Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 58,4296 руб.
  • Курс евро EUR: 68,0822 руб.
  • Курс фунта GBP: 76,2039 руб.
Декабрь
пн вт ср чт пт сб вс
        01 02 03
04 05 06 07 08 09 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31

А.ЛЕОНИДОВ: УТЕРЯННЫЕ НАЧАЛА...

А.ЛЕОНИДОВ: УТЕРЯННЫЕ НАЧАЛА... В Новейшее время принято было считать, что средневековые споры «реалистов» с «номиналистами» - лишь словоблудие в традициях пустопорожней схоластики. Максимум, что они дали – учили нас лекторы – это оттачивание приёмов дискуссии и развитие прикладной логики… Такая точка зрения связана с помутнением умов в Новейшее время, с непониманием главнейших основ мыслительной деятельности, при которой даже скептик и атеист находятся в определённом ПСИХОФОНЕ единой веры, воздействующем на них тонально. Столкнувшись с единой верой миллионов – они вынуждены приспосабливаться к ней и даже возражать ей – по её правилам.

Если убрать этот психофон единой истины – то пропадёт и всякая мыслительная деятельность. Она выродится в патологическую бессвязную вычурно-индивидуалистическую активность мозга, либо придёт к угасанию, затуханию всякой активности в рамках нарастающего слабоумия (и то, и другое мы в изобилии видим сегодня вокруг себя).

На практике: никто никого ни в чём не сможет убедить, в связи с отсутствием принятых оппонентом правил опровержения. Всякий личный вердикт становится «окончательным и обжалованию не подлежащим». А всякий засранец – начинает ощущать себя «Римом» в формуле «Roma locuta, causa finita»[1].

Главная проблема разума в том, что утверждение каждого человека неопровержимо до тех пор, пока он не обозначил правила, по которым согласен принять опровержения!

Это очень сложно звучит, но очень просто понять. Допустим, самый блистательный адвокат, не проигравший ни одного дела в суде, попал в руки «батьки Махно» или полевых командиров Ичкерии… И вот они вздумали его «шлёпнуть», как говаривал Махно, а он начал возражать, приводить аргументы, сыпать красноречием… Вы же понимаете, что бандиты его слушать не станут!

Если ваша жизнь оказалась заложницей у человека, который не дал правила собственного опровержения, то его мнение неопровержимо и неоспоримо. Захотел повесить – тут же взял и повесил. Захотел ограбить – взял и ограбил. Слова ваши не нужны ему, да и не поймёт он их, скорее всего, это всё равно, что с медведем в лесу разговаривать…

Есть спорщики, диалог с которыми перспективен. Это те спорщики, которые заранее согласились признать своё поражение, если вы им докажете, что Х = Y и т.п.

А есть спорщики, диалог с которыми совершенно бесперспективен. Они просто долдонят своё, ничего извне не воспринимая. Так вот, цивилизация неразрывно связана с выработкой общепризнанных (у цивилизованных людей) правил опровержения. Истина едина – и она определима по определённым правилам, правила прилагаются…

Иначе мы попадаем в мир язычества (который многим современным людям весьма симпатичен) – в мир многобожия со множеством параллельных истин, в котором каждый просто упёрся на своём, а пространства для диалога нет. У тебя своя истина, а у меня своя; ну и о чём нам разговаривать?!

Ну, а если никто никого ни в чём не убеждает, то какой тогда смысл в средствах массовой информации? В диалогах, в членораздельной речи? Зачем людям общаться и делится своими мнениями друг с другом?

И происходит отмирание членораздельной речи, возврат к неразделённому звуку, выражающему эмоциональное состояние: урчанию в случае удовольствия, рычанию в случае недовольства, рёву в сильном гневе и т.п.

***

Именно поэтому мыслителей при становлении интеллектуальной жизни человечества волновали прежде всего вопросы ПОИСКА РЕАЛЬНОСТИ, борьба с крайними формами субъективизма. Это и есть главное в мышлении, по сравнению с чем все другие вопросы, волновавшие европейскую философию Нового и Новейшего времени – малоинтересные частности.

Приведу лишь один пример, знакомый мне по университетским исследованиям: средневековый У.Оккам[2] потрясающим образом воспроизводит зародыш всей последующей фундаментельно-образующей европейское сознание философии.

Например, в трудах Оккама заложены, причём ясно и последовательно, основные идеи картезианства, Р. Декарта.

Рассуждая о душе, Оккам утверждал, что «в человеке должно полагать реальное различие между чувствующей и разумной душой. Потому что одна и та же форма не может быть одновременно нематериальной и материальной, непротяженной и протяженной».

Согласно Оккаму, чувствующая душа есть материальная и протяженная форма, разумная, напротив,— нематериальная и непротяженная форма. Следовательно, обе они должны реально различаться одна от другой. То есть Декарт века спустя ДОСЛОВНО повторит свои основные положения (породившее европейскую науку картезианство, дуализм материального-протяжённого и идеального-непротяжённого), прозвучавшие у Оккама[3].

Породив картезианство задолго до Декарта, Оккам столь же непринуждённо являет на свет кантианство задолго до И.Канта. Ключевое понятие философии Канта, «вещь в себе», было не только предугадано Оккамом, но описано вполне по-кантовски.

У Оккама самым близким и непосредственным «объектом познания является не сама вещь, а находящейся в нас знак её, и только чрез этот знак мы познаем предмет, обозначенный им».

Но как и насколько мы познаем чрез понятие, как знак вещи, самую вещь? По Оккаму, понятие, как знак, замещает вещь. В отношении к понятию возможна двоякая точка зрения. Во-первых, понятие может замещать только самого себя, т.е. быть мыслимым в качестве чистого понятия. Тогда наше познание не стоит ни в каком отоношении к предмету. Во-вторых, понятие, поскольку оно есть знак предмета, может замещать и этот предмет, т.-е. находиться в отношении к вещи. Тогда наше познание становится в отношение к вещи, и чрез понятие нами познается предмет. Кто забыл, что по поводу «вещи в себе» пишет Кант – пройдите по ссылке[4]. И вам станет ясно, что Кант не столько придумал фундаментальнейшую для европейской науки «вещь в себе», сколько перевёл её на немецкий язык с латыни у Оккама.

Считается, что недоказуемость Бога средствами разума постулировал Кант, но на самом деле это задолго до него сделал Оккам. И сделал в форме текста, который Кант после повторит на немецком почти дословно[5].

Далее Оккам, словно бы задавшись целью окормить на тысячу лет вперёд ВСЮ европейскую философию, вполне по-гелелевски описывает на латыни основные идеи гегельянства: диалектику, стадии и этапы раскрытия Абсолютной Идеи и т.п. Да так, что и Гегелю осталось только работать переводчиком на немецкий язык!

Как уверяет Оккам, «Бог познает всеобщее только в нашей душе. Познавая нашу душу, Он познает и деятельность, посредством которой мы образуем общие понятия, а также самые эти понятия. Но об идеальном бытии в божественном уме всеобщего, как образца, не может быть и речи».

Развивая это, Оккам выделяет в Абсолютной Идее «potentia Dei absoluta» и «potentia Dei ordinata». Чрез первое состояние Бог у Оккама не может никого вести ко спасению без «Caritas creata», то есть никого не может освободить от вины и наказания без сообщения благодати. Но все это Он может сделать по силе второго состояния.

Тут мы видим диалектику единства и множества Гегеля, его учение о дурной и благой Бесконечностях, а так же ясно проглядывает основная идея Гегеля[6] о раскрытии Духа-Абсолюта себя в истории через ряд исторических эпох.

Оккам отказывается признать реальное различие сущности и существования. Предполагать реальное (существующего вне фантазии) различия между сущностью и существованием, - значит для нас, по Оккаму, быть обманутыми языком. Этим он вчистую предваряет центральное положение гегелевской философии «Все действительное разумно, все разумное действительно»[7].

Уже устав удивляться, вслед за Гегелем мы обнаруживаем у Оккама конспект основных идей для будущих Маха и Авенариуса, творцов европейского эмпириокритицизма.

Рассуждая о природе человеческой души, Оккам вскользь замечает, что «нет возможности с несомненностью доказать, что она есть нематериальная, духовная субстанция»[8]. Чисто средневековое, схоластическое утверждение, но как он обосновывает его!

«Ни разум, ни опыт не дают нам здесь достаточно точек опоры…. Также бессилен и опыт, потому что мы познаем только наши внутренние состояния и деятельности, а то, что мышление и воля являются деятельностью нематериальной субстанции и ей только исключительно свойственны, этого мы по опыту не знаем. Поэтому опыт и не уполномочивает нас положить в основу их некоторый нематериальный принцип, находящейся в нас».

Оккаму, по большому счету, неинтересна общая теория познания, которая вызовет такие бурные споры среди европейских умников на рубеже XIX и ХХ веков (много махистов было и среди верхушки ВКП(б) в России). Оккам вообще говорит о другом предмете (душа человека) – и лишь в качестве технического инструментария притягивает основные тезисы махизма так, как будто бы они уже написаны Махом с Авенариусом[9], и лежат у него под рукой!

Заодно уж Оккам озвучил базовые идеи субъективного идеализма Беркли[10], которые тоже станут очень популярны веками позже…

Фредерик Чарлз Коплстон в своей «Истории средневековой философии»[11] высокомерно отмечает: «Конечно, Оккама нельзя назвать эмпириком, если под эмпиризмом мы имеем в виду философию Юма или понимаем его как предполагающий отказ от метафизики. В то же время мы вправе говорить об элементах эмпиризма в мысли Оккама».

Это очень похоже на попытку защитить Юма от репутации эпигона, потому что все элементы эмпиризма Юма у Оккама уже изложены[12], их достоинство перед Юмом – краткость.

А «предполагающий отказ от метафизики» не мог быть сделан Оккамом в той эпохе, в которой он жил, его бы просто на костре сожгли (и так чуть не сожгли).

Оккам утверждает, что «мы не можем раскрыть причину события иначе, нежели посредством опыта. И в качестве способа раскрытия причины конкретного события Оккам предлагает использовать метод присутствия и отсутствия, или исключения». Всё это потом и возьмёт Юм, «отказавшись от метафизики», как отказался от метафизики Маркс, взяв у Гегеля его диалектику (тоже в основе оккамову).

В числе тех философов, которых «заранее законспектировал» Оккам, находится и Ролан Барт, французский философ-постструктуралист и семиотик[13].

К тому времени, когда Оккам начал писать свою Quodlibeta, «он уже четко связывал абстрагированное знание с универсальными понятиями» - а это на 100% будущий Барт. Ограничивая сферу философии логическими основаниями, Оккам становится «бартианцем до Барта»; а поскольку Барт жил в ХХ веке, а Оккам – в XIV веке, то правильнее, конечно, говорить, что Барт был оккамистом. Как Декарт, Кант, Гегель, Юм, Беркли, Мах, и т.д., и т.п…

Очень важно отметить, что Оккам предначертал основные положение т.н. «морального атеизма»[14], да и атеизма вообще[15]. Прообраз глубинного пафоса большевизма видится мне в парадоксе Оккама:

Любящий Бога по-настоящему, если Бог ему прикажет возненавидеть себя, должен возненавидеть Бога…

Как иначе объяснить тот парадокс, что ценности религии, совершенно неактуальные для подлинного атеизма насаждались коммунистами под соусом лютого богоборчества? С какой стати дарвиновскому естественному отбору – свобода, равенство и братство? Тут именно оккамово: Бог велел нам себя ненавидеть, и мы, любя его, решили выполнить его волю…

***

То есть труды Оккама являются сжатым, но отнюдь ни в чём не искажённым конспектом ВСЕЙ ГРЯДУЩЕЙ ЕВРОПЕЙСКОЙ ФИЛОСОФИИ! Если человек написал «шпаргалку» для Декарта, Канта, Гегеля, Беркли, Маха – то, по сути, он ПРЕДСКАЗАЛ весь ход и все направления европейской философской мысли.

Причём все эти идеи, для философов Нового Времени сверхценные, обмусоленные ими в долгих томах размышлений, Оккам формулирует походя, между делом – относясь к ним, как к общеизвестным, очевидным и даже банальным мыслям.

Главные вопросы, которые занимают Оккама – это вопросы поиска объективной реальности.

Для философов-эпигонов Нового времени объективная реальность была той почвой, на которой они стоят; для Оккама и его современников – объективная реальность есть ускользающее таинство в густом тумане бреда и безумия человеческой субъективности.

А никакая наука, включая и самую точную (то есть самую отвлечённую от конкретики) не может начаться без объективной реальности, общей для всех и признанной всеми.

Именно потому идеи, казавшиеся Гегелю или Канту, Декарту или Юму великими открытиями и озарениями – для сформулировавшего их первым Оккама – проходные служебные утверждения. Для Оккама важно отделить реальность от миражей и галлюцинаций. Вот это по-настоящему сложно, а не узкоспециальные изыскания Декарта, Канта, Гегеля, Юма и др.

***

Это соответствует нашей теории цивилизации, в которой развитие конкретных наук несовместимо с активным развитием базовых начал философии.

Говоря просто – ВНАЧАЛЕ очерчивается участок строительства и намечается его проект. Потом на участке поднимается стройка, этаж за этажом. Основанием для всех этажей, и уже построенных, и ещё только намеченных – является ранее выбранный строительный участок и ранее утверждённый проект.

Если резко поменять участок – то придётся возводить этажи С НОЛЯ, перетаскивать строения с прежнего участка по кирпичику. Если изменить проект – то построенные этажи придётся ЛОМАТЬ.

Это правило действует и в цивилизации. При смене религии меняются законы, мораль, представления о психической адекватности и психических болезнях, но не только. Все конкретно-практические науки, разрабатывавшиеся в рамках общего проекта, «по заказу данной, конкретной веры» - становятся никому не интересными и в итоге бессмысленными.

Европейская медицина или европейская высшая математика в «пост-христианскую» эпоху стремительно вырождаются в мошенничество, примитив и фикцию. Студентам неинтересны знания, которые пытаются им передавать профессора.

Врач заинтересован не вылечить недуг, а содрать побольше денег с пациента, и оттого зачастую вопреки эффективности выбирает самые дорогостоящие средства лечения.

Математики не горят своей наукой, а начинают её воспринимать как зверь дрессировку в цирке. А именно: нудное и нелепое занятие, которое, тем не менее, нужно сделать, чтобы получить сахарок и не получить хлыстом…

Расцветает хидиотия – разговор об уважаемых и поощряемых в обществе предметах, смысла которых оратор сам не понимает. Он просто научился болтать о вещах, за которые ему, как медведю, станцевавшему «барыню», кидают кусочек сахара…

Поскольку хидиотия – в основе своей бессмысленна, это речь о вещах с закрытым для говорящего смыслом, то она постепенно вырождается, отмирает, находит «сокращённый устав», чтобы побыстрее её пустой ритуал «оттарабанить» и побыстрее «перейти к банкету».

Наука, выродившаяся в хидиотию и направляемая хидиотами – отмирает, как рудимент.

Раз она ни для чего не нужна (например, никак не лечит больного, а только деньги канючит) – то понимание этого постепенно, эмпирически проникает в массы.

Самая прямая дорога такой науки – деградировать до шаманизма, карго-культа.

Что мы и видим сплошь и рядом вокруг нас сегодня…



[1] Лат. «Рим высказался – дело исчерпано». Формулировка римского имперского права, предусматривающая окончательного арбитра в столице, решение которого уже никак и никем не может быть оспорено.

[2] Уильям (Вильгельм) Оккам – выдающийся европейский философ и логик XIV века.

[3] Декартову философию называют дуалистической, то есть подразумевает равенство материального и идеального, но при этом, они могут существовать отдельно друг от друга. Декарт, сравнивая телесную и духовную субстанцию говорит о их противопоставлении друг другу. В целом - дуализм Декарта, имеющий два проявления:

Две субстанции - мыслящая и телесная, протяженная, совершенно отделенные друг от друга. Декарт говорит, впрочем, о шишковидной железе, в которой они соединяются, но это рассуждение не имеет последствий. В целом между ними пропасть. Мыслящая субстанция не имеет пространственных параметров, телесная субстанция - протяженная субстанция (имеет пространственные параметры). Декарт отбрасывает признание существования тела; оставляет мыслящую внетелесную субстанцию, она сама по себе, а тело - само по себе, если его признать.

[4] Согласно учению Канта нам даны вещи как вне нас находящиеся предметы наших чувств, но о том, каковы они сами по себе, мы ничего не знаем: мы знаем только их как явления, то есть они непосредственно даны нам как представления, которые они в нас производят, воздействуя на наши чувства. Конечно, вне нас существуют тела, но это – название, означающее только явление того неизвестного нам, но тем не менее действительного предмета. «…если уничтожить наши субективные свойства, то окажется, что представляемый обект с качествами, приписываемыми ему в чувственном наглядном представлении, нигде не встречается, да и не может быть нигде найден, так как именно наши субективные свойства определяют форму его как явления». – писал Кант.

Теплота, цвет, вкус, протяжение, место и вообще пространство со всем, что ему присуще (непроницаемость или материальность, фигура и пр.) принадлежат лишь к явлению тела; посредством чувств мы никак не можем познать вещь, какая она есть сама по себе.

Если бы природа означалa существование вещей самих по себе, то мы никогда не могли бы её познать ни a priori, ни a posteriori. Для человека невозможно узнать, что присуще вещам самим по себе, то есть чем сами вещи определяются в своем существовании вне нашего понятия о них. Опыт хотя и учит нас тому, что и как существует, но никогда тому, что это необходимо должно быть так, а не иначе. Следовательно, опыт никогда не даст познания природы вещей самих по себе.

Разграничение явлений и вещей в себе имеет принципиальное значение в философии Канта. Благодаря такому разграничению возможно решение антиномии чистого разума, обяснение возможности чистой математики и чистого естествознания, а также пояснение понятия свободы в мире причинности.

[5] Как писал Оккам, «Не только бытие, но также единство и бесконечность Бога не могут быть демонстративно доказаны на основании данных разума. Что касается, прежде всего, единства, что вполне возможно мыслить множество миров и многочисленных их двигателей, или же многих, согласно действующих, двигателей одного мира. А что касается бесконечности, то каждое действие божественной причинности—конечно, а если это так, то ни каждое из этих действий в отдельности, ни все вместе не могут служить посылкой для заключения о бесконечности причины. Итак, только благодаря религии мы можем иметь полную уверенность во всех этих истинах. Это сохраняет свою силу и по отношению к вопросу, вечен ли мир, или имел начало».

[6] Сходные с Оккамом приемы используются Гегелем во всех разделах "Науки логики": учении о сущности и учении о понятии. ... В каждый период истории мировой дух выбирает для реализации своих целей какой-то определенный народ ... Гегель уверен, что вся история философии представляет собой последовательное раскрытие содержания Абсолюта. ... Гегель говорит, что она "есть ее эпоха, схваченная в мысли".

[7] Считается, что немецкая классическая философия достигла своего расцвета в учении Георга Гегеля. Основной гегелевской мыслью является положение «Все действительное разумно, все разумное действительно», которое на первый взгляд кажется не совсем понятным. Вдумаемся в первую часть фразы: «Все действительное разумно». Речь идет о том, что окружающий нас мир (действительность) устроен необыкновенно разумно. Мы наблюдаем порядок и гармонию во всем существующем. Вспомним телеологический аргумент, который говорит как раз о целесообразности и безупречности мирового целого. Могла ли физическая природа, будучи неразумной (отсутствие духа есть свойство материи) сама по себе, так правильно и разумно устроиться? Если не могла (а это очевидно), то совершенно необходимо предположить реальность некоего разума, намного более совершенного, чем человеческий, который и привел все материальное в состояние целесообразности и гармонии. Из того, что все действительное разумно, неизбежно следует наличие чего-то разумного, духовного, идеального, что существует не в качестве человеческого мышления, но самостоятельно, отдельно, само по себе и является некой невидимой нами реальностью. И поскольку это разумное – не выдумка, не фантазия, не продукт нашего ума, а нечто реально существующее, то мы говорим, что оно действительно, что оно есть (об этом и идет речь во второй части гегелевского положения: «Все разумное действительно»).

[8] Ни разум, ни опыт не дают нам здесь достаточно точек опоры. Разум в этом отношении бессилен, так как каждое рациональное доказательство предполагаете в этом случае нечто такое, что само оказывается сомнительным. Также бессилен и опыт, потому что мы познаем только наши внутренние состояния и деятельности, а то, что мышление и воля являются деятельностью нематериальной субстанции и ей только исключительно свойственны, этого мы по опыту не знаем. Поэтому опыт и не уполномочивает нас положить в основу их некоторый нематериальный принцип, находящейся в нас.

[9] Эмпириокритицизм (от греч. ἐμπειρία – опыт и κριτική – искусство разбирать, судить) – субективно-идеалистич. доктрина Авенариуса. В широком смысле слова – разновидность позитивизма конца 19 в., то же, что и махизм. Исходный пункт Э. – "чистый" опыт, к-рый истолковывается как последняя, "нейтральная" (не психическая и не физическая) реальность. Т.о., мир в Э. выступает в виде совокупности ощущений (данных опыта) и к нему не приложимы филос. категории (материя, дух, необходимость, причинность и др.). Для Э. характерно утверждение о "принципиальной координации" субекта и обекта ("без субекта нет обекта"), принцип "экономии мышления", критика т.н. интроекции (якобы неоправданного удвоения мира, допускающего независимый от опыта обект) и др. принципы. Подробнее об этом см. в ст. Махизм.

[10] Джордж Беркли — английский философ, известный своей системой спиритуалистической философии; епископ Клойнский в Ирландии. Последовательно развивал тезис о том, что «бытие — это или то, что воспринимается, или тот, кто воспринимает».

[11] Фредерик Чарлз Коплстон (1907-1994) - известный английский историк философии, член ордена иезуитов, священник. Родился 10 апреля 1907 г. близ Тонтона. В 1929 г. окончил Оксфордский университет. Профессор истории философии в Оксфордском университете (1939-1970), профессор метафизики в Григорианском университете в Риме (1952-1969). С 1974 г. заслуженный профессор истории философии в Лондонском университете.

[12] Оккам убеждён, что «хотя все науки основаны на высказываниях, существуют разные типы науки. Например, физик или натурфилософ имеет в физике дело с общими понятиями, которые непосредственно подразумевают вещи. На нашем обыденном языке мы бы сказали, что физик трактует о вещах. Однако это неточный способ выражения. Если физик или натурфилософ формулирует общее утверждение, скажем, о движущихся телах, он имеет дело непосредственно с понятием "движущееся тело", о котором говорит, что оно подразумевает индивидуальные движущиеся тела. Физика является реальной наукой. И хотя все реальные науки трактуют о предметах, они делают это опосредствованно в том смысле, что имеют дело с общими понятиями, которыми непосредственно подразумеваются вещи.

[13] Одной из основных проблем, которую разрабатывал Р. Барт, были отношения языка и власти. Язык, с одной стороны, является ключевым узлом для социализации, с другой, — обладая своей структурой, синтаксисом и грамматикой, несёт в себе определённый властный посыл. В этой связи интересным оказывается осмысление понятия «миф». Это – термин, которым Барт заменил «универсалию» Оккама. Для Барта — миф (универсалия) - «особая коммуникативная система, сообщение: философ определяет миф как совокупность коннотативных означаемых, образующих латентный (скрытый) идеологический уровень дискурса. Смысл и направление деятельности мифа оказывается двояким: с одной стороны, он направлен на изменение реальности, имеет целью создать такой образ действительности, который совпадал бы с ценностными ожиданиями носителей мифологического сознания;

С другой — миф чрезвычайно озабочен сокрытием собственной идеологичности, то есть он стремится сделать так, чтобы его воспринимали как нечто естественное, само собой разумеющееся.

Барт особо подчеркивает, что миф — это не пережиток архаического сознания, а огромная часть современной культуры. По мнению Барта, миф сегодня реализует себя в рекламе, кино, телевидении и т. д.

[14] Светский гуманизм утверждает способность и обязанность вести этический образ жизни без привлечения гипотезы о существовании Бога. Светский гуманизм выделился из гуманистического движения в ответ на критику гуманизма религиозными фундаменталистами[1]. От религиозного гуманизма отличается тем, что отвергает религиозную веру, как принципиально иллюзорный способ ориентации человека в мире.

[15] Оккам учил, что «Посредством разума нельзя доказать, что воля не может быть удовлетворена никаким -другим благом, кроме Бога. Поэтому невозможно доказать и того, что высшим благом человека является Бог. Не говоря уже о прочем, нельзя доказать даже того, что сотворенная воля способна к восприятию бесконечного блага, так как это не есть нечто естественное, но касается области сверхъестественного. Столь же трудно доказать, что для человека необходима сверхъестественная благодать, через которую Бог только может даровать ему вечное (сверхестественное) блаженство, или что Бог без сообщения благодати не может освободить человека от вины и наказания».

Александр Леонидов; 19 января 2017

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ЗНАКОМЬТЕСЬ: ТОВАРИЩ КРАМЕР!

    ЗНАКОМЬТЕСЬ: ТОВАРИЩ КРАМЕР! Издательские услуги сегодня предлагает очень много компаний, каждая со своим набором функций, ценами и сроками. Непосвященному в тонкости издательского дела человеку сложно правильно сориентироваться в этом вопросе. Особенно нет опыта общения с акулами издательского бизнеса, а сделать нужно быстро и качественно. Со своей стороны рекомендуем издательство "для своих" - в котором заказчик почувствует себя в кругу друзей и единомышленников...

    Читать дальше
  • МИР И ОБЕЗДОЛЕННЫЕ

    МИР И ОБЕЗДОЛЕННЫЕ От редакции: кратко выраженная суть нашего противостояния с западниками заключается вот в чём. Западники хотят вести нас чередой прозападных либеральных революций, каждая из которых всё глубже погружает нас в задницу. А мы не хотим погружаться в задницу. А либералы западники не хотят, чтобы мы этого не хотели. Они хотят, чтобы мы уподобились украинцам, у которых лесенка майданов сводит общество в каменный век, рождая в массах восторг и эйфорию «избавления от культуры»…

    Читать дальше
  • ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ

    ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ Я предлагаю всерьёз подумать о таком затёртом и расхожем выражении, как «корни человека», «мои корни». Что оно означает? Только ли происхождение человека, только ли его безвозвратно ушедшее прошлое, не имеющее никакого отношения к настоящему, ко дню сегодняшнему? Тот, кто мыслит связно, понимая причинно-следственные связи, никогда с таким не согласится. Прошлое диктует настоящее и будущее. «Корни» человека – это вся та совокупность, которая держит человека на родной земле и ПИТАЕТ его. Ведь это очевидная функция корней – удерживать и питать. Недаром зовут космополитов «перекати-полем», сравнивая с растением, оторвавшимся от корней…

    Читать дальше

Свобода - более сложное и тонкое понятие. Жить свободным не так легко, как в условиях принуждения. — Томас МАНН.