Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 59,0014 руб.
  • Курс евро EUR: 66,0816 руб.
  • Курс фунта GBP: 75,1206 руб.
Июнь
пн вт ср чт пт сб вс
      01 02 03 04
05 06 07 08 09 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30    

РАЗНЫЙ РЫНОК, НОВЫЙ ПУТИН…

 РАЗНЫЙ РЫНОК, НОВЫЙ ПУТИН… «Нам нужна новая экономика» — под таким заголовком газета «Ведомости» недавно опубликовала новую программную статью Владимира Путина. Говоря о состоянии дел в России, глава правительства констатирует, что вся экономика основана на экспорте сырья, страна сидит на так называемой «нефтяной игле»…

За новыми тезисами Путина – отчетливо сложившееся понимание, что рыночные страны – очень разные. Настолько разные, что в 1979 году, например, отличие рыночных США от административно-командного СССР было существенно ниже, чем отличие тех же рыночных США от рыночных Эквадора, Бразилии или Таиланда.

Рынок присутствует, как институт, в Люксембурге и в Бангладеш, в Дании и в Чаде, в Австрии и в Румынии. А есть ещё промежуточные варианты – например, Португалия. И не Бельгия, и не Колумбия, а что-то среднее между ними по уровню жизни…

Рынок, как институт, не препятствовал самым высшим взлетам хозяйственного развития; но он же, как институт, не препятствовал и самым страшным ямам национального падения. Рынок окормлял успех, и рынок же равнодушно взирал на агониальные судороги «конченных» экономик…

Неслучайно поэтому в статье Путина говорится: «Больше четверти ВВП России — это результат продажи на мировом рынке газа, нефти, металлов, леса, других сырьевых продуктов. Сегодня Россия зависит от мировой экономики сильнее, чем большинство других стран».

Путин отметил, что страна пережила масштабную деиндустриализацию, потерю качества и тотальное упрощение структуры производства. Отсюда крайне высокая зависимость от импорта и колебания цен на основные экспортные товары, то есть от факторов, которые мы, по большому счету, не контролируем.

Иметь экономику, которая не гарантирует нам ни стабильности, ни суверенитета, ни достойного благосостояния для России непозволительно, заявляет Путин. Премьер убежден, что стране нужна новая экономика, работающая на современной технологической базе.

В статье говорится: «Основные решения должны быть приняты уже в этом (т.е. 2012 – ЭиМ) году, чтобы со следующего года владельцы дорогих домов и машин платили повышенные ставки налогов. При этом важно не увлекаться, чтобы под эти меры не попали представители среднего класса».

Новый курс Путина отчетливо делит рыночные экономики на два разных типа: с развивающейся социальной системой и с деградирующей социальной системой. Вторые раньше называли «развивающимися», сегодня зовут «конченными», но суть не меняется: им, 2-го типа странам, рынок счастья не принес, а наоборот — отнял то, что было до него…

Рынок есть система обращения. Великий американский экономист Д.М.Кейнс подметил, что при обращении денег их число на рынке убывает, и необходимо «доливать» денежной массы, потому что по мере оборотов все меньше и меньше становится покупок. Объяснения этого закона у Кейнса довольно узки: Кейнс полагал, что это – неискоренимая психология накопительства, человек «под влиянием здравого смысла» все время пытается вывести часть денег из оборота «в чулок».

Кейнс замкнулся на финансовой сфере, мы же попробуем взглянуть шире: посмотреть на оборот, как на финансово-производственный цикл. Мы включим в оборот не только условные знаки (деньги), но и материальные блага, которые тоже переходят из рук в руки, задействованы в системе обращения, каковой рынок, безусловно, является.

И тут мы отчетливо понимаем: ЛЮБАЯ СИСТЕМА ВРАЩЕНИЯ ИМЕЕТ ТЕНДЕНЦИЮ К ТОРМОЖЕНИЮ! Это – безусловно и бесспорно. Нет на свете такой карусели, раскрутив которую, можно было бы больше никогда её не подталкивать. Кстати, эта необходимость постоянного подталкивания не отрицает пользы карусели, её функционального значения как детской игрушки. Но без постоянного притока энергии извне карусель – бесполезна.

Возьмем уровень абстракции выше: любой замкнутый цикл неизбежно распыляет часть своей энергии движения и угасает. Всякое устройство быстро или медленно, но остановит вращение. Поэтому для любого цикла обращения вокруг любой оси нужна ВРАЩАТЕЛЬНО-ВОВЛЕКАЮЩАЯ СИСТЕМА. Классический же рынок обмена товарами и услугами – вращательная система. Сам по себе классический рынок товарооборота лишен разгоняющего эффекта, который в экономике именуется «субвенциональными факторами».

Нет субвенций производству – нет роста производства. Для того, чтобы оборот ускорялся, а не замедлялся, нужно постоянно вливать бесплатные для производителя блага – новые земли, новые месторождения, новые технологии, в прежние времена – новых рабов, захваченных в бою и трофеи грабежа. Именно так мы ставим вопрос, творчески развивая Кейнса, который сосредоточился лишь на необходимости вливания новых условных знаков – денег.

Между тем, историк Бродель отмечал, что «Запад построил себя из материала колоний», и писал, что на рыночном Западе Европы голод и нищета не прекращались до эпохи массовых колониальных вливаний. Этот взгляд шире кейнсианского, он отдает отчет в том, что кроме условных знаков нужны и реальные товары, разгоняющие скорость вращения рыночной карусели.

Давайте для удобства понимания проблемы построим условную модель рыночного оборота. Допустим, в нашем условном селе 1 рубль движется по следующей цепочке: Мясник – Пекарь – Кузнец – Обувщик – Портной – Мясник. Таков круг оборота денежной единицы: мясник купил у пекаря хлеб, пекарь у кузнеца – противень, кузнец у обувщика – ботинки, обувщик у портного рубаху, портной у мясника – вырезку.

Наш рубль как бы катается на карусели – от исходной точки к точке финиша цикла, которая является все той же исходной точкой. Поскольку никакой ГосПлан не регулирует этот оборот (то есть никто из покупателей не обязан, не принужден законом отдавать рубль), то возможны случайности энтропического толка.

Энтропия оборота заключается в том, что под влиянием бесконечного числа жизненных факторов кто-то в цепочке завредничал и не пустил рубль в оборот. Мы не знаем, что именно случилось, например, с мясником. Может быть, он впал в скупость, и не хочет покупать хлеба, а может, он вздумал похудеть, а мучное полнит. Может быть, он заболел, может быть – отправил сына в город, а может – припрятал рубль для любовницы… Повторюсь – мы не знаем. Но что-то случилось. Рубль от мясника не вышел в рейс.

Что же произойдет? ВНИМАНИЕ, САМОЕ ВАЖНОЕ. Любой единичный добровольный и случайный сбой в цепи оборота повлечет за собой целую цепочку совсем не добровольных и вполне закономерных сбоев в потреблении.

Мясник, может быть, и худеет, но пекарь-то худеть не собирался. Пекарю нужен противень, но мясник зажал тот рубль, на который противень планировалось приобретать. Следовательно, у пекаря без противня остановится пекарня. А кузнец тоже несчастен: он останется с ненужным противнем и будет ходить босым, потому что ему нечем заплатить обувщику. И так далее…

Конечно, наша схема очень проста, очень условна и очень линейна. Но вообразите вместо нашей схемы живую жизнь – там не одна цепочка, а миллионы. И любой обрыв в единственном месте вызывает цепную реакцию срывов, распада, порой невозобновимых утрат.

Рыночный оборот с неизбежностью начнет наращивать энтропию – как любая динамическая система, неважно, в физике ли, в биологии или в экономике. Это и есть главное, научное объяснение того, почему рынок, как система, одновременно и мотивирует производство, и демотивирует его. Стремление к прибыли, как ориентир, действительно, умножает блага на мотивацию труда. Но это же стремление к максимальной прибыли делит их на сокращение производственного персонала. Любой рыночный игрок заинтересован произвести побольше продукта; но он точно так же заинтересован произвести этого продукта побольше меньшим числом рабочих рук. Эту проблему и решать новому Путину. И не в статье, а в реальном управлении.

Николай ВЫХИН, специально для «ЭМ»; 13 февраля 2012

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ

    ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ Я предлагаю всерьёз подумать о таком затёртом и расхожем выражении, как «корни человека», «мои корни». Что оно означает? Только ли происхождение человека, только ли его безвозвратно ушедшее прошлое, не имеющее никакого отношения к настоящему, ко дню сегодняшнему? Тот, кто мыслит связно, понимая причинно-следственные связи, никогда с таким не согласится. Прошлое диктует настоящее и будущее. «Корни» человека – это вся та совокупность, которая держит человека на родной земле и ПИТАЕТ его. Ведь это очевидная функция корней – удерживать и питать. Недаром зовут космополитов «перекати-полем», сравнивая с растением, оторвавшимся от корней…

    Читать дальше
  • В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ?

    В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ? ​Мыши очень любят сыр. Но делать сыр они не умеют. Если мышей посадить в бочку с сыром, они сперва съедят весь сыр, потом начнут нападать друг на друга, а в итоге все передохнут в пустом и замкнутом пространстве. Если бы на Земле не было людей – то мыши никогда не попробовали бы сыра. Его просто не появилось бы, потому что возникновение сыра – это сложная цепочка ОБОСНОВАННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ.

    Читать дальше
  • ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ

    ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ Говоря в трёх словах, фашизм – это идея радикального скотства. Но поскольку такие три слова похожи на ругательство, а ругаться не входит в наши планы, то придётся их развернуть. В глубинной основе фашистского движения лежит радикальный отказ от «химер сознания» - высоких, невещественных идей, связанных с сакральными образами и священными представлениями. Отказ идёт в пользу вещественных и грубо-материальных, ощутимо-плотных явлений. И за счет этого очищенная «верхняя полочка» сознания оказывается заполнена грубыми зоологическим отправлениями, которые теперь «исполняют обязанности» высших ценностей и духовных идеалов.

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношении каждого конкретного человека — А. Прокудин.