Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 57,5118 руб.
  • Курс евро EUR: 67,8927 руб.
  • Курс фунта GBP: 75,5302 руб.
Октябрь
пн вт ср чт пт сб вс
            01
02 03 04 05 06 07 08
09 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31          

А. ЛЕОНИДОВ: "ТРЯСИНА…"

А. ЛЕОНИДОВ: "ТРЯСИНА…" Человеколюбие, лежащее в основе коллективизма и коллективного доверия, создавшего всю нашу человеческую цивилизации - всегда развивалось в противоречии со статусом НЕЗВАННОСТИ человека. Оно предполагало, что у человека, незванно вторгающегося в жизнь, есть права и ему должны быть предоставлены права: родился, значит под защитой. Приехал советский человек из деревни, бросив там курную избу - изволь дать ему квартиру, работу, все блага, предусмотренные равноправием... И никто не скажет: "а кто тебя сюда звал, на чужой пирог?". Потом стали спрашивать... Именно так спрашивать... И случилось страшное...

Естественно, первой оболочкой человеколюбия стала телесная, физическая неприкосновенность человека. Далее возникли и развивались идеи моральной и физиологической неприкосновенности, совокупность которых составила кодекс «прав человека».

Человека нельзя убивать, бить, унижать и оскорблять, наконец – нельзя морить холодом и голодом, лишать средств к существованию (потому что это такое же убийство, как и расстрел, по большому счету) – вот в чём пафос гуманизма Нового Времени, вырастающего из общих религиозных традиций становления человеческого разума.

Вопрос о Разуме – спорный вопрос. Атеисты считают, что здоровый рассудок человек получает при рождении, и только негативные внешние воздействия веществ или воспитания могут сделать человека сумасшедшим.
Мы категорически не согласны с концепцией врождённого (и затем лишь развивающегося) разума. Напротив, мы полагаем врождённым безумие, а разум с его строгими нормами и классификациями, с его гранями и множественными запретами – продуктом воспитания в определённой среде с внушением определённых догм.
Разум – таким образом, есть продукт очень долгой и сложной работы с исходным сумрачным и бесноватым состоянием сознания человека, это нечто, выпестованное для всеобщего пользования тяжелейшим трудом многих поколений. Разум един (именно потому разумные люди и могут понять друг друга) – вариантов же безумия бесчисленное количество. Умственная деятельность не по правилам цивилизации – разрушает способность людей понимать друг друга: у кого нет единых аксиом (догм), у того не будет и единых выводов. Кроме того, правила умозаключений – также для человека внешние, продукт его вероисповедания.

Если дикарь думает сам по себе, и сам за себя, то цивилизованные люди в диалоге думают каждый за собеседника, мысленно поставив себя на его место (что и даёт возможность понимания). Например, чтобы понять, что причинять боль другим плохо – нужно поставить себя на их место, иначе чужая боль не может быть прочувствована как что-то негативное, неприятное.

Мир и сыр.

Ситуация 1. Встретили вы на узкой дороге чужого человека, дали ему и мир и сыр (то есть и не напали на него, и накормили).
Ситуация 2. Встретили вы там же чужого человека – мир дали, а сыра не дали. То ли нет у вас сыра, то ли он вам самим нужен, но чужаку достался только мир…
Ситуация 3. Встретились вы с чужим на узкой дорожке – и отобрали у него сыр.

Вопрос: можно ли сохранить мир, если вы отобрали сыр? В первых двух ситуациях мир был независим от сыра. Дали вы сыр или нет – миролюбие не страдало.

Однако, согласитесь, в третьей ситуации всё принципиально иначе. Отбирая у чужака сыр, вы не можете сохранить с ним мирные отношения. Вы вступаете на тропу войны самим фактом отобрания сыра. Здесь сыр перечёркивает мир, чего он в первых двух ситуациях не делал…

+++

Когда гуманизм ставился только на ненасилии, без социальных гарантий, то он мог оставаться самим собой. Вы не кормили чужих людей – не могли или не хотели, но в целом вы могли получить от них мир.

Далее гуманизм развивался в сторону социальных гарантий. Простого «не убий, не укради» стало мало. Кроме отрицания (вреда и насилия чужаку) появилась и утвердительная программа: на нас легла обязанность помогать ему жить, а не только не мешать.

Логично ли это? Безусловно, логично. Если мы считаем убийство грехом, и понимаем, что виды убийства бывают разные, то очень скоро мы начинаем понимать: не оказанная вовремя помощь является разновидностью убийства. Мы уравниваем удар ножом и отказ голодному в хлебе.

И в итоге мы получаем социализм: общество, в котором у новорожденного, пусть он даже и подкидыш, сразу же есть не только права личной неприкосновенности, но и определённые имущественные гарантии - НЕСМОТРЯ НА НЕЗВАННОСТЬ В ЭТОТ МИР!

Мировой гуманизм, человечность – развивались так, а иначе они и не могли развиваться. Нельзя, разделив убийство на виды и формы, одни объявить грехом, а другие – нет. Это абсурд. Либо всякое убийство – грех. Либо, наоборот, всякое убийство – не грех. Кто привык людей голодом морить, тому и ножом их резать нетрудно…

При демонтаже социализма люди нанесли страшный удар сразу по всему человеколюбию, как философии и метафизической основе картины мира. Когда социализм уже был – ситуации 1 и 2 исключены. Раз он уже был – то его демонтаж может быть только по схеме 3: встретил и сыр отобрал, и начал драться, никакого больше мира…

Можно от низших и примитивных форм человеколюбия без ущерба для них восходить к высшей форме. Но нельзя двигаться в обратном порядке – от высших форм гуманизма к его низшим формам. Разрушатся сразу все формы.

Собственно, это и произошло. Мы были свидетелями жуткого разложения всего строя гуманности и становления всё более и более лютой антигуманности. Потребовались считанные годы, чтобы от простой необязательности заботится о людях власть перешла к массовым расстрелам и уничтожению тяжёлым оружием собственных городов.

Как часто бывает, практика (украинский, грузинский и другие фашизмы) шла впереди теоретического осмысления. Теоретики не заметили и не оценили всех масштабов и объёмов начавшей засасывать человечество пост-советской трясины.

Между тем масштабы трансформации человеческого сознания и структуры общества – поистине тектонические и геологические! Мы переходим в философию «человек-вред» из философии «человек – высшая ценность». Меняются не какие-то частности или полоски на флагах, меняется всё, начиная с фундамента межчеловеческих отношений.

Человек начинает видеть в человеке главного и лютого врага. Это ненависть экологическая (загаживает природу), конкурентная (лишает заказчиков), ресурсная (потребляет то, что я мог бы потребить), и все прочие формы ненависти, включая культурологическую.

Систематизируя человеколюбие и человеконенавистничество, мы получим такие вот символические «весы»:


Как видите, зло отнюдь не является продуктом одного лишь дурного настроя, злонравия. Оно имеет объективные основания, вполне рационально выразимые: в человеке, живущем по соседству видят и конкурента, и угрозу, и помеху своему лидерству, своему авторитету. А в последние годы добавился и экологический фашизм: «меньше народу-больше кислороду»…

В то же время база человеколюбия, лежащего в основе нашей цивилизации (битва со зверем в человеке – осевой стержень всех 5 тыс. лет цивилизационного строительства) - изрядно подорвана.

В первую очередь, это кризис религиозных табу, блокировавших злодейство, в рамках общего кризиса религиозной психологии масс. Ещё Достоевский указывал, что чем меньше верят в Бога, тем больше люди себе позволяют.

Юридические запреты – не могут рассматриваться, как самодостаточные. Право – формализованная идеология. Если устранить ту религию, идеологическую базу, на которой строилась правовая система, то:

1. Законы всем будут казаться нелепыми и вздорными капризами законодателей.
2. Их не станут уважать, и начнут в массовом порядке обходить.
3. Как общепризнанную нелепость их в итоге отменят большинством голосов, и всё.

Познавательное человеколюбие связано с такой особенностью знания, как блага: оно единственное благо, которое при делении не уменьшается, а увеличивается. Чтобы знаний становилось больше и больше – людям нужно больше и больше ими делиться друг с другом.

Но во-первых, как подчёркивал ещё философ Евгений Бóгат в начале 80-х годов ХХ века, познавательный гуманизм делит людей на сорта: человек многознающий обладает в этой системе сверхценностью, человек же простой – почти никакой ценности не имеет. Во-вторых, мы живём в XXI веке, в веке очевидной деградации познания и науки, ценность знания существенно девальвирована по сравнению со временами Бóгата…

+++

Главный вывод: под маразматическое бормотание всемирной десоветизации, дискредитировав как религию, так и прогресс знаний, мы проваливаемся в трясину отношений, глубина которой нам самим пока не очевидна, но колоссальна.

Эта трясина уравняет добродетель с нелепостью, предрассудком, и выдвинет на первый план «войну всех против всех» - связанную с постоянно нарастающей истерией:

- конкуренции,
- взаимного страха, превентивных ударов друг по другу (убил его, чтобы он меня не успел),
- отравлением окружающей среды, чреватом экологической катастрофой,
- звериного доминирования и возрастающего, всё более бесстыдного садизма сильных мира сего.

Эта трясина для цивилизации, выход из которой лежит через величайшие потрясения и бедствия. А может быть, после определённой точки правового, религиозного, познавательного распада в умах людей – уже и не будет никакого выхода…

+++

Стоя над человечеством, булькающим из Гринпинской трясины, воображаемый Холмс-Ливанов скажет воображаемому Ватсону-Соломенцеву:

-Какая страшная смерть…

4 апреля 2017

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ

    ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ Я предлагаю всерьёз подумать о таком затёртом и расхожем выражении, как «корни человека», «мои корни». Что оно означает? Только ли происхождение человека, только ли его безвозвратно ушедшее прошлое, не имеющее никакого отношения к настоящему, ко дню сегодняшнему? Тот, кто мыслит связно, понимая причинно-следственные связи, никогда с таким не согласится. Прошлое диктует настоящее и будущее. «Корни» человека – это вся та совокупность, которая держит человека на родной земле и ПИТАЕТ его. Ведь это очевидная функция корней – удерживать и питать. Недаром зовут космополитов «перекати-полем», сравнивая с растением, оторвавшимся от корней…

    Читать дальше
  • В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ?

    В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ? ​Мыши очень любят сыр. Но делать сыр они не умеют. Если мышей посадить в бочку с сыром, они сперва съедят весь сыр, потом начнут нападать друг на друга, а в итоге все передохнут в пустом и замкнутом пространстве. Если бы на Земле не было людей – то мыши никогда не попробовали бы сыра. Его просто не появилось бы, потому что возникновение сыра – это сложная цепочка ОБОСНОВАННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ.

    Читать дальше
  • ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ

    ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ Говоря в трёх словах, фашизм – это идея радикального скотства. Но поскольку такие три слова похожи на ругательство, а ругаться не входит в наши планы, то придётся их развернуть. В глубинной основе фашистского движения лежит радикальный отказ от «химер сознания» - высоких, невещественных идей, связанных с сакральными образами и священными представлениями. Отказ идёт в пользу вещественных и грубо-материальных, ощутимо-плотных явлений. И за счет этого очищенная «верхняя полочка» сознания оказывается заполнена грубыми зоологическим отправлениями, которые теперь «исполняют обязанности» высших ценностей и духовных идеалов.

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношении каждого конкретного человека — А. Прокудин.