Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 58,4296 руб.
  • Курс евро EUR: 68,0822 руб.
  • Курс фунта GBP: 76,2039 руб.
Май
пн вт ср чт пт сб вс
  01 02 03 04 05 06
07 08 09 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31      

АНАТОМИЯ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ В ИСТОРИИ

АНАТОМИЯ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ В ИСТОРИИ Продолжаем публикацию глав из книги А.Леонидова "ИДЕЯ СПРАВЕДЛИВОСТИ: Происхождение. Значение. Перспективы". В 8 главе автор рассматривает фундаментальные ошибки либеральных методов в изучении цивилизации и культуры.Глава называется "Цивилизованное поведение и рецидивы дикости". На широком и многообразном материале, используя самые различные источники, от древности до современности, автор показывает, что при всей специфике разных очагов цивилизации, у неё безусловно, есть общее ядро, единое для всех цивилизованных народов. При разрушении этого ядра цивилизация распадается, растаскивается в "приватизациях" и гибнет, сменяясь тьмой первобытной дикости общественных отношений. Очень важно выделить это ЕДИНОЕ ЯДРО СМЫСЛОВ И ЦЕННОСТЕЙ, очистить от исторических случайностей, примесей и напластований, от шелухи сектантских оболочек, в котором ядро обычно подаётся в конкретную эпоху. И тогда знание универсальных законов строения цивилизации действительно становится силой!

В современном мире мы видим стремительное угасание цивилизованных практик, архаизацию, зловещее сжатие круга человеческих интересов (увлечений) до животно-физиологического с одновременным (и взаимосвязанным с этим) проституированием всякой деятельности. Всё, что было у человека СВЕРХ ХЛЕБА (по принципу «не хлебом единым…») в процессе проституирования превращается в инструмент добычи хлеба.

И научный поиск и культурная деятельность вырождаются в бизнес (и читать, и писать стали только за деньги) – но даже при этом катастрофически сворачиваются. Они оказались не нужны зоологическим мотивациям современного общества – их имитируют, но в душу (существование которой отрицается) не пускают. Это связано с фундаментальной угрозой человечеству такого явления, как либерализм…

В чем же фундаментальная ошибка? Как нельзя рукой пощупать бесплотное, как нельзя увидеть глазом невидимое – так нельзя и выстроить цивилизованный образ жизни (ЦОЖ) из материалов, предоставляемых либерализмом.

Либерализм пытается выстроить представление о цивилизации из понятий, изначально, на фундаментальном уровне враждебных цивилизации: свободе и частной собственности.

Расшифровывая понятия, скажем, что это неразрывно взаимосвязанные произвол поведения и произвол захвата (всякая вещь человеком так или иначе захватывается - ведь "нагим приходит он в этот мир", и всё, что имеет здесь - отхватил в борьбе с себе подобными).

Свобода, как беспрепятственное поведение, и частная собственность, как возможность делать с ЗАХВАЧЕННОЙ вещью, всё, что захочется – в наиболее полном и завершённом виде представлены в дикой природе. Всякий отход от дикости – ограничивает как политическую (поведенческую) свободу, так и экономическую вседозволенность распоряжения обладаемым.

Никакая стадия цивилизованных отношений, даже самая низкая, не может существовать при полноте гражданских свобод и полноте частного владения благами. Цивилизация, чтобы просто быть – обречена регламентировать как процессы распоряжения людьми, так и процессы распределения благ.

Регламентация бывает первичная (религиозная) и вторичная (законодательная). В первой человек отрекается от свободы и частной собственности добровольно, во второй – принудительно. Понятно, что принуждение не может быть само по себе: для него необходима сильная фанатичная группа, верящая в свою правоту и своё право навязывать другим своё мнение.

Поэтому с угасанием религиозных мотивов поведения мы видим повсюду катастрофическую деградацию правовой культуры, закона и формальной регламентации. Если никто искренне не верит в благость закона – то закон перестаёт действовать, даже если его забудут формально отменить. Чаще всего его, конечно, отменяют, но иногда забывают в архивах, где он беззубо пылится, ожидая любителей исследовать древности.

Каково самоощущение зверя в зоопсихологии? Зверь – центр Вселенной (отсюда стремление к безграничной свободе, чтобы не подчиняться никому и ничему). Схваченное зверем полностью находится в его воле и расходуется совершенно произвольно (что, собственно, и есть идеал «священной частной собственности»).

Но вот человек создаёт религиозный культ. Если с целью мошенничества – то ничего не меняется. А если искренне, сам веря в свои проповеди – то ему приходится «потесниться».

Во-первых, уже не он, а некая Абсолютная Идея, превышающая особь Сверхценность – в центре Вселенной. Эта Абсолютная Идея важнее зоологических похотей, она их пресекает, подавляет, шельмует, заставляет звать желания грехами.

Во-вторых, из этого вытекает, что и схваченное нами имущество, в каком бы бою мы его не добыли – всё же, в высшем смысле, не наше, а Божье. Бог даёт нам жизнь, требуя подчинятся Его, а не нашей воле, и Бог даёт нам предметы, которыми мы распоряжаемся, не являясь их верховными собственниками. «Рабы Божии» - лишь управляющие на «винограднике земном», но никак не хозяева, не владельцы.

Для цивилизации то, что не человек в центре Вселенной, и то, что не человек хозяин своего имущества – не просто важно. Это необходимо, чтобы выделиться из животного мира, из зоопсихологии, чтобы прийти к власти Разума над миром путём поклонения Высшему.

Никакого иного пути у цивилизации не существует. Все попытки отыскать «альтернативные пути» - заканчивались крахом цивилизованного образа жизни, провалом в самую пещерную, самую зоологическую, самую чудовищную дикость и архаику.

+++

Можно ли совместить цивилизацию со свободой и частной собственностью? На практике, конечно, приходится мириться с их пережитками и рудиментами, потому что человек, как чистый дух (подобный аккаунту в соцсетях) пока невозможен.

Он – плоть, а где плоть, там будет и зоопсихология, и звериные мотивы поведения.

Но теоретически свобода и частная собственность, если видеть в них высшие ценности –

- люто враждебны развитию и созиданию.

- Они враждебны рациональной мысли (с её неизбежным «тоталитаризмом» правильных решений и выбраковкой неправильных),

- Они враждебны последовательности и преемственности накопления цивилизации, в которых индивид – не господин, а слуга рода.

Иначе говоря, в цивилизованных отношениях конкретный человек (биологическая особь) – слуга абстрактного человека (обобщённого образа рода).

В ситуации дикости – наоборот: абстракции любых видов, обобщения и универсалии – слуги конкретной биологической особи, преследующей свои зоологические узкие, локальные интересы, лишённой представления о ценности прошлого и важности будущего. Такая человеко-особь существует только в настоящем времени, в миге текущего бытия, иногда равном её краткой земной жизни, а чаще – даже более коротком, чем человеческая жизнь.

+++

Вышесказанное объясняет сразу две константы мировой истории цивилизации:

1. И вечный соблазн для людей в виде свободы и частной собственности;
2. И столь же вечную их бесперспективность с точки зрения цивилизации, культуры, исторического бытия, да и просто быта поколений.

Это «чемодан без ручки», который выбросить очень жалко, а нести по жизни – невыносимо тяжело. Страстная жажда свободы и частной собственности в благополучных и спокойных условиях развитой цивилизации – если она торжествует – оборачивается ловушкой для человечества, историческим и интеллектуальным тупиком.

Одичать, скатиться к низшему варварству – нетрудно. Но что там потом делать? Упираешься лбом в стенку, и понимаешь, что ниже двигаться некуда. А двигаться выше – значит, возвращаться к отвергнутым несвободе идеалов и обобществлению имуществ, коллективного распределения и распоряжения.

Те, кто катались с горки, знают, что скат неразрывно связан с подъёмом. Причём подъём долог и труден, а скат – быстр и весел. Когда вы трудом множества поколений на какой-то высокой точке «шкалы ОТЦ[1]» - то катиться вниз весело и приятно. Но веселье быстро кончается, саночки, исчерпав инерцию спуска, дальше не едут. Пляски либеральных шаманов вокруг саночек – не помогают. И вам предстоит теперь снова, долго и тяжело, подниматься по пути, уже пройденном до вас предками…

Для атеиста картина, впрочем, не так мрачна: он может решить, что «на наш век хватит», а «после нас хоть потоп», и наслаждаться спуском, купленным дорогой ценой восхождения предыдущих поколений. Но будущего у такого человека нет: он скатится до самого низа и там всё закончится, с ним или без него, другой вопрос – но закончится всё и навсегда.

+++

В предыдущих главах мы рассмотрели, как идея справедливости и обобщённого всечеловека формировала древнейшие государственности планеты. И последующая античная цивилизация, развивавшаяся значительно позже Египта и Междуречья, и китайская цивилизация, развивавшаяся почти автономно от Ближнего Востока, почти не имея связей с его очагами культуры – подтверждают это огромным количеством хорошо знакомых историкам фактов.

Некоторые исследователи необоснованно противопоставляют «рационально-теоретическую направленность» философии Древнего Китая мистицизму и религиозному накалу ближневосточного и средиземноморского очага цивилизации. Здесь очевидная попытка оторвать расчётное от образного, рациональное от вероисповедного. Попытка изначально обречённая, потому что и логическое и образное мышление – две половины неделимого сознания, они взаимосвязаны и зависимы друг от друга, и немыслимы одно без другого.

Китайская философия в период со второй половины VI в. до первой половины V в. до н.э. конечно, выделяется эмоциональным спокойствием, особой уравновешенностью и сдержанностью в проявлении чувств. Но китайские философы государства и права в более спокойном тоне говорят те же самые вещи, что лежат в основе ближневосточного очага.

Религиозное предание, храмовое происхождение абстрагированной (обобщённой) мысли о мироздании в китайской философии, очень тесно связана с культами древнего Китая. Сюда, словно в библейской традиции, почти дословно повторяя её основы, вплетаются историческое предание о прошлых династиях, о «золотом веке». Такие литературные памятники, как «И цзин» («Книга перемен»), «Ши цзин» («Книга песен»), «Шу цзин» («Книга истории») имеют большое количество ссылок на религиозно-культовые положения.

Именно из культа выходит характерная китайской мысли сосредоточенность на вопросах управления государством, этики, ритуала, политики. При всём её стоическом спокойствии – она в большей мере, чем мистериальная культура Средиземноморья демонстрирует отсутствие интереса к естественнонаучному материалу. Она, по мысли её творцов, должна способствовать самосовершенствованию людей, и более разумному управлению государством.

Наконец, очевидно то, что мы называем «инфинным началом» человека: китайцы, творя свою особенную версию цивилизации, рассматривают всю Вселенную, весь Космос как Единый Живой Организм.

Это Единство космического «Я» более абстрактное, менее антропоморфическое и зоолатрическое[2], чем на Ближнем Востоке. И в этом смысле, как ни странно, более современно.

Например, в центре даосского учения[3] лежит Дао, «неназываемое», «вечно пребывающее». Дао - мистическая реальность, которую нельзя охватить умом. Хотя человек не может познать Дао, он может жить в согласии с ним. И это вполне уместно сравнить с христианским: «Бога человеком невозможно видети, на Негоже не смеют чини Ангельстии взирати; Тобою же, Всечистая, явися человеком Слово Воплощенно, Его же величающе, с небесными вой Тя ублажаем»[4]. То есть Бога человеку увидеть (понять) невозможно, но он явился Словом, которое мы «ублажаем», стремясь жить с ним в согласии.

Второе, почти буквальное совпадение ближневосточной и дальневосточной инфинитических традиций - первый принцип Дао, Единство всех вещей: и малое, и великое - все едино в Дао. Но ведь и в античности «Единое» - одно из фундаментальных понятий философии и математики. Наряду с метафизикой бытия (онтология) можно говорить о втором типе метафизики — о метафизике Единого[5].

Для нас принципиально важны разные, автономные друг от друга источники – потому что они сходятся к единому знаменателю, к которому, в итоге придёт любая мысль. Однако даосизм оказался для цивилизации тупиковым – потому что являет собой очень раннюю и может, даже первую, после зоопсихологии, форму либерализма.

Очень современно, очень либерально даосы рассуждают о «невмешательстве и естественное развитие событий». Они считали, что мир изначально гармоничен. Претензии их к явлению, которое на русский язык можно перевести как…«цивилизация»! Она с ее интеллектуальными попытками улучшить мир и жестокими взглядами на нравственность приводит к бедам. Гораздо лучше, по мнению даосов, не пытаться ничего изменить. Даосизм придает большое значение уходу от безумия толпы к созерцательной жизни на природе. На современном Запада даосизм стал очень популярен в наши дни. Он очень созвучен либеральной доктрине зоологического самотёка житейских проявлений, зоологическому отношению к быту, заложенному в либерализме.

Подлинным стержнем китайской цивилизации стало конфуцианство (основатель Кун Цзы). Если даосизм выбирает пассивный путь зоологической жизни «в гармонии с Дао», то конфуцианство сосредоточивается на добродетелях, следуя которым люди могут жить в гармонии друг с другом и строить справедливое и упорядоченное государство.

Центральной добродетелью в учении Кун Цзы является идея справедливости Жэнь[6]. Жэнь - это принцип, которым следует руководствоваться всю жизнь. Кто же человек, следующий Жэнь?

В современном обществе рыночной идеологии и торжествующего либерализма ответ на поставленный вопрос прозвучит диссонансом: этот правильный человек у Кун Цзы – «тот, кем движут не соображения личной выгоды, а только нравственность, тот, кого больше заботит самосовершенствование, нежели общественное признание, кто заботится о родителях». Конфуцианство открытым текстом преподносит нам «советскую мораль», показывая их общий инфинитический источник: человек выходит за рамки биологической особи, он мыслит обо всех людях, как живых (нравственность, противопоставленная личной выгоде), так и ушедших в мир иной, о предках.

Конкретным воплощением Жэнь является Ли-ритуал, правила, церемонии, обряд, этикет. «Ритуал позволяет быть равными людям, которые имеют различный социальный статус». Конфуцианство ставит перед собой общечеловеческую вечную задачу – как решить противоречия между необходимостью равенства людей и неизбежностью их неравенства?

Интересно сравнить это с идеей справедливости, возникшей совершенно независимо в другой точке планеты – у Аристотеля. Исходный принцип справедливости у Аристотеля - принцип равенства. Несправедливость же проявляется в неравенстве, когда люди наделяют себя больше, чем других, различными хорошими вещами и др.

Словом, пишет античный философ, "справедливость есть некая середина между излишеством и нехваткой".

Однако, пишет Аристотель, выражая ту же мысль, что и у Кун Цзы - люди сами неодинаковы и действуют в различных условиях. Поэтому чисто формальное исполнение принципа равенства не всегда может быть справедливым.

Вследствие этого Аристотель вводит дополнительный принцип — принцип пропорциональности: "Если справедливое — это равное, то пропорционально равное также будет справедливым". Пропорциональное равенство состоит в том, что имеющий большое имущество делает большой взнос, а имеющий малое — малый взнос; много потрудившийся получает больше, чем поработавший мало и т.д.

Так одинаково в двух разных очагах цивилизации решают проблему необходимого равенства и неизбежного неравенства. Нужно ли объяснять, что социализм и советская практика к учениям Кун Цзы и Аристотеля гораздо ближе, чем учение либеральных рыночников наших дней? Интересно отметить, что философы Древней Греции много спорили с современными им либералами-рыночниками, которые доказывали им, что «рассуждения о справедливости и несправедливости — это удел слабых, а не сильных и богатых». Опровержению этого ошибочного взгляда у Сократа и Платона уделяется много места.

Конфуцианский ритуал держится на двух основаниях: сыновней почтительности (сяо) и исправлении имен (чжин мин)[7]. Для того чтобы у людей различных сословий и выполняющих различные функции установились достойные отношения, необходимо быть на уровне собственного общественного предназначения.

Взаимность в обществе связана с честным выполнением каждым своего долга. Важнейшей категорией конфуцианства является Вэнь - это культурный смысл человеческого бытия[8]. Воспитание, образование, культура входят в содержание категории Вэнь. Победа разума и слова над насилием, военщиной и кулаком – важнейшая миссия догмата Вэнь.

Жэнь, Ли, Вэнь - качества идеальной личности, именуемой благородным мужем (цзюнь-цзы). Он стремиться познать Дао, всегда во всем человеколюбив, думает о том, чтобы во всем следовать порядку, быть искренним в словах, честным и почтительным в поступках; он постоянно учится. В итоге все учение Конфуция направлено на разъяснение того, как стать благородным мужем.

Благородному мужу противостоит низкий человек (сяо жэнь). В современном языке это «либерал» или «рыночник». Потому что он «думает о выгоде, не умеет переносить трудности, склонен к раздорам, конкуренции».

Низкий человек - это результат незаботы людей о самих себе. Никто не предопределен быть благородным мужем или низким человеком. Все зависит от труда индивида над самим собой – утверждал Кун Цзы[9].

Важно сравнить это с мыслями из сочинения Платона "Государство" встречается мысль о том, что справедливость дороже всякого золота и что "несправедливость — это величайшее зло, какое только может в себе содержать душа, а справедливость — величайшее благо".

"Только те любезны богам, которым ненавистна несправедливость", — утверждал Демокрит. Сама же справедливость, по мнению Демокрита (и не только его), есть исполнение своего долга. Справедливость есть благо другого, — утверждает Сократ, главный персонаж платоновского "Государства".

Аристотель и другие мыслители понимали, что государственные законы сами по себе могут быть несовершенными, несправедливыми. Но они считали, что лучше выполнять несовершенные законы, чем жить без законов — в противном случае в обществе наступит хаос, анархия.

+++

По сути, можно вести речь о симфонии смыслов древнекитайского и древнегреческого учений о цивилизации. Возникнув независимо друг от друга, не имея возможности «списывать» - они в ходе изучения предмета пришли к одинаковым выводам, имеющим общечеловеческое значение (ибо они едины для эллина и китайца).

Необыкновенно (учитывая разницу в веках и расстояниях, а так же конкретных исторических обстоятельствах) эти мысли близки советскому образу жизни и советской морали.

Конечно, нелепо утверждать, будто Китай строился по Платону, Эллада по Кун Цзы, или СССР по кому-то из древних. Очевидно другое: у цивилизации есть неизменное ядро, которое снова и снова, в самых разных исторических обстоятельствах, демонстрирует себя как необходимое для самого существования культуры и ЦОЖ.

Рыночный либерализм с его ценностями зоологической свободы и частной собственности – тоже не дитя конкретного века. Он постоянно преследует цивилизацию через тысячелетия, пытаясь её убить, низвести до уровня зоологического зверства и скотства. Все аргументы, которые рыночные либералы говорят сегодня – почти дословно говорили уже даосы против конфуцианской энергии созидания и некие анонимы, с которыми спорил Сократ.

+++

Цивилизация, взятая сама по себе, в наиболее обобщённом виде, представляет из себя сокровищницу (можно уточнить, что храмовую сокровищницу). Её пополнение лептами множества людей и поколений означает прогресс, её сохранение – стабильность ЦОЖ, а её растаскивание, разграбление, расточение без возмещения похищенного – регресс.

Цивилизация, усложняя формы, поневоле выращивает в себе своего могильщика (приватизатора) – который при ослаблении культурного кода размножается в смертоносную колонию паразитов внутри общественного организма. Этот процесс социальной анатомии распада цивилизации мы рассмотрим подробно:

+++

Первая стадия процесса порождена разделением труда. Появляется хорошо всем знакомая и стандартно-универсальная ситуация, когда один человек оплачивает услуги другого человека.

Вторая стадия – стремление получателя денег (работающего по найму) получить побольше денег. Тоже очень знакомая и совершенно универсальная, тесно связанная с природой человека. Всякий хотел бы побольше зарабатывать, и в принципе, это совершенно нормально.

Так появляются отношения симбиотов. Социальные симбиоты – это люди, живущие в симбиозе, то есть выполняющие заказы друг друга. Например, столяр, который делает табуретки для офицера, помогает офицеру, который не хочет, а возможно, и не умеет сам сделать табуретку. Естественно, столяр хочет, чтобы офицер заказал побольше табуреток. Не потому, что столяр так любит их делать, а потому, что это даст больше денег.

Третья стадия – когда симбиоты перерождаются в коллаборантов. Это очень интересный вопрос: где уважаемый и необходимый симбиоз разделения труда между заказчиком и подрядчиком переходит в преступный коллаборационизм?

Правильно поставив этот вопрос, мы легко найдём ответ: там, где строго ограниченный круг услуг плательщику переходит в безразмерное «чего изволите?» за деньги и иные материальные блага.

Скажем, столяр делает столярные работы, и только столярные работы. Их круг жёстко ограничен: все виды работы по дереву, и ничего больше. Столяр не предлагает нанимателю любых услуг: по убийству соседей, по расчленению младенцев, по совращению малолетних и т.п. Заказчик не может «накинуть десятку» и получить от симбиота какие-то безобразные и аморальные услуги. А от коллаборанта – может.

Коллаборанту безразлично – что делать, у него один вопрос, вырастающей из второй стадии: сколько платят? В погоне за деньгами коллаборант легко меняет профессии, и созревает в итоге для любого дела, угодного платежеспособному заказчику.

Такому человеку безразлично, столяр он или не столяр; для него интересны размеры оплаты, объём предложения, а не вид деятельности. И это – механизм перерождения симбиота в коллаборанта.

Мы начали с неизбежного разделения труда. Мы продолжили совершенно естественного для людей стремления к прибыли. Но пришли мы в итоге к чудовищным реалиям алчности, заказывающей геноциды…

Почему же получилась такая зловещая мутация?

Нормальный, цивилизованный человек состоит из души и тела. Для поддержания тела нужны блага (деньги), желательно, побольше. Однако этот процесс ограничивается необходимостью спасения души (у нормального человека). И этот фактор не позволяет в погоне за прибылью выйти на уровень зверств и скотства.

Теперь предположим, что человек в душу не верит, и спасать её, соответственно, нет мотивации. Остаётся плоть, которой чем больше благ, тем лучше. Зачем делать табуретки за 10 рублей, когда предлагают вырезать соседей за 100? Отсюда «перестройка», инфернальные «реформы» и новейшие геноциды нашего времени, а так же «цветные революции». В погони особи за благами снят ограничитель против зверства и скотства. Всякая деятельность тем почётнее, чем больше за неё платят.

Цивилизация с такими «ценностями» превращается в паровой котёл без предохранительного клапана. Давление в ней постоянно нарастает, зверства и скотства распирают её изнутри, и она обречена взорваться.

+++

Конечно, вырождение подрядчиков в коллаборанты неразделимо с умственной и нравственной деградацией хозяев жизни, заказчиков, плательщиков. Это не два разных процесса, а один взаимосвязанный процесс: ведь в обществе что внизу, то и наверху, и наоборот. Заказчик услуг и подрядчик деградируют вместе, иначе они не смогли бы деградировать: заказчик остался бы без исполнителей грязных дел, а исполнители – без оплаты своих грязных услуг.

+++

Как очевидно храмовое происхождение государства (которое не рождено ростом производительных сил, а наоборот, в силу особенностей своего устройства, породило рост производительных сил, так очевидно и то, что в окончательном сведéнии цивилизация есть Культ.

Культ, ценности которого выше всех конкретно взятых людей, и в то же время едины в своей обобщённой требовательности ко всем людям.



[1] ОТЦ – общая теория цивилизации

[2] Зоолатрия – обожествление животных в культе.

[3] Даосизм - философское учение Древнего Китая, возникшее м VI н. до н.э. Философские основания даосизма излагаются в трактате Дао дэ цзин. Автором трактата принято считать Лао-цзы.

[4] ПЕСНЬ 9, Ирмос православного богослужения.

[5] Или Хенологии.

[6] Жэнь – можно переводить так же, как, человеческое начало, милосердие, человеколюбие, гуманность.

[7] Исправление имен выражается в следующей формуле Конфуция: «Государь должен быть государем, сановник - сановником, отец - отцом, сын - сыном».

[8] Дословно – воспитанность, воспитание, преемственная передача культуры от предков потомкам.

[9] Н.В. Рябоконь. Философия УМК - Минск.: Изд-во МИУ, 2009

Александр Леонидов; 8 мая 2018

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ЛИРИЧЕСКАЯ ПАУЗА: ГОЛОС ПРОЗЫ

    ЛИРИЧЕСКАЯ ПАУЗА: ГОЛОС ПРОЗЫ В издании Союза писателей России недавно опубликована эта повесть. Пронзительное произведение, можно сказать - "ироническая трагедия", пронзительная правда о пережитом. Если мы забудем пережитой в 90-е ад, мы рискуем его повторить! А художественная проза порой может сказать больше статистики и аналитики, если она с живой душой... Кто может и желает - нехудо бы распространять анонс: в эпоху майданов такие книги должны выходить огромными тиражами, а они... Ну, словом - высокая литература в гетто... Как комментируют читатели - "только документальная проза, написанная по реальным событиям и верная интерпретация и мягкий анализ (через понимание героями произведения) и есть основа основ в литературе ... и является настоящей умной прозой". И мы с этим совершенно согласны...

    Читать дальше
  • ЗНАКОМЬТЕСЬ: ТОВАРИЩ КРАМЕР!

    ЗНАКОМЬТЕСЬ: ТОВАРИЩ КРАМЕР! Издательские услуги сегодня предлагает очень много компаний, каждая со своим набором функций, ценами и сроками. Непосвященному в тонкости издательского дела человеку сложно правильно сориентироваться в этом вопросе. Особенно нет опыта общения с акулами издательского бизнеса, а сделать нужно быстро и качественно. Со своей стороны рекомендуем издательство "для своих" - в котором заказчик почувствует себя в кругу друзей и единомышленников...

    Читать дальше
  • МИР И ОБЕЗДОЛЕННЫЕ

    МИР И ОБЕЗДОЛЕННЫЕ От редакции: кратко выраженная суть нашего противостояния с западниками заключается вот в чём. Западники хотят вести нас чередой прозападных либеральных революций, каждая из которых всё глубже погружает нас в задницу. А мы не хотим погружаться в задницу. А либералы западники не хотят, чтобы мы этого не хотели. Они хотят, чтобы мы уподобились украинцам, у которых лесенка майданов сводит общество в каменный век, рождая в массах восторг и эйфорию «избавления от культуры»…

    Читать дальше

Свобода - более сложное и тонкое понятие. Жить свободным не так легко, как в условиях принуждения. — Томас МАНН.