Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 57,5336 руб.
  • Курс евро EUR: 68,5801 руб.
  • Курс фунта GBP: 77,3194 руб.
Сентябрь
пн вт ср чт пт сб вс
        01 02 03
04 05 06 07 08 09 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30  

ГАДАНИЕ НА ТРОФЕЙНОЙ ПУЩЕ

ГАДАНИЕ НА ТРОФЕЙНОЙ ПУЩЕ Один неглупый человек, М.Грей (возможно, это псевдоним) провел интересную работу. Он сам пишет об этом так: «Чтобы не толочь воду в ступе (в особенности - по 10 раз в разных топиках), я решил все-таки обобщить и собрать в сжатом виде все аргументы в пользу того, что тоталитаризм себя изжил, а коммунизм в наше время - утопия. Что-то тут будет, разумеется, дополняться; что-то, возможно, придется разъяснить и прокомментировать... но было бы крайне интересно посмотреть на попытки коммунистов полностью опровергнуть хотя бы один из тезисов ниже!» Насчет коммунистов не знаю, это, на мой взгляд одна из христологических сект (именующие Христа почему-то Лениным и т.п.), а с сектантов какой спрос? Поэтому, дорогой М.Грей, они, конечно, ничего опровергать не смогут и не станут. Но если вам интересна позиция простого здравого смысла, то извольте послушать.

Вы пишите: «1.Чтобы развиваться и идти вперед, обществу в первую очередь нужны новые идеи, изобретения, на худой конец – способы делать то же самое, но с меньшими затратами труда и времени. Поэтому наиболее ценны для общества те люди, которые способны нестандартно мыслить, генерировать идеи и реализовывать их».

Совершенно верно, уважаемый М.Грей! Поэтому племенные и клановые вожди таких людей ловят и обращают в рабство. Есть такая легенда о поэте и шахе: шах в своем зиндане держал поэта, поэт писал ему речи, и оттого все думали, что шах очень умен. Потом поэт умер, и все поняли, что шах – набитый дурак.

Вы, конечно, скажете, что вы против рабства. Вы это особо подчеркнули. Но понимаете, жизнь так уж устроена, что для предотвращения чего-либо нужны сторожа. Например, чтобы не было грабежей – ввели полицию. Для преодоления рабства тоже нужны сторожа. Их нанимает государство. Оно им приказывает. А буржуазное государство принадлежит буржуазии. И делает то, что ему прикажут богатейшие члены общества. Понимаете, к чему я клоню? Чтобы избежать рабства на деле, а не на словах, нужно, чтобы государство не принадлежало кучке самых богатых людей.

Далее вы пишите: «2.Каждый человек за свой труд должен получать вознаграждение, пропорциональное принесенной этим трудом пользе. Проще всего облекать его в денежную форму, поэтому товарно-денежные отношения безусловно должны сохраняться. Причем, вознаграждение это должно выдаваться непосредственно, без откладывания на «светлое будущее» - именно тому человеку, который его заслужил (а не каким-то его отдаленным потомкам – которых, возможно у него по той или иной причине никогда не будет)».

В этом тезисе вы понимаете труд, как некое рукоблудие, доступное в любом месте. На самом деле полезный, экономически оправданный труд может осуществляться только на специализированных участках приложения. Чтобы работал рабочий - нужен завод. Чтобы работал крестьянин – нужно поле.

Вот вы, сторонник частной собственности, родились в мир, в котором все поделено. Вы жаждете начать полезный обществу труд, но вам НЕГДЕ его начать: повсюду стоят собственники, которые за допуск к участку приложения труда могут (они же собственники!) забрать у вас любую часть вашего заработка. Хоть 90, хоть 99%! Самый простой пример: крестьянин хочет пахать, но не имеет земли. А помещик пахать не хочет, но землю имеет. И в итоге труженик крестьянин идет к паразиту помещику на любых условиях. Помните, были испольщина, издольщина, барщина, оброк?

Эта схема патриархальна, в мире индустрии все ещё жестче и страшнее. Чем выше разделение труда, тем меньше значит каждая отдельная единица труда. Хлеб, который сам вырастил на чужой земле, хоть украсть можно. А зачем с завода воровать детали космической ракеты, где в личном быту их можно использовать?!

Развитие частной собственности приводит к тому, что одни получают все больше, работая все меньше, а другие, наоборот, работают все больше, а получают все меньше. Что же касается европейской социал-демократии, улучшившей положение в Европе – то она ведь враг частной собственности, ограничитель, а вовсе не друг и проводник.

Меркантилисты считали источником богатства торговлю. Адам Смит заявил что труд - источник всяческого богатства. Маркс его подправил: не всякий труд, а научный труд.

Производство, в котором наука играет решающую роль, Маркс называл “научным производством”, отличая от фабрично-заводского, а мы сегодня именуем постиндустриальным. Там, где наука, “всеобщий труд” становится определяющим моментом производства, сводя непосредственный труд рабочих “к минимуму”, превращая его “во второстепенный момент по отношению к всеобщему научному труду”, меняется и характер собственности. Ведь соединение человека с знанием в процессе труда (в отличие от его соединения с вещественными орудиями труда) не может осуществляться по принципу частной собственности, поскольку наука не является объектом частного присвоения – думал Маркс. Наивный человек, он не был знаком с современными копирастами, защитничками «авторских прав»…

Но главное – ни обмен, ни труд всех видов (включая научный) – не являются источниками всяческого богатства. Источником всяческого богатства является  территориальное владение весьма ограниченными природными ресурсами и дарами. Здесь есть богатства, которые никаким трудом не произведены – данные в готовом виде. Здесь есть так же богатства, произведенные с приложением труда – но безсмысленные без приложения к дарам территории. Есть и такие богатства, которые приложением неуместного трудолюбия могут быть испорчены. Труд не только наращивает богатство, но очень часто и сокращает его (например, истощает почвы для земледелия и т.п.).

Болтать про «свободный труд» легко, потому что трудится может каждый. Но, поскольку труд не источник никакого богатства, то вопрос вовсе не в том, кто и сколько трудится, а в том, кому принадлежат природные дары и насколько разумно они используются.

Если бы труд был источником богатства, то можно было бы построить справедливое общество при сохранении частной собственности. Но труд – не существительное, а прилагательное для экономики. Вопрос в том, что природные источники дохода, находясь в частных руках, оказываются всегда причиной социальной несправедливости – совершенно иной, труда никак не касающийся вопрос.

Грей пишет: «В подавляющем большинстве случаев люди сами в состоянии определить, что ценно и что бесполезно: своим желанием или нежеланием платить за тот или иной товар или услугу. Иногда люди согласны платить человеку, который лишь единожды был озарен некоей идеей и реализовал ее, даже если после этого – на первый взгляд – он вообще перестал что-либо делать. Зачастую одна светлая мысль стоит тысяч часов тяжелого труда – и это справедливо. Теми же редкими случаями, когда приносимая польза неочевидна непосредственно, и может проявиться лишь в дальней перспективе, должно заниматься государство. Ключевое слово – редкими».

Иначе говоря, Грей чувствует, что в его схеме что-то неладно, что реальность выпадает из неё и отводит «редкие» случаи на усмотрение государства.

На самом деле «случаи» отнюдь не редки. Во-первых, если бы люди сами были в состоянии определять, что ценно, а что бесполезно, без специального образования и длительной подготовки – не было бы ни алкоголизма, ни наркомании, ни гладиаторских боев, ни эпидемии венерических заболеваний. Пойди мы путем Грея – нам вскоре пришлось бы открыть в каждом городе Колизей по типу римского – чернь ведь готова платить за острые ощущения в виде кровопролития…

Во-вторых, странно убеждение мыслителей вроде Грея в том, что «согласие платить» и «платежеспособность» - синонимы. Я, может быть, обеими руками согласен и готов заплатить за автомобиль, он мне очень нужен, но мне не дали денег, чтобы я мог оплатить эту покупку. Если деньги у всех отнять, а за любой труд платить копейки (как в РФ) – человек ни за что платить не станет, и вовсе не потому, что он такой вредный, а просто нечем ему подкрепить свое согласие платить.

Грей думает, что «Людей можно стимулировать к тому, чтобы делать нечто, необходимое в данный момент обществу. Стимулировать, разумеется, материально – а не принуждением». Оно конечно, здоровым, но богатым лучше быть, чем бедным, но больным. Ну, а если разруха 1945 года? И стимулировать материально – просто нечем, а делать надо? Государства приходят к необходимости принуждения вовсе не от своей злобы и жестокости, а по бедности. С ростом богатства общества кнут вытесняется пряниками, это понятно.

Грей: «Разница в оплате труда, создаваемая спросом и предложением, абсолютно необходима, чтобы у людей оставался стимул обучаться и заниматься востребованным трудом. Причем, разница эта может быть тем более заметной, чем выше приносимая данным конкретным трудом польза – отличие может быть не только в разы, но и на порядки. Социальное неравенство должно сохраняться, ибо пользы от него больше, чем вреда - надо лишь держать его в рамках».

Странная логика: нечто приносит пользы больше, чем вреда, но при этом нужно держать это нечто, чтобы не слишком развивалось… Поясним за Грея, что он хочет сказать: неравенство должно сохранятся в зоне личного достижения: мы родились с равными возможностями, но я добился больше соседа. Никогда на этом рубеже (личных достижений) неравенство удержаться не может. Оно всегда норовит стать родовым и кастовым. Оно требует признавать преимущество за определенными людьми не по итогам соревнований, а по факту их рождения.

Борьба с родо-кастовым неравенством свойственна не только советского типа социализму, но и капитализму. И немудрено: капитализм – фикция, его в чистом виде нет, это склонная к распаду смесь рабовладения с социализмом.

Поэтому мы постоянно находим в капитализме то рабовладельческие пережитки, то социалистические проростки. Соотношение долей пережитков и проростков в каждой стране разное – и потому капитализмов столько же, сколько и капиталистических стран. Сравните шведский капитализм с капитализмом в Эквадоре, и поймете, что такого явления как «капитализм вообще» не существует в природе.

Грею, труд которого мы анализируем, близок именно шведский, а не эквадорский вариант капитализма (т.е. смесь с явным преобладанием социалистических элементов над рабовладельческими):

«Впрочем, даже тем людям, в отношении которых предыдущий пункт не сработал, должен быть доступен минимум социальных гарантий, таких как бесплатное образование, бесплатное здравоохранение, пособия (в т.ч. пособие по безработице). Просто потому, что они люди, и тем самым имеют право на жизнь. Конечно, милосердию должны быть пределы, ибо дурной пример заразителен, и государство люмпенов создавать никому не нужно - но тем не менее. На это государству нужны деньги, и по этой причине вводятся прогрессивные налоги - которые тем выше, чем выше доход, и таким образом взымаются в большей мере с людей обеспеченных, чем с бедняков».

Но если построить такое общество – от капитализма останется только одно название. По сути, это и есть социализм. Правда, Грею кажется, что он нашел отличие хорошего капитализма, сильно смахивающего на социализм от плохого социализма брежневских разливов. Это отличие – ДЕМОКРАТИЯ.

Вот прочтите цитату: «Материальная стимуляция – не единственный путь. Человек также способен приносить существенную пользу обществу, если он знает, что взамен он получит осуществление собственных желаний. Поскольку все люди разные, то и желания таковые будут находиться в широчайшем диапазоне (и далеко не все они смогут быть реализованы посредством денег). Поэтому, опять же с целью сохранения у людей максимального стимула работать эффективно и с пользой, в обществе должен быть минимум запретов на реализацию собственных мечтаний – под запрет должно попадать лишь то, вред от чего очевиден и неоспорим. Это уже непосредственный аргумент в пользу демократии: при тоталитаризме количество запретов несоизмеримо выше. У человека всегда должно быть максимум возможностей для выбора. Стимуляция (материальная или какая еще) – допустима, принуждение – нет (точнее – допустима лишь по отношению к нарушителям законов; читай – запретов; а по поводу количества запретов см. выше)».

На самом деле Грей написал рецепт убийства того самого общества, которое перед этим старательно рисовал.

Дело в том, что запреты – обратная сторона общей свободы социума. Чем свободнее в целом социум – тем больше в нем запретов и выше «тоталитаризм». История сто раз доказывала: если дать каждому делать, что ему вздумается, то сильные, опираясь на свою свободную волю и хитрость ума, на «минимум запретов» - возведут над слабыми саркофаг классического рабовладения античного типа.

Первый запрет, который исторически ограничил свободу воли рабовладельца – безнаказанно убивать раба. От него пошли и все прочие запреты: раз нельзя убивать, то и бить нельзя, а раз бить нельзя, то и оскорблять нельзя, а раз оскорблять нельзя, то и унижать нищетой нельзя и т.п. Общая человеческая свобода строится на несвободе личности. Это лучше всего всегда понимали в христианстве, где самый свободный человек – монах – одновременно и самый материально стесненный.

Свобода личности порождает рабство, потому что свобода и рабство – парные НЕРАЗДЕЛИМЫЕ понятия. Реализация полной свободы немыслима без чьего-то полного порабощения. Например, мне ночью хочется орать, а соседу – тишины. Одному придется поступиться своей свободой, потому что эти две свободы вместе – нереализуемы.

Интересно описывает Грей и капиталистическое собственничество – так, что понимаешь, что речь идет о социалистическом пользовании собственностью: «Общее – значит ничье, оно подлежит в лучшем случае наплевательскому отношению, в худшем – разворовыванию в частное. Бережное отношение и качественная работа возможны лишь там, где человек видит явную и непосредственную выгоду для себя от собственного труда. Можно долго сетовать на то, как это плохо – но сетования не изменят сути: такова психология современного человека. Поэтому, в целях максимальной отдачи – подавляющее большинство собственности должно быть частной; подавляющее большинство рабочих мест должно быть в частном секторе.

Никакие переделы собственности – недопустимы, они подрывают уверенность в завтрашнем дне у тех, кто способен делать хоть какие-то вложения в этот самый завтрашний день (в отличие от людей, живущих лишь днем сегодняшним). Психология проста: если каждый будет знать, что завтра все опять смогут «отнять и поделить» - никто не рискнет строить какие-либо долгосрочные проекты (а на «однодневках» ни одно государство долго не протянет), ибо какой смысл вкладывать свои силы и время в то, что завтра кто-то сможет попросту отнять?»

Послушайте, дорогой друг, но ведь наивысшая сохранность собственности именно в условиях социализма! Получил человек квартиру – она уже навсегда его. Получил пенсию – она двадцать лет без перемен, как и цены…

Капитализм вовсе не хранитель частной собственности, а её хищный пожиратель. В нем каждый день происходят банкротства – «…какой смысл вкладывать свои силы и время в то, что завтра кто-то сможет попросту отнять?».

В нем происходят слияния и поглощения.

В нем доступное вчера становится недоступным сегодня (рост цен, рост квартплаты, заставляющий меняться на меньшее жильё, что для брежневизма просто за пределами фантазии).

При капитализме постоянно могут «отнять и поделить» - при чем не особым указом, а в текущем, рабочем, будничном порядке...

Грей говорит, что «бережное отношение и качественная работа возможны лишь там, где человек видит явную и непосредственную выгоду для себя от собственного труда». Но это возможно только при социализме с его гарантиями человеку труда.

В том-то и дело, уважаемый Грей, что при капитализме никто не может ясно видеть «явную и непосредственную выгоду для себя от собственного труда». Рынок, батенька! Вы пыхтели, старались делали – ещё и в долгах остались! Я сам знаю человек двадцать, которые трудились день и ночь, вложили гору денег в дела, оказавшиеся в итоге убыточными. Некоторые из них даже рыдали у меня на плече: им попробуйте растолковать, какую «явную и непосредственную выгоду для себя от собственного труда» они получили в мире частнособственнического рынка!

Отрадно, что Грей понимает катастрофическую затратность капитализма. Он пишет: «Самый простой способ делать дешевую колбасу – это делать ее из человечины.» Поэтому не стОит ставить дешевизну колбасы (в широком смысле – вплоть до баллистических ракет) во главу угла, а стОит – счастье человеческое, удовлетворение его своей жизнью».

Поясню для тех, кто не понимает, о чем Грей говорит, когда говорит о дешевизне социализма, которая не всегда хороша. Дело в том, что капитализм движется методом проб и ошибок, слепых исканий. Изготовлено, скажем 150 пар обуви, а купили только 100. 50 – хлам, которому место на свалке. Те, кто произвел 50 плохих пар обуви – банкроты. Поделом им? Но, друзья, энергия, человекочасы труда, сырьё на 50 пар мусора затрачены были, этого уже никуда не списать. Вместо того, чтобы заниматься делом, люди (себе на горе) занимались хернёй. Они переводили ресурсы на продукт, который никому не нужен.

Возьмем дефицитный социализм. Нужно 100 пар обуви, а сделали 90. Плохо? В определенном смысле да, но ни сантиметра кожи, ни минуты труда, ни киловатта энергии ВПУСТУЮ не было потрачено. Все сделанное служит людям.

В идеале должно производится ровно столько, сколько заказано людьми. Это не очень удобно для потребителя – нельзя, как свинье в мусоре, порыться в куче товаров, чтобы выбрать себе на особый извращенный вкус... 

Но тут вступают в силу неумолимые факторы ЭКОЛОГИИ. Земля, друзья, не резиновая. Нас больше – а она больше не становится. Ресурсы планеты далеко не бесконечны, а другой планеты у нас нет.

Нельзя ВПУСТУЮ переводить нефть и уголь, кожу, ткань и плодородие почв, человеческий труд только ради того, чтобы какая-то придирчивая и разборчивая свинья порылась со всем удовольствием в горах доступного товара, отбраковав из него половину.

Мы должны и обязаны производить ровно столько, сколько нам необходимо для жизни. И чем аскетичнее мы будем в этой жизни – тем лучше для нас и для будущего. Человечество неизбежно придет ко всеобщему Госплану – помучается ещё с либеральными экспериментами, и придет. Потому что даже сторонники частного рынка, такие как Грей, описывают в итоге, если задуматься, чистой воды социализм!

Вазген АВАГЯН, специально для ЭиМ.; 29 октября 2012

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ

    ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ Я предлагаю всерьёз подумать о таком затёртом и расхожем выражении, как «корни человека», «мои корни». Что оно означает? Только ли происхождение человека, только ли его безвозвратно ушедшее прошлое, не имеющее никакого отношения к настоящему, ко дню сегодняшнему? Тот, кто мыслит связно, понимая причинно-следственные связи, никогда с таким не согласится. Прошлое диктует настоящее и будущее. «Корни» человека – это вся та совокупность, которая держит человека на родной земле и ПИТАЕТ его. Ведь это очевидная функция корней – удерживать и питать. Недаром зовут космополитов «перекати-полем», сравнивая с растением, оторвавшимся от корней…

    Читать дальше
  • В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ?

    В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ? ​Мыши очень любят сыр. Но делать сыр они не умеют. Если мышей посадить в бочку с сыром, они сперва съедят весь сыр, потом начнут нападать друг на друга, а в итоге все передохнут в пустом и замкнутом пространстве. Если бы на Земле не было людей – то мыши никогда не попробовали бы сыра. Его просто не появилось бы, потому что возникновение сыра – это сложная цепочка ОБОСНОВАННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ.

    Читать дальше
  • ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ

    ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ Говоря в трёх словах, фашизм – это идея радикального скотства. Но поскольку такие три слова похожи на ругательство, а ругаться не входит в наши планы, то придётся их развернуть. В глубинной основе фашистского движения лежит радикальный отказ от «химер сознания» - высоких, невещественных идей, связанных с сакральными образами и священными представлениями. Отказ идёт в пользу вещественных и грубо-материальных, ощутимо-плотных явлений. И за счет этого очищенная «верхняя полочка» сознания оказывается заполнена грубыми зоологическим отправлениями, которые теперь «исполняют обязанности» высших ценностей и духовных идеалов.

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношении каждого конкретного человека — А. Прокудин.