Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 59,3612 руб.
  • Курс евро EUR: 69,7197 руб.
  • Курс фунта GBP: 76,4988 руб.
Август
пн вт ср чт пт сб вс
  01 02 03 04 05 06
07 08 09 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31      

​ДИКТАТУРА ЧОКНУТЫХ

​ДИКТАТУРА ЧОКНУТЫХ Вообразим, чисто теоритически (пока), что к власти прорвались радикальные сторонники паразитарного, непроизводительного потребления. Те, которые полны решимости нового ничего больше не делать, а только жить на старых запасах: «да! – удовольствиям, нет! – труду и ответственности». Безусловно (чисто теоретически) у сторонников такого мировоззрения («после нас хоть потоп!») будет две основных технических задачи: концентрация ВСЕХ УЖЕ ИМЕЮЩИХСЯ (новых-то не будет) благ в своих руках и отсечение от пользования благами всех, кто не входит в «круг избранных», захвативших власть.

Мы ведь знаем не только то, какой бывает "диктатура пролетариата". Мы прекрасно знаем (и лично видели в 90-е годы) какой бывает диктатура "чокнутых", гегемонов новой планетарной революции.

Мы понимаем, даже из этих теоретических построений, что «великая потребительская революция» (в которой гегемон – потребитель, враждебный производству и производителям) отнюдь не будет связана с ростом потребления. Название в данном случае обманчиво: человек с психологией потребителя приходит во власть не для того, чтобы всех плюшками кормить, а для того, чтобы сконцентрировать всё мыслимое и немыслимое потребление ТОЛЬКО в своих руках.

Таким образом «великая потребительская революция» будет проявляться, прежде всего, в СНИЖЕНИИ потребления масс, в их разорении и обнищании. Любой потребительский ресурс для потребителя-паразита конечен (ведь его не обновляют), следовательно, нужно захапать как можно больше потребительских ресурсов, а делиться ими как можно с меньшим числом людей.

Такова идеология мировой потребительской революции, поистине не знающая в своем соблазне границ, как их не знала в ХХ веке марксистская идея. Революция эта, как и любая революция, имеет своих умеренных деятелей, Мирабо и Дантонов, и своих бешенных деятелей, ультра-радикалов, своих Маратов и Робеспьеров.

Учитывая разнородность ДАП (ДВИЖЕНИЯ АГРЕССИВНОГО ПОТРЕБИТЕЛЬСТВА) – потребительская революция (в которой паразит отстаивает своё «право» быть паразитом и расти в качестве паразита) происходит в несколько этапов. 

Причем по мере нарастания ужасов и бедствий ДАП – все активнее проявляется КОНТРРЕВОЛЮЦИОННАЯ СИЛА.

Первый, самый умеренный этап движения агрессивного потребительства – борьба революционных масс-паразитов за классический, старый, производственный капитализм.

Здесь активисты ДАП ещё не отрицают пользы производства, как такового, они лишь настаивают, чтобы производством занимался «другой, не я».

Но углубление и расширение любой революции практически неизбежно, если она не подавлена. Вслед за Мирабо и Дантоном в любой революции выступают Мараты и Робеспьеры. 

Эти - требуют «снять» «верхушечный» характер революции и вести революцию в массы.

Если речь идет об идеологии агрессивного паразитарного потребительства, то это стадия молдавской хунты, украинского майдана и российских «норковых революционеров» - белоленточников.

Особенностью мировой революции потребителей является то, что она движется и управляется паразитами общества – претендующими на расширенное потребление тунеядцами и неумехами. 

За счет развития производительных сил планеты в ХХ веке и попутной моральной деградации безрелигиозного века вышел итог: жратвы и шмоток очень много, а совести очень мало.

Эта обстановка И создала, И революционизировала многочисленный социальный класс паразитов-потребителей, выступающий в ХXI веке самым революционным классом (нечто подобное предвидел М.Бакунин, когда мечтал о смене пролетариата «деклассированными элементами», более революционными, чем сам пролетариат).

Мировая революция потому и называется мировой, что не обходит стороной ни одной страны. Во всех странах отозвались события французской революции 18-го века и русской революции 20-го века.

Потребительская революция – не исключение из этого ряда. Она идет в странах Запада со своей спецификой, в странах бывшего социализма – со своей, на Востоке – со своей и т.п. Где-то её влияние ничтожно, мощны контрреволюционные силы сдерживания, где-то она поглощает без остатка страны и народы – но отзвук её планетарен.

Если буржуазная революция боролась с бесправием и неравенством сословий, пролетарская – с безработицей и экономическим неравенством, то потребительская революция борется с будущим. 

Будущее – требующее вкладывать в него средства и силы (не гарантируя отдачи), учиться, работать, творить, изобретать и и т.п. представляется революционизированному паразиту главным угнетателем и эксплуататором. Отсюда рождается идеология борьбы с будущим, беспощадной и бескомпромиссной борьбы – через тунеядство, право не учиться, наркоманию, алкоголизм, через отрицание всякой культуры и потакание тупости, низшим инстинктам, дегенеративному поведению.

Будущее угнетает, тиранит, заставляет делать то, чего не хочется – поэтому, долой будущее!

В силу своих особенностей потребительская революция окончательно победила вовсе не там, где обширное народное потребление, а наоборот – там, где вторично организованная (через процессы деиндустриализации) нищета. 

Таким образом Молдавия, например, и с недавних пор Украина – флагманы потребительской революции, а США и Западная Европа – отстающая периферия, которая может в образе Риги и Варшавы увидеть свой завтрашний день, а в образе Киева и Кишинева – послезавтрашний.

Дело в том, что в США и Западной Европе, где родилось революционное учение, ещё слишком много трудовых и индустриальных «отсталых» элементов, и маловато революционного класса – деклассированных элементов общества. Несмотря на революционные бури Фергюссона, в США не хватает пока до полной победы некролюции люмпен-пролетариата.

Поскольку в Молдавии и на Украине более решительно и революционно сносили «пережитки» века науки и индустрии – люмпен-пролетариата, деклассированного сброда там в итоге оказалось больше, чем в Париже, и Париж стал «отставать» от маяков некролюции. Впрочем, движется он за ними вслед, можете не сомневаться…

Оживилась и контрреволюция: консерваторы в США, фронт Марин Ле Пен во Франции, и, конечно, путинская партия в России.

Все эти люди боятся и ненавидят паразитарное потребительство, пытаются перекрыть ему ход, препятствуют как остановкам индустрии (в самом широком смысле слова «индустрия») так и разграблению складов (тоже в самом широком смысле слова «склад»).

Как и любой угнетатель, Будущее не хочет умирать. Оно пытается применять силу и одновременно вести в свою пользу идеологическую обработку масс. Оно доказывает – как когда-то класс капиталистов – что без него (Будущего) – жить никак нельзя, и потому каждый должен максимум сил отдавать на построение Будущего, а не на текущее гедонистическое потребление, лишенное представления о завтрашнем дне.

Однако в наиболее революционных странах – Молдавии, Украине, Латвии, Румынии, Болгарии и т.п. – Будущее уже практически полностью ликвидировано, и можно «поздравить» тамошних агрессивных потребителей с тем, что у них никакого будущего нет.

В самом прямом смысле нет – вымирание перечисленных наций превышает нормы самого сурового военного времени.

В цивилизационном смысле нет – прервана и убита культурная традиция, связь с достижениями предков, ничему не обучены потомки революционеров, багаж знаний новых поколений меньше, чем у детей дикарей Амазонки.

В экономическом смысле нет – потому что перечисленные нации состоят теперь из тунеядцев и неумех, и умеют только потреблять. На мировой фабрике они не нужны ни в роли хозяев, ни даже в роли чернорабочих.

В военном смысле нет – потому что любой агрессор, даже самый слабый (ну кто слабее негров или арабских племён, дикарей пустыни?!) – проламывает их защиту, оккупирует их территорию и выдавливает в итоге из жизни.

В юридическом смысле нет – потому что «майданное право» ничем не отличается от «закона джунглей», пришедшего из животного мира, а с правом, как институтом, покончено грубо и решительно.

Таким образом, в Молдавии, например, революция потребителей, агрессивных паразитов-революционеров, смогла решить все поставленные перед собой задачи и уничтожить будущее во всех его видах и проявлениях. 

Окончательная победа революции агрессивных паразитов, умеющих только отнимать и делить (и считающих прибавление с умножением ненавистной «контрой») – это превращение мегаполисов в джунгли, многократно изображенное в американском кинематографе, остро предчувствующем итог революционного брожения среди лиги «тунеядцев за потребление».

Россия, как и в XIX веке, выдвигается на роль «жандарма Европы», консервативного охранителя и главного штаба контрреволюции высокотехнологичного будущего.

Вокруг неё начинают группироваться растерянные и оглушенные контрреволюционеры Европы, США.

Например, пророссийский французский правый «Национальный фронт», лидером которого является Марин Ле Пен получил кредит в 9 миллионов евро от российского банка. Об этом сообщает Agence France-Presse со ссылкой на казначея партии Валлерана Сен-Жюста. В марте 2014 года весь Рим обклеен плакатами: «Рим с Путиным, Обама - нежеланный гость», а так же листовками «Я с Путиным».

ИноСМИ публикует обзорную американскую статью «Почему американские консерваторы любят Владимира Путина». «В их представлении, консерватизм должен предстать как гуманизм, возвращение к прогрессу» - пишет Ишан Тарур в статье.

Газета «ВЗГЛЯД» публикует статью «Американские консерваторы восхищаются Путиным»: «Для некоторых консерваторов это просто вопрос сравнения крутизны Путина и предполагаемой слабости президента Барака Обамы».

Безусловно, все это не от пристрастия к России, и тем более к Путину, а в рамках становления мировой прогрессисткой контрреволюции, пытающейся сохранить Будущее человечества. 

Путин интересует европейских и американских консерваторов не как человек, не как мыслитель и не как русский лидер, а как жандарм Европы, способный силой поддержать сложную ажурную архитектуру цивилизации, падающую под напором примитивных, как приматы, революционеров-майдаунов.

Вопрос мировой потребительской революции – не молдавский, не украинский, не балтийский и не европейский. Вопрос общемировой, планетарный, и поставлен очень остро:

  • 1.Либо силы реакции сумеют сохранить поступательное движение научно-технического прогресса, мучающего людей постоянно возрастающими объемами требуемой образованности, ответственности, сдержанности животных проявлений, перманентно растущим грузом этических норм и этикета.

  • 2.Либо потребительская революция сметет разом (как на Украине) все мучительные для примата цивилизационные условности, выкинет прогрессизм на свалку истории и сумеет построить пусть холодную и голодную, переполненную рисками, но по-обезьяньи беззаботную жизнь.

Мыслители прежних времен явно недооценивали силу животного начала и первобытных инстинктов звериной вольницы в человеке.

Им казалось, что прогрессизм победил навсегда, окончательно, бесповоротно, и что человечеству никуда уже не уйти от постоянно возрастающих объемов учебной, научной, технологической нагрузки на психику. 

Однако, как показывает опыт Молдавии и Украины, мы (человечество) стоим всего в одном шаге от поглощения наших городов лесом и дикой фауной. Решительная борьба приматов с калечащим их дрессировщиком по имени Прогресс (или Будущее) вступает в решающую фазу.

Мир смотрит на Путина. А Путин смотрит по сторонам, и в его глазах явно читается:

-Неужели это происходит со мной? И почему со мной? Зачем? Как? Чего делать-то?!

Давайте не будем на него надеяться.

Вдруг он не найдет решения? Он ведь учился на юридическом факультете, а не на факультете спасателей цивилизации и культуры. В том смысле, что образование у него непрофильное…

Давайте сами подумаем – где мы хотим жить? И где мы хотим, чтобы жили наши дети? И хотим ли мы, чтобы у нас были дети – потому что мировая революция потребителей избавляется от детей безжалостно, как от агентов мирового прогрессизма…

Мы хотим жить в лесу? В саванне? – добро пожаловать на Украину.

Мы хотим жить в деревне, где дровяное отопление, но зато сметана настоящая, без химии? – добро пожаловать в Болгарию.

Мы хотим жить в городе, настоящем, со всеми его неудобствами и стрессами, и с химической сметаной – но с паровым отоплением и электрической лампочкой? – добро пожаловать… куда?

Наши деды победили фашизм, вывели нас в люди, постарели и в большинстве своем умерли. И теперь мы сами – и только сами – должны выстроить тот город, который будет отличаться от украинской саванны с дикими хищниками и от убогого болгарского села, где перешли на натуральное хозяйство.

За нас этого не сделает никто. 

Алексей КУЗНЕЦОВ, обозреватель "ЭиМ".; 27 ноября 2014

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ

    ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ Я предлагаю всерьёз подумать о таком затёртом и расхожем выражении, как «корни человека», «мои корни». Что оно означает? Только ли происхождение человека, только ли его безвозвратно ушедшее прошлое, не имеющее никакого отношения к настоящему, ко дню сегодняшнему? Тот, кто мыслит связно, понимая причинно-следственные связи, никогда с таким не согласится. Прошлое диктует настоящее и будущее. «Корни» человека – это вся та совокупность, которая держит человека на родной земле и ПИТАЕТ его. Ведь это очевидная функция корней – удерживать и питать. Недаром зовут космополитов «перекати-полем», сравнивая с растением, оторвавшимся от корней…

    Читать дальше
  • В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ?

    В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ? ​Мыши очень любят сыр. Но делать сыр они не умеют. Если мышей посадить в бочку с сыром, они сперва съедят весь сыр, потом начнут нападать друг на друга, а в итоге все передохнут в пустом и замкнутом пространстве. Если бы на Земле не было людей – то мыши никогда не попробовали бы сыра. Его просто не появилось бы, потому что возникновение сыра – это сложная цепочка ОБОСНОВАННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ.

    Читать дальше
  • ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ

    ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ Говоря в трёх словах, фашизм – это идея радикального скотства. Но поскольку такие три слова похожи на ругательство, а ругаться не входит в наши планы, то придётся их развернуть. В глубинной основе фашистского движения лежит радикальный отказ от «химер сознания» - высоких, невещественных идей, связанных с сакральными образами и священными представлениями. Отказ идёт в пользу вещественных и грубо-материальных, ощутимо-плотных явлений. И за счет этого очищенная «верхняя полочка» сознания оказывается заполнена грубыми зоологическим отправлениями, которые теперь «исполняют обязанности» высших ценностей и духовных идеалов.

    Читать дальше

Свобода - более сложное и тонкое понятие. Жить свободным не так легко, как в условиях принуждения. — Томас МАНН.