизнь общества: люди рождались, учились, трудились, признавали и отдавали долги, имели какие-то идеалы выше собственных капризов и т.п.

Когда в силу ряда обстоятельств древний змий атеизма[2] начал набирать вес в социопсихике европейских народов, совершенно независимо от религиозных вопросов ВОЗНИКЛА СРАЗУ НЕ ПОНЯТАЯ ЛЮДЬМИ УГРОЗА ДЛЯ ВИТОКРАТИИ.

Витократия не ставила так вопрос – есть Бог или нет. Это не её вопрос. Ведь и языка тоже нет в материальной реальности, все слова языка – произвольная выдумка людей, вместе со всеми правилами грамматики. Но вообразите, что случится, если власть общественного мнения объявит войну языку на том основании, что он – людская выдумка и «опиум народа»? Не приведет ли отмена языка к величайшему одичанию людей?

И нельзя ли то же самое сказать об отмене идеи Бога?

Отказ от Бога есть отказ от идеи неотвратимости воздаяния. Если воздаяние отвратимо и преодолимо – под удар ставятся и заповеди-эталоны. Они уже не для всех, а только для дурачков, не сумевших обойти наказания за их несполнение. Для умных людей, которые нашли способ обойти возмездие, заповедей-эталонов более не существует, они выше «этой ерунды для черни» (как думал, например, о себе Вольтер).

Крах заповедей запутывает до невозможности вопрос о добре и зле, о том, что считать добром, а что злом. Вместо прежней ясности и определенности начинается игра теней, игра целесообразностей, соответствий моменту и т.п. Нравственность становится все более эластичной – до полной эластичности в виде «что мне лично нравится, то и есть добро».

Что в этой ситуации произойдет с витократией? Понятно, что ничего хорошего. Тяжелый «налог» на поддержание жизни, рода, страны, который витократия накладывает на каждого человека, сперва получает «налоговые льготы», а потом и вовсе отменяется в режиме само-потакания.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Истина довольно простая: УМИРАТЬ ВСЕГДА ЛЕГЧЕ, ЧЕМ ЖИТЬ…

Жизнь для своего поддержания требует от человека очень многого, а смерть – ничего не требует. Она – самая нетребовательная вещь на свете. 

Как писал Высоцкий: "…Можно в отдельный, а можно и в общий / Мертвых квартирный вопрос не берет, / Вот молодец этот самый - усопший / Вовсе не требует лишних хлопот"

Игрища человечества с теоретическим атеизмом и теориями эволюции должны были привести и привели к угрозе НЕКРОЛЮЦИИ – революции под руководством смерти, воодушевленной идеологией смерти, тлена, разложения.

 Если слишком долго утверждать, что жизнь человеческая есть ошибка природы, природой быстро и гарантированно исправляемая, если верить в то, что жизнь – кратковременная патология, извращение естественного состояния вещества по имени смерть – то, конечно, доиграешься.

"В царстве теней - в этом обществе строгом /- Нет ни опасностей, нет ни тревог,/ Ну а у нас - все мы ходим под Богом… / Только которым в гробу - ничего…"

Гений зря не скажет. У Высоцкого каждое слово – диагноз социопсихике советского человека. В том числе и эти слова.

Первое отличительное свойство идеологии смерти – по которому можно вывести и все её остальные свойства – ВСЕМ НА ВСЕ НАПЛЕВАТЬ, НИКОМУ НИЧЕГО НИ О ЧЕМ НЕ ИНТЕРЕСНО.

Общество, в котором всем на все наплевать – пронизано идеологией смерти. Ещё одно важное свойство идеологии смерти – движение, как в неживой природе, всегда идет по линии наименьшего сопротивления. Иначе говоря, вода всегда стремится вниз.

А вверх не стремится. Это в дереве она может (жидкость соков) стремится вверх, от корней к кроне. Это в нашем теле жидкость по венам и артериям может бежать по самым разным направлениям. А в неживой природе жидкость стремится стекать вниз.

В области социальной психики «вниз» означает примитивизацию, дебилизацию, упрощенчество крайней степени, одичание. Причина выше: всем на все наплевать, никому ничего не интересно, и при этом все стремятся пройти по линии наименьшего сопротивления, пройти там и так, где попроще, полегче, поспокойнее…

Это идеологическая база НЕКРОЛЮЦИИ – революции, свергающей витократию и все требования, все законы витократии.

Победившая некролюция сразу дает о себе знать ПРОЦВЕТАНИЕМ И НЕНАКАЗУЕМОСТЬЮ НЕКРОФАГОВ.

Ведь что такое жизнь? Самое примитивное, поверхностное объяснение – биологическое: жизнь – способность объекта размножаться. Производить себе подобных, причем все больше и больше. ВСЕ виды живых существ на Земле в силу инстинкта жизни ведут отчаянную борьбу за личное право продолжить род. Самцы сходятся в поединках, чтобы оставить потомство.

Может ли нация жить иначе – если она живет? Естественно, нет. Воля к размножению – это воля жизни, это ВИТОКРАТИЯ. А там, где нет воли к размножению, где нации вымирают, сжимаются, где самцы и самки ведут борьбу ПРОТИВ права продолжить род? Очевидно, там нет  ВИТОКРАТИИ. А что тогда там правит, если витократия (власть жизни) там низвергнута?!

Далее – жизнь есть система соподчинения органов. Если отрубить голову – тело умрет, потому что соподчинение органов, системность организма разрушится.

Смерть безсистемна (и потому бес-системна, т.е. бесовски системна) Мертвому телу безразлично, отрубили ему голову или не отрубили – на процессах в нем это никак не скажется. Мертвое тело и с головой гниет, и без головы гниет…

У смерти нет друзей и нет врагов. Она никого не награждает и никого не наказывает. Любое прошлое любого человека ей безразлично. Поэтому в «новой России» причудливо сплелись вчерашние враги режима и секретари ЦК КПСС.

Так враги без вражды сплетаются только в могиле.

«Новая Россия» и стала этой могилой в духовном плане: она отменила все смыслы и все мотивации.

Смерть всеядна. Для смерти не существует понятия яда или корма. Смерть не насыщается и не отравляется. Она не боится удушливых газов или радиации. Для неё не может быть слишком сыро или слишком сухо.

Для смерти подходят ЛЮБЫЕ условия. Идеология толерантности и плюрализма - т.е. равнодушного уравнивания в правах всего со всем, черного с белым и ядовитого с питательным, меда с дегтем и кала с калорийностью.

Может ли жить общество без террора власти? Может ли существовать организм, не уничтожая другие, чужие организмы? Очевидно, что нет. ЖИВОЙ организм всегда в противоборстве – с болезнетворными бациллами, с хищниками и т.п. Только мертвой падали не страшны ни хищники, ни микробы: к её смерти никакое расчленение ничего уже добавить не может, и никакая болезнь ничего уже не может усугубить.

Именно то, что мы и наблюдаем: страница истории, которую пишут алчные и безмозглые некрофаги, пожирающие омертвелые останки прежних эпох, неспособные, как и все некрофаги, ни обустраивать, ни защищать общества в котором живут.

Только пожирание падали может осуществлятся в безконфлитном режиме, без всякого централизованного насилия – всякая иная форма жизни требует конфликта и насилия – вопрос только, против кого это насилие будет направлено.

***

Некролюция – явление всемирное. Под её знаменем прошел весь ХХ век. В России она началась значительно ранее 1917 года, а в 1917 году слилась по времени (но не по сути) с совершенно иными историческими процессами.

В большевизме отчетлив мотив православного ригоризма, хилиазма – требование незамедлительно и любой ценой сделать в жизни, как в святой книге написано.

В большевизме отчетлив и другой мотив – православной реформации, которая, по сути своей – попытка рационировать мистические глубины религии.

Вот на эти два мотива, звучавших из совсем разных окон наложилась уличная музыка некролюции.

На протяжении всей советской истории шла жестокая борьба несовместимых начал: реформация церкви пыталась отделиться от хилиастики и ригористики (требующих взамен обмельчания наоборот, углубления мистики веры), а некролюция – от обоих незваных спутников…

Но что сжимало эти разнородные течения вместе? Конечно же, иго советской власти, впрягшей их в одну телегу почище коня и трепетной лани! Поэтому все три силы, каждая по своему, стремились освободиться от цепей советизма, сковавших их воедино.

Православный хилиазм стремился вернуться и в итоге вернулся туда, откуда вышел, и где ему уместнее всего быть – в Православную веру, которая никуда не делась и поджидала Россию на вокзале ХХI века.

Тема реформации – т.е. удешевления и простоты идей в церкви – оказалась неактуальной в новой реальности.

Некролюция смогла выступить, наконец, под своей собственной личиной, без непрошенных спутников, без этих сиамских близнецов, порожденных коллизиями 1917 года.

Поэтому 1991 год – это и продолжение и отрицание 1917 года. Продолжение – потому что 1991 год углубляет и расширяет некролюционные завоевания 1917-го, тогда бывшие слишком половинчатыми и непоследовательными. Отрицание – потому что 1991 год продолжает только некролюцию, и отвергает её попутчиков образца 1917 года – хилиастику и реформистику.

Это как если бы вначале власть взяла коалиция (большевики и левые эсеры, например), а потом один член коалиции перебил других.

Некролюция породила пламенных некролюционеров – Чубайсов, Боровых, Авенов, Кохов, Ходорковских, Гусинских и иже с ними. Это – классические некрофаги, вторичная форма жизни, невозможная без трупных остатков предыдущих эпох.

Во-первых, в отличии от всех других форм жизни они ничего не создают.

Во-вторых, они не имеют никакой цели пожирания мира – просто пожирают его до тех пор, «пока смерть не разлучит нас». Точно так же эпидемия чумы не имеет никакой цели – она просто ползет, докуда может доползти и убивает всех, кого может, не объясняя, зачем и почему. Чума и сама этого не знает. Она не говорит и не думает - просто делает свое дело...

В-третьих, некрофаги 1991 года не имеют никаких пределов обжорства, они в принципе ненасыщаемы. Всякий террор, даже красный и коричневый, имеет какие-то границы, и только террор некрофагов безграничен. Повинующееся инстинкту простейшее существо без целей и планов, без связных мыслей и глубоких идей – просто жрет, пока может жрать, как эпидемия чумы заражает, пока имеет техническую возможность заражать.

В-четвертых, некрофаги, в отличии от всех иных форм жизни на земле, НЕ ИМЕЮТ НИКАКОГО ОБРАЗА БУДУЩЕГО.

Все на Земле имеет образ будущего. Он был у Хаммурапи, писавшего законы и у Хеопса, строившего пирамиду, он был у Македонского и Наполеона, даже у Чингизхана с Батыем, он был у всех правителей Земли, он был и у Гитлера, все же различавшего текущее и ожидаемое.

Некрофаги «перестройки» всякого представления о будущем лишены. Они доедят падаль и умрут, когда падаль кончится. Поэтому они лишены представления о грядущих временах – они конструктивно не рассчитаны на воображение о переменах.

У них на уме только одно – «все всегда должно быть, как сейчас, как сегодня». Эта идея – не их собственная выдумка. Это – идея некролюции. Дело в том, что некрофаги-олигархи неосознанно черпают свою веру у смерти. А смерть – единственное из земных и материальных неизменное состояние. Все остальное в ходе течения времени трансформируется, преображается, изменяется. И только смерть, единожды наступив, всегда остается сама собой…

Оттого мы и живем в эпоху, в которую все равно всему, ничто ничему не противоречит, всем на все наплевать и главный идеал – ничем не потревоженная неподвижность (поистине, гробовой идеал!).

Будет ли всемирная некролюция опровергнута всемирной же КОНВОЛЮЦИЕЙ, в которой торжествующая жизнь соберет все достижения всех эпох, подобно тому, как все книги собирают в одной библиотеке?

Или же мы на последней странице книги истории, которая заканчивается бессмысленно-инстинтивной, бездумно-чавкающей работой челюстей высшего звена дарвиновской эволюции – некрофага?

Отвечать на этот вопрос снова предстоит России!



[1]Серьёзная теология вопрос об адских мучениях ДО СИХ ПОР так и не решила. В учебнике, написанном выдающимся богословом, профессором Московской духовной академии РПЦ, А.Осиповым рассказывают о богословах, которые вовсе отрицают ад, несовместимый с милосердием Божиим, о богословах, которые видят в адских муках исключительно моральные муки раскаяния и т.п. Но в крестьянском быту такие проблемы, понятное дело, не обсуждались: там, отвращая темных от зла, пугали именно раскаленными сковородками. Так требовала ВИТОКРАТИЯ.

[2] Атеизм, вопреки собственным мифам, отнюдь не нов. Библия напоминает о нем словами: «рече безумец в сердце своем: несть Бога». Эразм Ротердамский утверждал в переписке, что половина его средневековых соотечественников вообще не верят в Бога, а подавляющее большинство – ничего не понимают в христианской религии и находятся в плену грубейших суеверий.


Александр Леонидов; 18 июля 2013

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ?

    В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ? ​Мыши очень любят сыр. Но делать сыр они не умеют. Если мышей посадить в бочку с сыром, они сперва съедят весь сыр, потом начнут нападать друг на друга, а в итоге все передохнут в пустом и замкнутом пространстве. Если бы на Земле не было людей – то мыши никогда не попробовали бы сыра. Его просто не появилось бы, потому что возникновение сыра – это сложная цепочка ОБОСНОВАННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ.

    Читать дальше
  • ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ

    ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ Говоря в трёх словах, фашизм – это идея радикального скотства. Но поскольку такие три слова похожи на ругательство, а ругаться не входит в наши планы, то придётся их развернуть. В глубинной основе фашистского движения лежит радикальный отказ от «химер сознания» - высоких, невещественных идей, связанных с сакральными образами и священными представлениями. Отказ идёт в пользу вещественных и грубо-материальных, ощутимо-плотных явлений. И за счет этого очищенная «верхняя полочка» сознания оказывается заполнена грубыми зоологическим отправлениями, которые теперь «исполняют обязанности» высших ценностей и духовных идеалов.

    Читать дальше
  • ТЕОРИЯ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА

    ТЕОРИЯ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА Говоря о проблеме частного предпринимательства, мы должны разъяснить те стороны вопроса, которые не понимали коммунисты, и не понимают либералы. КПСС после Сталина (подчеркиваем – ПОСЛЕ Сталина) вообще обходилась без частного предпринимательства, что и сделало систему в определённом смысле инвалидом, и предопределило во многом её крах. Либералы же – напротив, думают заполнить всё и вся частным корыстным интересом, думая, что «тут-то и жизнь хорошая начнётся». Но жизнь устроена не так, как думают коммунисты. И не так, как думают либералы. Истина – оказалась между двух основных стульев, на которые сел ХХ век…

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношении каждого конкретного человека — А. Прокудин.