Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 57,5118 руб.
  • Курс евро EUR: 67,8927 руб.
  • Курс фунта GBP: 75,5302 руб.
Октябрь
пн вт ср чт пт сб вс
            01
02 03 04 05 06 07 08
09 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31          

СВОБОДЫ И НЕОБХОДИМОСТИ

СВОБОДЫ И НЕОБХОДИМОСТИ ​Мне очень нравится, и я очень приветствую, когда наши оппоненты – в том числе и либералы (и в первую очередь они) – перестают идиотствовать и начинают говорить понятным, нормальным человеческим языком. Каждая такая публикация (в которой либерал не паясничает, не жонглирует пустыми словами, а искренне пытается найти истину) – для меня на вес золота. На самом деле их маловато: либералы логически рассуждать не приучены, и лишь молодёжь из их числа, ещё не испорченная «заезженностью пластинки» - пытается понять Россию, рассуждая здраво и достаточно адекватно. Одна из таких работ – статья Олеси Захаровой, аспиранта печально известной НИУ ВШЭ, в ведущей газете либералов «Ведомости».

Олеся обладает свежим и ясным умом, она не зашорена штампами и, кроме того, она очень эрудирована. В своем исследовании она приводит весьма серьёзный аппарат ссылок, что делает её работу ценной и для ученых иных школ и направлений. Пытаясь понять Россию, Олеся пишет: «То, что европейцы называют нарушением прав человека, среднестатистический россиянин считает защитой безопасности людей».[1]

Это замечательная заявка для начала серьёзного и доброжелательного разговора в поисках истины. Автор раскрывает её убедительно: «На Западе многие не понимают, почему действующий политический режим поддерживается столь большим процентом российского населения, хотя его права открыто этим режимом нарушаются. Но среднестатистический россиянин воспринимает то, что европейцы называют нарушением прав человека, как защиту людей и обеспечение их безопасности. Это звучит парадоксально, но в действительности — закономерное следствие патерналистского дискурса, активно воспроизводимого властями и легко укладывающегося на благодатную почву ностальгии россиян по советским ценностям».

Здесь важно поставить первую «галочку» и спросить автора: как так получилось, что «столь большой процент» россиян "испытывает" констатируемую автором "ностальгию по советским ценностям"?

Ведь, согласитесь, многоуважаемая Олеся, так просто это не случается. 

Далеко не по любому прошлому мы ностальгируем, тем более через четверть века. Есть такое прошлое, которое хочется забыть, как страшный сон, а есть такое прошлое, которое жжет через годы огнём ненависти.

Примеров – не счесть. Например- 90-е. Они прошли, но никакой ностальгии по ним близко не наблюдается. 

Будь советский период «чёрной дырой» - как вам, либералам, кажется - он не мог бы вызывать ностальгии у «столь большого процента» «освобожденного», и отнюдь не радующегося «освобождению» населения. Согласны?

Будучи человеком очень образованным, Олеся Захарова рассматривает не просто отдельные заявления В.Путина, а весь контур его дискурса. В частности, она не забыла, что патернализм начал проглядывать у Путина только с 2012 г.

«В предыдущие сроки президентства Путин чаще говорил о необходимости обеспечения прав и свобод человека и гражданина, а в предвыборной кампании — 2012 он вводит в дискурс концепцию «защиты»[2]… Этот дискурс закрепился в дальнейшей риторике президента. Ключевыми категориями выступлений нынешнего срока, посвященных правам человека, стали «угрозы», «риски», «безопасность», «защита людей и нравственности»[3].

Составленная Олесей подборка цитат на эту тему представляет большую и внепартийную научную ценность. Однако, сказав «А», необходимо и договаривать «Б», и далее по алфавиту.

В 2012 году Путину стукнуло 60. Олеся очень молода, и ей не слишком понятно, что пожилые люди не склонны меняться. 

В 60, когда жизнь уже на закате, трудно заставить себя меняться. Почему же Путин захотел измениться?

Ответ прост: он не хотел и не хочет. Он доселе ходит поклониться памятнику А.Собчаку, трубадуру западничества, и кладёт там к постаменту цветы. Вся эта «защитная» риторика Путину претила и претит. Он играет эту роль нехотя: по натуре он пацифист и человек, склонный к компромиссам взаимопонимания.

Но что-то же случилось! Олеся пишет: «Даже действия России в Крыму, оцениваемые на Западе как агрессия, объясняются Путиным необходимостью защиты и помощи людям».[4]

Я вынужден буду добавить то, о чем умолчала глубокоуважаемая Олеся.

Даже эта вялая, гедонистическая, склонная к пацифизму власть – вынуждена была «начать хоть что-то делать», напуганная темпами и масштабами РАСПАДА ОБЩЕСТВА И ЛИЧНОСТИ. 

Вначале власть не верила в ТАКИЕ МАСШТАБЫ РАЗЛОЖЕНИЯ ВСЕХ ТКАНЕЙ ОБЩЕСТВА, потом она поверила и испуганно «сосредотачивалась», потом начала пытаться что-то противопоставить ОЗВЕРЕНИЮ И ОСКОТИНИВАНИЮ, грозящему всемирным потопом захлестнуть все институты и атрибуты человеческого общества.

Олеся не права, она явно сгущает краски, когда пишет: «Практически любое действие, раздражающее власть, именуется угрозой… Проявление оппозиционных взглядов — угроза для общества, она пресекается…» и т.п. Я как раз сторонник того, чтобы так и было, но тут нежелательное явно выдают за действительное. Власть не реагирует на большую часть раздражающих её выпадов; власть не пресекает большинство проявлений оппозиционных взглядов. Пример? Пожалуйста: как я, так и Олеся не являемся сторонниками этой власти. Между тем, мы спокойно ведём свой диалог, Олеся говорит, я отвечаю – и никто с битами в масках в наши редакции не врывается. Так что власть наша, достойная многих упреков, упрека в недемократичности как раз недостойна.

Власть либеральна по максимуму – настолько, насколько себе это может позволить действующая власть, если не хочет вылететь из дворцовых окон на штыки ликующей черни. 

Для всякой актуальной власти (думаю, и «Ведомости» со мной согласятся) есть определенный предел добродушия, переходить который опасно для жизни.

Олеся сама же это иллюстрирует словами члена СФ РФ Андрея Клишаса о законопроекте, инициирующем усиление административной ответственности за нарушение законодательства об участии в митингах: «Нормы этого закона построены таким образом, чтобы защитить конституционные права и свободы наших граждан. <...> Мы должны оградить граждан от разного рода экстремистов, которые превращают эти митинги <...> в массовые беспорядки»[5].

И что тут не так? Закон должен требовать перерастания митингов в массовые беспорядки?

Помощник президента и экс-министр связи Игорь Щеголев видит многочисленные угрозы в интернет-сфере: «Мы запрещать интернет не собираемся. Но нам еще очень многое предстоит сделать для защиты интересов наших граждан, государства и бизнеса в интернете».

Опять же, какова альтернатива? Не защищать никого в интернете? А может и вообще никого нигде не защищать? Отменить полицию, суды – пусть люди сами друг с другом разбираются, как могут…

Как пишет О.Захарова, «Вовлеченные в политический дискурс, непрерывно повторяемые «обеспечение безопасности»… незаметно формируют в коллективном сознании образ власти…. Репрессивная власть предстает как помогающая и защищающая, а ограничения прав человека — как действия, направленные на благо всего общества, включая тех, кого ограничили.

При сохранении такого дискурса, писал Эделман, нарушение прав и свобод человека и гражданина не вызывает «ни протестов, ни даже сомнений в правомерности того, что делается, как у властей предержащих, так и у тех, чьи права нарушаются».

Риторика «помощи» и «защиты» (тогда как дело государства — гарантировать и соблюдать права и свободы граждан) наделяет его ролью опекуна, а граждан — ролью опекаемых, не способных самостоятельно определить, что для них хорошо, а что плохо».

Здесь – пожалуй, главный сбой в логике О.Захаровой, который необходимо обсудить думающим людям (приглашаю к диалогу и либералов, конечно). 

Если дело государства — гарантировать и соблюдать ТОЛЬКО права и свободы граждан – то как же быть с обязанностями и повинностями граждан? Их нет? Но мы прекрасно понимаем (те, кто учился хотя бы в школе) – что и права и свободы – парные понятия, не существующие без своих антонимов. Нельзя получить или иметь права – если нет никаких обязанностей. Немыслима свобода сама по себе, от всего и всех (точнее, мыслима в образе смерти). Свобода всегда бывает ОТ чего-то и относительно чего-то. Человек, получающий зарплату – несвободен от работы, а человек свободный от работы – несвободен от нужды.

Поэтому, говоря слово «свобода» мы обязаны всегда понимать, от чего именно мы откладываем свободу. Отсюда и употребление слово «свобода» во множественном числе: «свободы». Их много, «свобод» - потому что каждая освобождает от чего-то конкретного (одновременно закрепощая другим). Ни одна из свобод не предполагает освобождение от всего сразу…

Поэтому государство – каким бы либеральным-разлиберальным ни было – обязано гарантировать и соблюдать права и свободы вместе с обязанностями и повинностями. А этот аксиоматический, безусловный факт делает все мировоззренческие выводы Олеси бессмысленными. А заодно объясняет, почему «нарушение прав и свобод человека и гражданина» в определенных случаях «не вызывает ни протестов, ни даже сомнений в правомерности того, что делается даже у тех… чьи права нарушаются». Если делают то, от чего становится плохо и больно, то протесты и сомнения, конечно будут; но если всем стало лучше – то к чему протестовать?

Олеся сердится на то, что РФ «наделяет… граждан — ролью опекаемых, не способных самостоятельно определить, что для них хорошо, а что плохо». Но будь она постарше своих лет – она поняла бы, что самостоятельно определяют что хорошо, а что плохо только сомалийские пираты да афганские моджахеды. 

Дело ведь не в том, Олеся, что люди не в состоянии определить, что для них хорошо, а что плохо; а в том, что каждый, самостоятельно решая, выдумает какой-нибудь свой вариант ответа.

Один, самостоятельно отвечая на вопрос, что такое хорошо, а что такое плохо, сочтёт, что Олесе Захаровой плохо ходить без паранджи, другой сочтёт, что ей плохо быть аспиранткой, а третий посчитает, что насиловать женщин – самое, что ни на есть «хорошо». И я не думаю, что эти трое, «самостоятельно решившие вопрос», будут долго спорить с Олесей Захаровой на мировоззренческие темы. Я вот могу исписывать буковками страницу за страницей, а у них терпения не хватит…

Олесю сердит, что «…легитимизируется право государства принимать решения за граждан и определять, как им себя вести не только в публичной, но и в частной, морально-нравственной, духовной сферах. Любой, кто пытается протестовать против установленного распределения ролей или ставит под сомнение правомерность действий государства, — «неадекватный», «больной», а то и «опасен для общества».

Мне кажется, тут дело опять в юношеском максимализме очень умной и начитанной аспирантки. Жизненного опыта явно не хватает девушке. Видимо, читала она много, а вот по улицам ходила мало. 

И оттого ей кажется, что отделить «публичную» сферу от «частной, морально-нравственной, духовной» легко и запросто…

А в жизни – попробуй-ка! Где она кончается (или начинается) публичность и, соответственно, частная жизнь? Избивать женщин на улице нельзя, ибо тут публичная жизнь. А дома можно – ибо тут частная жизнь. А в подъезде? Его куда отнести?

Публичная жизнь неотделима от духовной не только географически, в пространстве. Она неотделима и в сутевой, корневой своей части. Духовная испорченность или духовная возвышенность не могут не отразиться на публичных действиях человека, и вообще всей сферы публичного.

Олеся об этом не думает. Она думает о другом: «В конечном счете дискурс защиты и помощи оборачивается для населения требованием отказаться от своих прав — свободы слова, печати, собраний. От свобод, которые дают возможность оценивать действия государства и подвергать их критике. Утрачивая эти права и попадая в еще большую зависимость от государства, народ теряет все механизмы контроля над властью и воздействия на нее».

Тут всё неправда, хоть плачь! 

Не вести «дискурс защиты и помощи» - это значит, вести дискурс «беззащитности и беспомощности». А как иначе? Логика – наука строгая: отвергая любое понятие – одновременно утверждаешь его противоположность. Полной «свободы слова, печати, собраний» нигде в мире нет, кроме Сомали, зато там – любой говорит, что вздумается, печатает, что заблагорассудится и собирается с кем угодно для чего угодно. Пока не застрелят…

«Оценивать действия государства и подвергать их критике» - вовсе не значит – обрести «механизмы контроля над властью и воздействия на нее». При Ельцине каждая собака брехала, создавая невыносимый гомон и хаос, а Ельцину было на всех наплевать, и он делал, что хотел, в буквальном смысле слова прокручивая народ через мясорубку.

Кроме зависимости от государства, которая так страшит Олесю – есть много и других форм зависимости. И на мой взгляд – они не менее страшны. Это зависимость от частных корпораций и банков, от преступных сообществ и тайных заговоров, от хулиганов и маньяков, выродков и дегенератов (на которых нет управы), от революционных группировок и парамилитаристов, от наркотиков, и, соответственно – наркомафии, от алкоголя – и соответственно, от спаивателей, и т.п.

Вряд ли Олеся Захарова прочитает мою статью («Экономика и мы» - явно не в круге чтения аспирантов ВШЭ) – но я бы очень хотел узнать её мнение насчет этих зависимостей. И насчет того – куда от них бежать, если государство (гоббсов левиафан) «уйдёт»? Верит ли Олеся Захарова в то, что все эти силы, не имеющие отношения к госвласти, будут сидеть паиньками, наблюдая уход госвласти в «ночные сторожа»?

Олеся пишет: «Сущность такого правления прекрасно определил Кант: «Правление, основанное на принципе благоволения народу как благоволения отца своим детям, есть величайший деспотизм, какой только можно себе представить», ведь при таком устройстве «уничтожается всякая свобода подданных».

Ничего прекрасного в определении Канта не вижу. Кроме любви есть только две альтернативы поведению власти: равнодушие и ненависть. 

И трудно доказать, что «Правление, основанное на принципе равнодушия (ненависти) к народу» приведёт не к деспотизму, а куда-нибудь в другое место.


[1] Олеся Захарова, «Лишение прав» из газеты «Ведомости» от 20.02.2015, №30 (3776).

[2] «Мы будем активно защищать основы нравственности в СМИ и в интернет-сфере»; «Государство должно создать условия для защиты прав и свобод граждан». Разница очень велика. Обеспечить права — значит создать условия для их реализации по вашему выбору. Защитить — значит оградить от опасности, предотвратить ваш контакт с нею (даже если она вовсе не кажется вам опасностью).

[3] В послании ФС РФ на 2013 г. президент говорил об утрате «многих нравственных ориентиров» и подчеркивал, что это «создает долгосрочные угрозы обществу, безопасности да и целостности России», поэтому закон может и должен «защищать нравственность». На встрече с членами Совета палаты СФ президент призывает провести анализ цветных революций, чтобы «оградить наших граждан от произвола различных ультрас <...> и людей с крайними взглядами» (27.03.2014). На заседании Совета по межнациональным отношениям Путин снова говорит о защите от угроз: «В мире <...> идет жесткая борьба за умы, за идеологическое и информационное влияние. Нам нужна постоянная, системная работа, которая защитила бы страну, нашу молодежь от этих рисков» (3.07.2014).

[4] «Мы должны сделать всё, чтобы помочь этим людям защитить свои права и самостоятельно определить свою судьбу. Вот за это мы и будем бороться»; «По-другому провести референдум открыто, честно, достойно и помочь людям выразить свое мнение было просто невозможно»; «И если мы увидим, что этот беспредел начинается в восточных регионах, если люди попросят нас о помощи <...> то мы оставляем за собой право использовать все имеющиеся у нас средства для защиты этих граждан» (прямая линия, 17.04.2014). Россия предстает в речах президента государством, которое заботится о своих людях в отличие от других (видимо, европейских), пускающих все на самотек: у России «даже большее будущее, чем у некоторых других стран, которые не могут позаботиться о своих молодых людях, о поколениях своих нарождающихся, о своих детях» (интервью «Радио Европа — 1», 4.06.2014).

[5] Встреча членов Совета палаты СФ с президентом, 27.03.2014.

Виктор ЕВЛОГИН, обозреватель "ЭиМ".; 20 февраля 2015

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ

    ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ Я предлагаю всерьёз подумать о таком затёртом и расхожем выражении, как «корни человека», «мои корни». Что оно означает? Только ли происхождение человека, только ли его безвозвратно ушедшее прошлое, не имеющее никакого отношения к настоящему, ко дню сегодняшнему? Тот, кто мыслит связно, понимая причинно-следственные связи, никогда с таким не согласится. Прошлое диктует настоящее и будущее. «Корни» человека – это вся та совокупность, которая держит человека на родной земле и ПИТАЕТ его. Ведь это очевидная функция корней – удерживать и питать. Недаром зовут космополитов «перекати-полем», сравнивая с растением, оторвавшимся от корней…

    Читать дальше
  • В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ?

    В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ? ​Мыши очень любят сыр. Но делать сыр они не умеют. Если мышей посадить в бочку с сыром, они сперва съедят весь сыр, потом начнут нападать друг на друга, а в итоге все передохнут в пустом и замкнутом пространстве. Если бы на Земле не было людей – то мыши никогда не попробовали бы сыра. Его просто не появилось бы, потому что возникновение сыра – это сложная цепочка ОБОСНОВАННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ.

    Читать дальше
  • ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ

    ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ Говоря в трёх словах, фашизм – это идея радикального скотства. Но поскольку такие три слова похожи на ругательство, а ругаться не входит в наши планы, то придётся их развернуть. В глубинной основе фашистского движения лежит радикальный отказ от «химер сознания» - высоких, невещественных идей, связанных с сакральными образами и священными представлениями. Отказ идёт в пользу вещественных и грубо-материальных, ощутимо-плотных явлений. И за счет этого очищенная «верхняя полочка» сознания оказывается заполнена грубыми зоологическим отправлениями, которые теперь «исполняют обязанности» высших ценностей и духовных идеалов.

    Читать дальше

Свобода - более сложное и тонкое понятие. Жить свободным не так легко, как в условиях принуждения. — Томас МАНН.