Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 56,7560 руб.
  • Курс евро EUR: 63,6689 руб.
  • Курс фунта GBP: 73,0677 руб.
Май
пн вт ср чт пт сб вс
01 02 03 04 05 06 07
08 09 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31        

​ПОЛИТОЛОГИЯ КЛЕПТОКРАТИИ

​ПОЛИТОЛОГИЯ КЛЕПТОКРАТИИ Новый мир – мир упорядоченной и регламентированной плановым хозяйством экономики, мир ноосферы – побеждал в силу объективных причин. Темные силы старого мира, вчистую проигрывая историческую битву, сделали неожиданный, чреватый концом цивилизации ход: они обратились за помощью к тем, кого традиционно чурались и избегали властители всех эпох и систем. Ставка была сделана на воровской элемент, на криминальное подполье подонков общества, которым доверили формирование и защиту нового типа власти…

В мире стремительно формируется клептократическая какократия – «власть худших». Силы реакции оценили одно важное свойство уголовников – их свободу от якорей даже самой элементарной порядочности. В борьбе с мировым социализмом возникла жуткая идея – выставить против ростков нового мира уголовный, мафиозный сброд, «разобраться» с прогрессивными течениями методами бандитской солидарности.

И они повсеместно пришли во власть: криминальные группировки, не отягощенные никакими «правовыми условностями» или «иллюзиями прекраснодушия». Криминальные группировки с их террористическими методами укрощения населения и абсолютно звериным, животным хищничеством.

Сама по себе идея перенести уголовную субкультуру, нравы криминального антисистемного подполья в центр общественного влияния – была весьма и весьма асимметричным ответом реакционных сил на вызовы времени. Она требовала дьявольской изворотливости, немалой смелости – потому что власть, доверившая свою охрану неприкрытому бандитизму, самому заурядному и типовому криминалу - многим рисковала и рискует.

Безусловно, криминальный террор, тотальное совмещение политической власти с организованной преступностью (до полного их слияния) – очень эффективный инструмент подавления. Бандитизм и уголовщина расправляются с противниками без бумажной волокиты и всяких формальностей. В то же время, ворьё – асоциальный элемент, а значит, общество, руководимое ворьём – бесперспективно, обречено на угасание и распад.

В наиболее законченном виде диктатура асоциального элемента, диктатура самого низкопробного криминала (по воровской терминологии – «беспредельщиков») представлена на Украине.

Именно там достигли предельной остроты как террористическая эффективность бандитизма, заменившего собой гос-аппарат, так и его воинствующие антикультура, антисозидательность, античеловечность.

У власти нового типа остались только две опоры: воры и социальные дегенераты...

Приходится говорить уже об особом, сплочённом и мощном, «воровском классе», который представляет из себя единственную силу в деклассированном и психически-контуженном постсоветском обществе.

Трагедия наша в том, что любой человек, который что-нибудь может сделать – при этом вор, а кто не вор – ничего сделать не может (если не считать плача и стучания касками об асфальт). Новейшее время выявило полнейшую несостоятельность всех социальных групп, кроме криминальной орг-преступности.

Эта политическая реальность объясняет «странности» по обе стороны восточной украинской границы. Что касается Путина, то он, как выдающийся государственный деятель нашего времени, не может не понимать бесперспективности звериной хищности ворья в роли правящего класса. Поэтому, с одной стороны, Путиным предпринимаются действия против всевластия «олигархов» (т.е. наиболее крупных по масштабу хищений воров). Но с другой стороны Путин, как реалист, прекрасно понимает, что всякая консолидация воровского класса против верховного правителя будет означать для него политическую (и, наверное, не только политическую) смерть.

Причина – в КЛАССОВОЙ ГЕГЕМОНИИ воровского класса, абсолютно превосходящего по силе и организованности все остальные слои и прослойки общества.

Никто, даже Путин с его рейтингами, не может в лоб противостоять КЛАССУ-ГЕГЕМОНУ, а таковым в РФ по прежнему остаётся воровской класс, сплочённый и хорошо организованный криминал. Отсюда и двойственная политика Путина, направленная на раскол и расщепление правящего класса (ворья) – попытки Путина совместить атаку на наиболее наглых воров с уступками и подкупом более умеренных и политически-лояльных воров.

Путин остаётся у власти только до тех пор, пока российский криминалитет расколот и разные его фракции противоборствуют друг с другом. Попытайся Путин покончить со всем ворьём разом – его политическая карьера в тот же день окончится.

Выделяя из воровского класса «патриотическую часть», подбадривая эту часть безнаказанностью и амнистиями, Путин в то же время лихорадочно ищет себе новую опору, которая могла бы заменить гегемонию криминала.

Трагизм ситуации подчеркивает Украина – та же самая Россия по всем параметрам, но без Путина.

Антиворовское восстание дончан выявило и героев и мучеников сопротивления честных людей воровской власти. Поддержка со стороны России, её гражданского общества – даёт украинскому народу шанс избавиться от гегемонии криминала. В какой степени он воспользовался этим шансом?

Увы, тут всё прискорбно и говорит о большой социопатологии. На одного героя донецкого сопротивления приходится более 10 приспособленцев, прислуживающих воровской власти, неспособных даже в благоприятной ситуации «развернуть штыки» или дезертировать. Власть «паханата» на Украине – достаточно тверда. Конечно, нужно быть крайней степени дебилом, чтобы не видеть: Порошенко, Коломойский, Яценюк, Тимошенко – лишь обнаглевшее ворьё и ничего, ровным счетом, больше. Безусловно, и военнослужащие укро-армии, и наемники карательных батальонов прекрасно это понимают. Война с ДНР и ЛНР – это война за упрочение и ужесточение криминального, воровского правления на Украине.

Откуда же тогда такая покорность простых людей перед ворьём? У неё две основных причины. Первая – страх, убеждённость в том, что «мафия бессмертна», а криминал – непобедим, и потому сознательный отказ от всякого сопротивления воровской власти. Люди могут ненавидеть воровскую гегемонию, страдать от неё – но всё же подчиняются ей, «а то хуже будет».

Вторая причина – глубокое разложение социопсихики масс, мечта значительной части населения о вхождении в криминалитет, о том, что воры поделятся лично с ними ворованными деньгами. Это делает служение киевской ОПГ не только вынужденным, но и добровольным, заискивающе-услужливым.

Именно поэтому глупцы и разложенцы, имея шанс повернуть оружие против самого страшного своего врага (постсоветской криминальной олигархии) – не делают этого, и даже наоборот, пытаются препятствовать тем, кто не побоялся бросить ворью открытый вызов.

Несомненно, что российское общество недалеко ушло от украинского, и здесь тоже на стороне ворья по слабости, запуганности, глупости или жадности окажется значительная часть населения, неисчерпаемый резервуар пушечного мяса для денежных нанимателей.

Мистика истории России заключается в том, что её правители – Владимиры – вынуждены на своем историческом этапе решать задачу избавления от варягов (военизированных наемников-мародёров). Именно такую задачу долго и сложно решал поставленный варягами в Киеве Владимир I Креститель: варяги были силой и опорой князя, но князь симпатизировал трудовому славянскому элементу, и в итоге добился возникновения великой славянской Руси, постепенно избавляясь от варяжской зависимости.

Приватизаторы ельцинизма – варяги нашего времени. Они поработили трудовой славянский элемент, который не считают за людей, и они – пока, к сожалению, единственная реальная опора власти. Лавируя между мечтой о русской России и реальностью клептократии, слишком сильной, чтобы быть отмененной в один день, Владимир II ведет сложнейшую партию политической игры.

И надежды человечества, поглощённого мировой клептократией – связаны только с успехом этой игры, в которой всё пока зыбко и неоднозначно…

Николай ВЫХИН, специально для «ЭМ»; 30 апреля 2015

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ

    ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ Я предлагаю всерьёз подумать о таком затёртом и расхожем выражении, как «корни человека», «мои корни». Что оно означает? Только ли происхождение человека, только ли его безвозвратно ушедшее прошлое, не имеющее никакого отношения к настоящему, ко дню сегодняшнему? Тот, кто мыслит связно, понимая причинно-следственные связи, никогда с таким не согласится. Прошлое диктует настоящее и будущее. «Корни» человека – это вся та совокупность, которая держит человека на родной земле и ПИТАЕТ его. Ведь это очевидная функция корней – удерживать и питать. Недаром зовут космополитов «перекати-полем», сравнивая с растением, оторвавшимся от корней…

    Читать дальше
  • В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ?

    В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ? ​Мыши очень любят сыр. Но делать сыр они не умеют. Если мышей посадить в бочку с сыром, они сперва съедят весь сыр, потом начнут нападать друг на друга, а в итоге все передохнут в пустом и замкнутом пространстве. Если бы на Земле не было людей – то мыши никогда не попробовали бы сыра. Его просто не появилось бы, потому что возникновение сыра – это сложная цепочка ОБОСНОВАННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ.

    Читать дальше
  • ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ

    ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ Говоря в трёх словах, фашизм – это идея радикального скотства. Но поскольку такие три слова похожи на ругательство, а ругаться не входит в наши планы, то придётся их развернуть. В глубинной основе фашистского движения лежит радикальный отказ от «химер сознания» - высоких, невещественных идей, связанных с сакральными образами и священными представлениями. Отказ идёт в пользу вещественных и грубо-материальных, ощутимо-плотных явлений. И за счет этого очищенная «верхняя полочка» сознания оказывается заполнена грубыми зоологическим отправлениями, которые теперь «исполняют обязанности» высших ценностей и духовных идеалов.

    Читать дальше

Свобода - более сложное и тонкое понятие. Жить свободным не так легко, как в условиях принуждения. — Томас МАНН.