Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 56,3131 руб.
  • Курс евро EUR: 61,5052 руб.
  • Курс фунта GBP: 72,1258 руб.
Апрель
пн вт ср чт пт сб вс
          01 02
03 04 05 06 07 08 09
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30

НАСЛЕДСТВО И ПОСЛЕДСТВИЯ…

НАСЛЕДСТВО И ПОСЛЕДСТВИЯ… Понятно, что о вкусах не спорят. Одному нравится жить в предсказуемом и безопасном обществе, другому же подавай риск и драйв борьбы со стихиями. Однако вопрос о социализме – давно перерос рамки выбора образа жизни и превратился в вопрос выбора между жизнью и смертью. Шутить далее с внезапностью непредсказуемых стихий мы не только не хотим, но уже и не можем.

Если 300 тыс. архантропов могли пастись на подножном корму в доисторические времена, то 7 млрд. человек такой «роскоши» себе позволить не могут. Социализм необходим уже не как этический и эстетический выбор, а как средство выживания человечества. Не защитим силами планирующего разума экономику от свирепых порывов безмозглых стихий – не сохраним ни жизни, ни достигнутого уровня прогресса.

Поэтому ПОТРЕБНОСТЬ В СОЦИАЛИЗМЕ РАСТЁТ ПО ВОСХОХОДЯЩЕЙ ЛИНИИ, не только в каждом веке, но и каждый год. Малейшая задержка с переходом к рациональному распределению сил и средств человечества может стоить миллионов и миллиардов жизней. И уже стоит – на планете, где около миллиарда голодающих самым жестоким образом!

Понятная и рациональная, проектная экономика планируемого роста и гарантированного обеспечения. Экономика, управляемая разумом – а не порывами стихий.

Такую экономику уже создали до Ленина канцлер Бисмарк[1] и его консультант, великий экономист Вагнер[2], её применяли Рузвельт и Кейнс (кстати, оба большие друзья СССР), её наработки были задействованы при строительстве скандинавских «социализмов» и т.п.

Одним из вариантов (может быть, и не самым удачным) – экономики планового роста и гарантированного потребления был и СССР. То есть эта здоровая основа советского проекта не была уникальна; а вот многие бешенства и паясничества леваков были именно уникальны для советского опыта, ибо более нигде не встречались в государственном масштабе.

Эти левачества и бешества не укрепляли своей «уникальностью» советский проект, а наоборот, дискредитировали его, и вместе с ним – саму идею рационально построенной экономики, управляемой из планового центра и работающей на всех, а не на кучку всех надувших аферистов (как либеральная модель, кстати, до 90-х годов чуждая и странам развитого Запада). 

То есть нам опыт Бисмарка и Вагнера важнее опыта Ленина, и даже – о, ужас – самого Сталина, потому что Бисмарк справился с задачей с меньшими потерями, чем даже сам великий Сталин.

Ленин с задачей вообще не справился, а Рузвельт с Кейнсом отсиделись за спиной Сталина, сумевшего отстоять ХХ век от первобытной дикости и давшего возможность отсидевшимся вдали от войны англосаксам смастерить довольно приличный экономический уклад.

Нас категорически не устраивает Ленин, который валит памятники истории и культуры бодрее любого майдауна, Ленин, разоряющий храмы, Ленин, на пустом месте выдумавший гигантскую «Украину» (что нам сегодня отрыгается – мало не покажется)и т.п.

Всё это левачество, которым советский опыт оброс, как корабль ракушками, должно быть тщательно счищено с бортов, дабы впредь не позорить нашей нации.

То есть задача стоит двуединая: одной рукой отразить энтропию либерального безумия, другой – воспрепятствовать леваческим извращениям вновь проникнуть в нашу жизнь на плечах популярности советского прошлого. Эта ностальгия понятна, близка нам – но оттого она опасна, и, может быть, даже опаснее полностью маргинализированного, всенародно осмеянного либерального клептократизма. Ибо с ним всё ясно, а вот с левачеством ещё разбираться и разбираться…

Советская экономика во многом повторяла систему Бисмарка-Вагнера, корректировала её в соответствии с новыми временами и требованиями новой эпохи, в чём-то её превзошла (несомненно), а в чём-то и испортила.

Но нам важно не это, а то, что ОСНОВЫ нашего социализма уже заложены Бисмарком и Вагнером в виде, повторюсь для запоминания: ПЛАНОВОГО РОСТА И ГАРАНТИРОВАННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ. Ничего больше нам, в сущности, от эпохи социализма не нужно, в плановом росте и гарантиях потребления заложен весь его позитивный заряд.

А нам говорят – нет, этого мало, нам обязательно нужно забрать с собой в будущее и все эти «огневушки-поскакушки», в советской версии проектной экономики прилагавшиеся к «реальному социализму».

И наступает момент, в который культ Ленина, его авторитет и наследие, начинают работать ПРОТИВ НАС, на стороне либералов, и ленинизм оказывается востребован именно с той, враждебной стороны, как «духовно-близкий» к сокрушительному воровскому «реформаторству»…

В момент открытия ультра-либеральной партии «Правое дело» сразу несколько её авторитетов отметились на ниве антирелигиозности[3]

Либералы, клептофилы создали даже отдельную партию – «Россия без мракобесия». Активный её активист – златоуст капиталистической клептофилии А. Никонов, ненавидящий социализм так, что аж зубами хрустит при слове «социализм». 

Он, кстати, отмечал, что борьба с религией – единственное хорошее, что было (для него) в советском периоде. Остальное, мол, дрянь, а вот что попов гоняли – хорошо. 

И вообще выдвинул (вполне, кстати, адекватную) теорию о неразрывной связи религиозности с социалистической ориентацией. Мол, освободить человека до конца от заботы о ближних можно только освободив его до конца от страха и любви к несуществующему Абсолютному совершенству…

Теперь, после всех антиклерикальных излияний клептофилов, включая и «популярного» Чубайса – откроем статью «О ЗНАЧЕНИИ ВОИНСТВУЮЩЕГО МАТЕРИАЛИЗМА»[4] В. И. Ленина, впервые опубликованная в жури. «Под знаменем марксизма» (1922, № 3).

Ее называют ленинским философским завещанием.

Большое значение Ленин придавал союзу философов-марксистов с последовательными материалистами, не принадлежащими к партии коммунистов, с представителями естествознания, которые склоняются к материализму.

Без этого, мол, материализм не может быть последовательным и воинствующим.

В комплексе задач по формированию науч. мировоззрения у трудящихся Ленин выделил две: неуклонное разоблачение классовой сущности теорий «дипломированных лакеев поповщины», в какой бы области (социологии, религиоведении и т. д.) и под какой бы вывеской они ни выступали; систематическую пропаганду воинствующего атеизма, сочетающуюся с научными исследованиями в области религии. Отметив имеющиеся здесь недостатки, Ленин говорит, что «самое важное» - пробудить массы от «религиозного сна», суметь заинтересовать их «сознательным отношением к религиозным вопросам и сознательной критикой религии».

С этой целью Ленин советовал Давать массам самый разнообразный атеистический материал, издавать все самое ценное из мировой антирелигиозной литературы, прежде всего антирелигиозную публицистику 18 в.

На примере работ А. Древса и Р. Ю. Виппера Ленин обосновывал целесообразность той или иной формы «союза» с буржуазными критиками религии.

Совершенно очевидно, что речь идёт на современном этапе о союзе Ленина с Прохоровым, Никоновым, Гозманом и Чубайсом с Иноземцевым. Признавая разногласия с ними, правоверный ленинист обязан признать, что они суть есть «меньшее зло», нежели «дипломированные лакеи поповщины»[5].

Тех самых «дипломированных лакеев поповщины», без коих, кстати говоря, забота социалиста о ближних теряет всякий смысл. И превращается не более, чем в бессмысленную, вредную борьбу предрассудка с эволюцией человеческого вида!

Мне трудно сейчас сказать – какую именно личную травму и драму перенесла психика Ленина, если он пришел к такому мракобесию в рамках социалистического движения, но это именно ЛИЧНАЯ драма, к борьбе идей не имеющая никакого отношения.

Антиклерикализм Чубайса и Прохорова, Никонова и Гозмана – как повод вступить с ними в союз (ленинский знаменитый «союз с Древсами) – заставляет нас говорить о том, что ленинское наследие сегодня «стреляет по своим», причем с вражеской баррикады.

Более ранний предшественник Ленина, К.Маркс (кстати, оставивший очень мало практических рекомендаций по построению именно социализма) – перешел на позиции оголтелого атеизма примерно в 1843-44 годах.

Именно к этому времени относится его работа «К критике гегелевской философии права. Введение». Она и отразила важный этап в духовном развитии К. Маркса - окончательный переход его на позиции материализма и атеизма, явилась важным этапом в формировании его антинаучно-атеистических взглядов. Вместо того, чтобы думать и описывать ТЕХНОЛОГИИ ПОСТРОЕНИЯ СПРАВЕДЛИВОГО ОБМЕНА И ПЛАНОВОГО ХОЗЯЙСТВА, так нужные строителям нового общества, Маркс тратил бездну времени на характеристики религии. Занимаясь, прямо скажем, не делом, а какой-то ерундой, он писал словно в горячечном бреду: «религия - фантастическое отражение в голове человека социальной действительности», «религия есть самосознание и самочувствование человека, который или еще не обрел себя, или уже... потерял» (т. 1, с. 414).

Маркс по-новому объяснил материалистическое положение: «человек создает религию», показал, что человек не только биологическая особь, но что человек — это «мир человека, государство, общество. Он показал, что это государство, это общество порождают религию, превратное мировоззрение, ибо сами они - превратный мир» (там же).

Общество, по Марксу, не только трансформирует религию, но и порождает ее.

Это полностью исключает признание за религией какой-либо трансцендентной сущности. "Религия отражает общественное бытие".

Есть ли на основании этого право сделать вывод, что итоге своих умствований Маркс предложил создать общество, которое не отражалось бы в зеркалах? Так сказать, общество-вампира?

Потому что только вампиров, упырей и вурдалаков «решительная борьба с религией» в итоге и порождает. Общество, которое не отражается в зеркале (кстати, блестящая, но не понятая автором аллегория!) – менее всего будет заинтересовано в справедливом распределении материальных и духовных благ.

Логика напрочь отказала Марксу: Если «государство, общество - превратный мир» то они, по теории отражения, порождают не просто религию, а превратную религию. Если бы Маркс сказал так, то он был бы логичен: извращенной жизни сопутствует всё извращённое, в том числе и извращённая религия. Но из этого следует, что жизни полноценной сопутствует всё полноценное, в том числе и полноценная религия! А не пустота же, в конце концов, на месте отражения!

Например, извращённые государство и общество порождают извращённую науку (мораль, экономику и т.п.). Означает ли это, что полноценные государство и общество должны отказаться от науки вообще, морали вообще, экономики вообще?! Если в извращённом обществе что-то было извращено – его нужно выправить, а не уничтожать. Казалось бы – азбука логики. Но не для Маркса, одержимого чуждой социализму идеей богоборчества…

«Упразднение религии, как иллюзорного счастья народа, есть требование его действительного счастья» (Там же, у Маркса, с. 415). В этой работе дана также знаменитая формула, которую В. И. Ленин охарактеризовал как краеугольный камень всего миросозерцания марксизма в вопросе о религии: «Религия есть опиум народа» (там же).

Всякий человек, стремящийся к социализму, должен сперва решить для себя – что такое социализм, и какие цели преследует его построения в конкретном случае? Если понимать социализм, как смену неразумного разумным, нерационального-рациональным, опасного – безопасным, вредного и убийственного – полезным и жизнеутверждающим – тогда мы говорим об одной модели.

Если же понимать переход к социализму как погром и хулиганство, как надругательство над чужими (и вчерашними своими) святынями, как выдумывание несуществующих «наций и народностей» на территории реальных народов и государств, как всякого рода беснования и распущенность – то это, конечно же, совсем другая модель. И я прекрасно понимаю (и разделяю) ярость критиков социализма – если они имеют в виду вторую, а не первую модель.

Социализм – это не смена архаичной избы традиционализма на тифозный барак содомитов. Социализм – это смена архаичной избы традиционных укладов на прекрасное и со всеми удобствами многоэтажное здание в лучших традициях мировой архитектуры.

Не понимая этого, не понимая гибельности сплетения и смешения идей содомитского барака с прекрасным зданием - мы вообще ничего не поймем в бурях ХХ века, перешедших по наследству в наш век.


[1] Основные черты германской модели социализма по «модели Бисмарка»:

Сохранение и воспроизводство квалифицированных работников — при наступлении социальных рисков система соцзащиты должна обеспечить достигнутый работником уровень, качество жизни и социальный статус. Размер взносов и выплат предполагает замещение зарплаты при наступлении страхового случая и качественной медицинской помощи.

Соблюдение интересов работников и работодателей — страховая нагрузка распределяется на паритетной основе. Размер пенсий и пособий зависит от зарплаты, размера страховых платежей и трудового стажа.

Демократичность и прозрачность финансовых потоков — социальное страхование по отдельным рискам обеспечивают товарищества взаимного страхования, где представители работодателей и работников определяют размеры тарифов и организуют управление работой исполнителей (страховщиков).

Использование как универсального, так и дифференцированного подхода: одинаковые доли отчислений на социальное страхование для всех категорий занятых сочетается с системой гибких тарифов, дающихвозможность возмещать затраты на преодоление последствий социальных или профессиональных рисков.

[2] Именно Адольф Вагнер добился первым (и, кстати, без большой крови) больших успехов в деле построения РЕАЛЬНОГО СОЦИАЛИЗМА, ещё до Первой мировой войны и экспериментов Ленина. Он стал одним из наиболее значимых экономистов своего времени. Вплоть до Первой мировой войны предложения и проекты Вагнера по кредитно-денежной политике в Германии были основными ориентирами для центральной банковской системы и финансовой практики.

Адольф Вагнер разработал основные положения доктрины социального страхования, на базе которых были приняты законы о формировании институтов обязательного социального страхования в Германии в 1882—1890 годах. Вагнер обосновал необходимость законодательного установления имущественной ответственности работодателей за вред, причиненный жизни и здоровью рабочих. Он же вывел «закон Вагнера», в соответствии с которым государственный бюджет и его расходы должен расти по мере развития прогресса и производительных сил: иначе (если бюджет сокращается) – рост производительных сил, в том числе и в частном секторе, идёт вспять.

Адольф Вагнер считается одним из самых выдающихся экономистов эпохи Бисмарка. Кроме того, он является одним из самых ярких представителей школы государственного социализма (нем. Staatssozialismus), объединяющей постулаты экономической науки и социальной политики (вместе с Густавом фон Шмоллером).

[3] Так новоизбранный тогда лидер партии Михаил Прохоров заявил: "Пусть Церковь занимается тем, чем она должна заниматься, — духовной жизнью, а мирскими делами займемся мы сами". Позже он тоже высказывался в этом духе, и даже гораздо более жёстко. Другой лидер партии Леонид Гозман призывает совсем к другому - к занятию мирскими делами: "Я бы хотел, чтобы крупнейшая Церковь моей страны – Русская Православная Церковь - защищала слабых от произвола сильных, чтобы она реагировала на жестокость и несправедливость властей, чтобы в конфликте человека с государственной машиной она всегда была на стороне человека. Я бы хотел, чтобы Церковь не стояла в стороне от тех проблем, которые волнуют людей, от тех конфликтов, которые ставят – уже поставили – под угрозу мир в нашей стране." Экономист Иноземцев хоть и не состоит в партии, но ей "сочувствует, и даже сопутствует", в стиле классического воинствующего безбожника гремит: «Попам не место в школах, в армии, государственных учреждениях.». (под аплодисменты кстати)

[4] Атеистический словарь/Под общ. ред. М. П. Новикова.- М.: Политиздат, 1986 г.

[5] Еще в июне 1909 года Лениным было проведено совещание редакции «Пролетария» и один из пунктов этого собрания был осуждение «богостроительства» в партии — когда некоторые члены партии утверждали, что религиозное мировоззрение может быть полезно. Большинством голосов совещание осудило не только саму религиозность, но даже и всякие оправдания религиозности или оправдания полезности религии. Совещание проходило в Париже.

Александр Леонидов; 20 февраля 2015

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ?

    В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ? ​Мыши очень любят сыр. Но делать сыр они не умеют. Если мышей посадить в бочку с сыром, они сперва съедят весь сыр, потом начнут нападать друг на друга, а в итоге все передохнут в пустом и замкнутом пространстве. Если бы на Земле не было людей – то мыши никогда не попробовали бы сыра. Его просто не появилось бы, потому что возникновение сыра – это сложная цепочка ОБОСНОВАННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ.

    Читать дальше
  • ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ

    ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ Говоря в трёх словах, фашизм – это идея радикального скотства. Но поскольку такие три слова похожи на ругательство, а ругаться не входит в наши планы, то придётся их развернуть. В глубинной основе фашистского движения лежит радикальный отказ от «химер сознания» - высоких, невещественных идей, связанных с сакральными образами и священными представлениями. Отказ идёт в пользу вещественных и грубо-материальных, ощутимо-плотных явлений. И за счет этого очищенная «верхняя полочка» сознания оказывается заполнена грубыми зоологическим отправлениями, которые теперь «исполняют обязанности» высших ценностей и духовных идеалов.

    Читать дальше
  • ТЕОРИЯ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА

    ТЕОРИЯ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА Говоря о проблеме частного предпринимательства, мы должны разъяснить те стороны вопроса, которые не понимали коммунисты, и не понимают либералы. КПСС после Сталина (подчеркиваем – ПОСЛЕ Сталина) вообще обходилась без частного предпринимательства, что и сделало систему в определённом смысле инвалидом, и предопределило во многом её крах. Либералы же – напротив, думают заполнить всё и вся частным корыстным интересом, думая, что «тут-то и жизнь хорошая начнётся». Но жизнь устроена не так, как думают коммунисты. И не так, как думают либералы. Истина – оказалась между двух основных стульев, на которые сел ХХ век…

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношении каждого конкретного человека..