Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 57,5336 руб.
  • Курс евро EUR: 68,5801 руб.
  • Курс фунта GBP: 77,3194 руб.
Сентябрь
пн вт ср чт пт сб вс
        01 02 03
04 05 06 07 08 09 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30  

РАСТОЧИТЕЛЬНАЯ ЭКОНОМНОСТЬ

РАСТОЧИТЕЛЬНАЯ ЭКОНОМНОСТЬ М.Тэтчер заявила: «Бизнесу неинтересно работать при высоких налогах и больших зарплатах рабочим». Поставить вопрос таким образом мог только узколобый эгоизм, неспособный смотреть в будущее. Очень может быть, что бизнесу «интересно» работать при низких налогах и дешевом труде. И даже, наверное, ему захватывающе интересно работать вообще без налогов и с бесплатными рабами. Однако остается важный вопрос: А КУДА ДЕВАТЬ то, что в итоге с большим интересом произведет бизнес?

Ну, в самом деле, при интересном деле бизнес развернется, затоварит склады продукцией, войдет, так сказать, во вкус – а кто будет покупать? Нет платежеспособного спроса со стороны иждивенцев («спасибо» низким налогам), нет его и со стороны трудящихся («спасибо» низким зарплатам). Ну не может же бизнес сам съесть все то, что он с большим интересом нагородил на своих фабриках и заводах!

Причина всех мировых кризисов капитализма, два из которых закончились кровопролитнейшими мировыми войнами – именно в этом: производится все больше, а спрос все ниже, сделанное некому продать, сапожники ходят без сапог, потому что им не по карману продукция их собственного предприятия. 
Экономисты-бестолочи возлагают всю вину на иждивенцев: мол, это их социальные пособия мешают бизнесу.
 
Начинается война с социальными пособиями. Их урезают. Денег на рынок приходит ещё меньше. Производству ещё хуже. Опять начинают войну с недобитыми социальными пособиями. И так по замкнутому кругу «борьбы с иждивенческими настроениями» доходят до мировой бойни…
 
Между тем совершенно ведь очевидно, что труд и иждивение – вовсе не конкуренты, которые делят в разных пропорциях ограниченную сумму. Это – сообщающиеся сосуды, и благополучие одних напрямую увязано с благополучием других. Как это не парадоксально прозвучит для либерального уха – ЧЕМ ЛУЧШЕ БЕЗРАБОТНЫМ, ТЕМ ЛУЧШЕ РАБОТАЮЩИМ.
 
Социальный иждивенец получает свое пособие. Куда он с ним идет? На рынок, отоваривать. Значит – продукция на рынке получает дополнительный спрос. Её же покупают! Продавцу неважно, какой рубль ему принесли из зарплаты, какой из пенсии, а какой – из пособия. Продавцу (и стоящему за ним производителю) все рубли едины. Он их и не различит один от другого. Да и зачем?
 
Но дело не только в этом. Развитая система социального иждивенчества обеспечивает рост зарплат и общее благополучие (включая и моральное) работающих. В стране без социальных пособий (где, по мысли Тэтчер особенно «интересно» работать бизнесу) рабочего гонит на производство костлявая рука голода. У него выбора нет. Он соглашается на любую сумму оплаты труда. Он бесправен и запуган. 
 
Но, допустим, введено пособие в 10 тыс. рублей для всех. Останутся ли после этого рабочие места с оплатой в 10 тыс. и ниже? Понятно, что нет. Работодателю, чтобы его рабочие не ушли на пособие, приходится отложить палку и взять в руки пряник. У его рабочих уже есть выбор. Они и без работодателя проживут. Скромненько, но проживут. И чтобы заманить их к себе на производство, работодателю придется первым делом перестать быть хамом. Вторым делом – ему придется повышать зарплату. А куда деваться? Раньше он мог обойтись любой суммой, даже самой маленькой, а теперь государство (и его иждивенцы) заставляют его играть на повышение. 
 
Растут зарплаты, обгоняя социальные пособия. Рабочий человек чувствует себя уверенно и защищено. Плюс к тому на рынок поступают новые деньги – как иждивенцев, так и рабочих. А новые деньги – это новый спрос. Бизнес удовлетворяет растущий спрос! Развивается производство, растут обороты, крепнет реальный сектор! Страна из забитого дистрофика превращается в Швецию или Данию…
 
Но есть и ещё один вопрос: вопрос инноваций. Если нашего предпринимателя обложили со всех сторон: налоги повысили, зарплату запретили снижать, цены заморозили – куда ему, «бедненькому», податься? Тут-то только он и вспомнит, что есть такие вещи, как инновации, технологическое развитие, прогресс, новое оборудование. Чтобы сохранить привычный уровень потребления, предприниматель вынужден заняться техническим перевооружением производств. 
 
Раньше ему это было не нужно: дешевые рабы, дешевое государство, спекулятивно вздутые цены – он повышал свой доход ЭКСТЕНСИВНО, растекаясь вширь. Теперь же ему не оставили иного пути, кроме как развиваться ИНТЕНСИВНО. Ведь чтобы съесть больше пирога при сокращении доли в пироге нужно увеличить диаметр пирога!
При сокращении предпринимательской ДОЛИ в разделе национального благосостояния растет ВКЛАД предпринимательства, частной инициативы в развитие производственной базы страны. 
 
Давайте рассмотрим, что для этого нужно.
1. Платежеспособное население
2. Замороженные цены, исключающие спекуляцию
3. Высокие налоги – чтобы государство эффективно держало все под контролем
4. Раскрепощенность производственной и сбытовой частной инициативы, удовлетворение личного интереса к обогащению через рост сбыта.
 
Любой производитель, прежде чем что-то делать, спросит сперва: а есть ли те, кто будет покупать? Если их нет, то зачем вообще громоздить всю дорогостоящую машину производства? Чтобы обанкротится и увязнуть в долгах?
 
В странах, где бродят толпы нищих, никто ничего не производит. Или – производит на вывоз в страны, где есть покупатели. По принципу – все издержки и проблемы оставляем здесь, а все блага и пряники – за океан.
 
Но, допустим, государство следит за наличием денег на руках населения, снабжает людей деньгами. Второй неизбежный вопрос любого производителя – а нельзя ли, раз денег на руках людей много, ВЗДУТЬ ЦЕНЫ? Черта с два тут конкуренция помеха: если производителей несколько, то ВЗДУЮТ ЦЕНЫ сразу несколько, да и только.
 
Конкуренты, конечно, борются между собой, это правда, но только не на потеху потребителю, это уже враки. Методы борьбы совсем не те, про которые пишет «Экономикс»…
 
Если дверь спекуляций надежно заперта и заколочена, у производителя не остается иного выбора, кроме как НАРАЩИВАТЬ ПРОИЗВОДСТВО. Так, чтобы рост прибыли вытекал из роста сбыта, а не из роста цен. Сделал 10 диванов – получи 100 тыс.р. Сделал 20 диванов – получи 200 тыс.р. Конечно, узколобым эгоистам хотелось бы получить 200 тыс. вместо 100 так, чтобы при этом не наращивать издержек и производственной суеты, то есть за те же самые 10 диванов. Но, как говорится – хочется-перехочется. Потыркавшись в дверь спекуляций, и увидев, что хода там нет, производитель начнет наращивать выпуск продукции. Тем более, что и его поставщики и смежники тоже не смогут нагреть его на вздутии цен. У них тоже остается один выход – СБЫВАТЬ БОЛЬШЕ ТОВАРА.
 
Растет производство, растет благосостоянии народа. Но вот приходит момент, в который товара снова слишком много для прежнего платежеспособного спроса: ведь количество товара в нашей схеме в перспективе стремится к бесконечности! И тут выход один: новый виток роста налогов, расширение сети социального иждивенчества, рост социальных пособий, спровоцированный ими ВЫНУЖДЕННЫЙ рост зарплат на производствах, новое техническое обновление производств, новые горизонты и перспективы спроса…
 
До катастрофы конца ХХ века таким путем прошли все развитые страны. И США, где в 60-х годах появился знаменитый «вэлфер», а кроме него – три независимых ведомства по контролю за ценами. И  Франция с Германией, где в полный голос заговорили об отмирании «самой необходимости труда» (даже так!). И знаменитые «скандинавские социализмы». Именно в этих странах – несмотря на растущую нагрузку социального иждивенчества (а точнее, благодаря ей) – до конца ХХ века развивались и производство, и наука, и искусство, стремительно рос уровень жизни и уровень оплаты труда. 
 
В тех же странах, где предпочитали экономить на иждивенцах, ничего не росло и ничего не развивалось. Труд, «освобожденный» от своего симбиота – иждивенчества – захирел и впал в рахитическую нищету.
 
Живя в России, мы не можем вспомнить и о большом положительном опыте СССР. В СССР не хватало одной компоненты нашего «элексира развития» - недостаточно была развита частная инициатива в снабжении и сбыте, личная заинтересованность в продажах. Однако и без неё остальные компоненты (накачка деньгами населения при замороженных ценах и мощном госконтроле за всеми процессами) – давали в целом очень симпатичную потребительскую картину. 
 
За 40 лет, с 1945 по 1985 годы (половину этого срока мы уже бездарно протоптали с 1991 по 2011) миллионы людей выбрались из бараков и курных изб в современные квартиры-кондоминимумы со всеми удобствами, от обыденности голодовок пришли к обыденности роскошных банкетов, обзавелись «жигулями» и «москвичами» вместо забитой крестьянской лошадки, переехали из деревень в города.  При этом добились ядерного паритета с ведущей сверхдержавой и первыми вышли в Космос! 
 
Но недостаток в материальном стимулировании сбыта продукции давал себя знать: дефицит стал некоторой (впоследствии бессовестно преувеличенной) проблемой советской экономики. Для советского продавца или директора магазина очередь за покупками была не лестницей в счастье, а обузой и нудной нагрузкой на нервы. 
 
Конечно, если бы человек мог неограниченно богатеть при твердых ценах, но неограниченных возможностях сбыта по твердым ценам – дефицита в СССР не было бы. Это доказали уже первые кооперативы, когда все произведенное уходило стремительно, без заторов. 
 
Как человек, рожденный в 1974 году, я прекрасно помню т.н. «семейные подряды» конца 80-х годов. Сельчане брали скот на откорм, и по живому весу в конце сезона получали до 20 тыс. рублей личной прибыли. Мы, горожане эпохи «перестройки» очень яростно и недоуменно обсуждали эти получки. Как сейчас помню: жестикулировали, трясли газетой. Мол, 20 тысяч – это же четыре двухкомнатных кооперативных квартиры – за один сезон! Это же три новеньких, самых престижных на тот момент автомобиля! За одно лето! Мыслимо ли?!
 
О чем мы в конце восьмидесятых не думали – так это о проблемах сельчан со сбытом мяса. Куда сельчане денут выращенное мясо – вопрос вообще так не стоял. Мясо будет распродано без проблем, потому что цена на него тверда, а денег на руках горожан – уйма. Сейчас мне даже странно вспоминать тогдашнюю наивность…
 
Возьмите теперешнюю ситуацию. Вы – агрохолдинг. Ваш подрядчик вырастил вам много мяса. Вы его оплатили. Теперь хотите продать. Везете в город. А оно – не продается! Не покупают его! Вы терпите страшные убытки. В следующий раз вы либо вообще ничего не покупаете у подрядчика, либо покупаете значительно меньше.
 
Недостаток спроса убивает производство. Недостаток спроса уничтожает возможности роста, технического перевооружения, обновления форм и методов работы. Снижает пресловутую производительность труда методом «самосдерживания» трудящегося. Нет дураков работать эффективнее и производить больше, если продаешь все меньше!
 
Через снижение сбыта экономия на налогах и рабочих прилетает обратно к предпринимателю и подкашивает банкротством. Вы этого хотели, госпожа Тэтчер? Думаю, нет. Но сегодня, анализируя ситуацию в разоряющейся Англии, обанкроченной Европе – можем твердо сказать: хотели вы этого или не хотели, но вы это получили!

А. Леонидов-Филиппов.; 15 октября 2012

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ

    ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ Я предлагаю всерьёз подумать о таком затёртом и расхожем выражении, как «корни человека», «мои корни». Что оно означает? Только ли происхождение человека, только ли его безвозвратно ушедшее прошлое, не имеющее никакого отношения к настоящему, ко дню сегодняшнему? Тот, кто мыслит связно, понимая причинно-следственные связи, никогда с таким не согласится. Прошлое диктует настоящее и будущее. «Корни» человека – это вся та совокупность, которая держит человека на родной земле и ПИТАЕТ его. Ведь это очевидная функция корней – удерживать и питать. Недаром зовут космополитов «перекати-полем», сравнивая с растением, оторвавшимся от корней…

    Читать дальше
  • В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ?

    В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ? ​Мыши очень любят сыр. Но делать сыр они не умеют. Если мышей посадить в бочку с сыром, они сперва съедят весь сыр, потом начнут нападать друг на друга, а в итоге все передохнут в пустом и замкнутом пространстве. Если бы на Земле не было людей – то мыши никогда не попробовали бы сыра. Его просто не появилось бы, потому что возникновение сыра – это сложная цепочка ОБОСНОВАННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ.

    Читать дальше
  • ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ

    ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ Говоря в трёх словах, фашизм – это идея радикального скотства. Но поскольку такие три слова похожи на ругательство, а ругаться не входит в наши планы, то придётся их развернуть. В глубинной основе фашистского движения лежит радикальный отказ от «химер сознания» - высоких, невещественных идей, связанных с сакральными образами и священными представлениями. Отказ идёт в пользу вещественных и грубо-материальных, ощутимо-плотных явлений. И за счет этого очищенная «верхняя полочка» сознания оказывается заполнена грубыми зоологическим отправлениями, которые теперь «исполняют обязанности» высших ценностей и духовных идеалов.

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношении каждого конкретного человека — А. Прокудин.