Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 56,7560 руб.
  • Курс евро EUR: 63,6689 руб.
  • Курс фунта GBP: 73,0677 руб.
Май
пн вт ср чт пт сб вс
01 02 03 04 05 06 07
08 09 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31        

​РОКОВЫЕ РЕШЕНИЯ - 10

​РОКОВЫЕ РЕШЕНИЯ - 10 Одной из ключевых трагедий, немало послужившей дезориентации людей в 80-е годы стало то, что адаптация базового учения – марксизма к условиям России не только не была завершена, но, по сути, после смерти Сталина была вовсе свёрнута. За полтораста лет марксизм – в силу его органического устройства – из учения передового и прогрессивного превратился в реакционную теорию, а человека, способного это осмыслить, в верхушке КПСС так и не нашлось. Провозглашенный Горбачевым возврат к Ленину, изначально понимаемый, как возврат в НЭП, оказался на деле возвратом к распаду державы. Она развалилась во второй раз, так и не сумев отделить зерна от плевел в базовой теории мирообъяснения…

Если говорить об историческом Марксе, то нужно разделять его идеи упорядочивания экономики (для преодоления в ней убивающего людей и человеческую душу хаоса) – и совершенно очевидное левачество, то течение, от которого, видимо, происходят народные выражения «сходить налево» или «заниматься леваком».

Левачество – это бунт зверя в человеке, придавленного культурой и «условностями» цивилизованного бытия. Конечно, никакого отношения к упорядочиванию экономики левачество не имеет, и совместились они с идеей упорядоченной экономики в марксизме случайно, по причинам личных особенностей К.Маркса.

Совместившись – они создали дилемму, о которую разбивались лучшие умы: «беречь нельзя отвергнуть», фраза, в которой неизвестно где поставить запятую.

Отрицание Маркса обернулось бы (и оборачивается) отрицанием социализма. Но поклонение Марксу обернулось бы (и оборачивается) протаскиванием в жизнь самого разнузданного левачества…

Давайте же, наконец, совершим эту умственную операцию, и определим в четких терминах: где социализм выступает как цивилизатор, а где – как «бунт обезьян».

Для начала отметим тот простой факт, что высокий уровень разделения труда требует высокого уровня контроля за разделением его плодов и итогов.

Раздельное производство – раздельное потребление

Смешанное производство – смешанное потребление

Неделимое производство – неделимое потребление

Казалось бы, чего проще? Если что-то строили вместе – то и пользоваться нужно вместе. А как же так получается, что строили все вместе –а пользуется построенным только один, без компенсации другим участникам стройки?

Вообразите, что где-нибудь применяют схему разделения труда таким образом. Одна бригада только пашет. Другая только сеет. Третья только боронит. Четвертая только пропалывает. Наконец, пятая – собирает урожай.
Совершенно очевидно, что без последней стадии всякий труд здесь бессмысленный. Пятая группа – которая собирает урожай – получает прибыль одна, но должна рассчитаться со всеми другими. В урожай вложен общий труд, а не только пятой бригады. Ну, а что если пятая бригада, пользуясь, так сказать, служебным положением, весь урожай продаст и все деньги прикарманит? Будет ли тогда смысл трудиться четырем остальным бригадам?
Безусловно, собиратели урожая сперва получают всю прибыль за всех. Но они обязаны делиться и с теми, кто пахал, и с теми, кто пропалывал грядки. Это значит, что прибыль сборщиков урожая в нашей схеме не может быть потрачена ими бесконтрольно. Они выручат, допустим, миллион рублей, и весь миллион будет сперва в их руках, но не весь миллион – принадлежит им.

Потребность в социализме вырастает из потребности в разделении труда, а потребность в разделении труда вырастает из потребности увеличить продуктивность, производительность труда. Тут всё намертво увязано одно с другим.

В нашей схеме четыре бригады обнаружили, что пятая их обманывает. Тогда они отказались от разделения труда и каждая бригада начала осуществлять полный цикл сама: от пашни до урожая.

При таком подходе пятая бригада не сможет прикарманить деньги четырёх других бригад. Но! Разделению труда приходит конец...

Возвращаясь к частной собственности (раздельному потреблению произведенных благ по схеме «моё»- «твоё») – люди возвращаются к раздельному производству. Чтобы никто никого не обманывал, нужно либо-либо:

- Либо общественный контроль за получателями денег

- Либо автономность производств, когда весь продукт я от начала до конца делаю сам, и сам продаю его кому хочу, когда и за сколько хочу, потому что он весь целиком мой.

Давайте с вами, читатель, подумаем, прикинем: а может ли быть третий вариант? Можно ли разделение труда сохранить, а контроля за получателями оплаты не вводить? Вопрос-то архиважнецкий!

Неохота возвращаться в столыпинскую реальность, когда мужик на своей земле сам и еду выращивал, и одежду ткал из подручных волокон, и лекарства в виде корешков откапывал, и вообще ни в чем кроме небольшого участка земли не нуждался!

К тем, кто ушел в тайгу, набрал там кедровых орехов, а потом продал их за любую сумму – вопросов нет: сами набрали, сами и продают. Но как обойтись без вопросов к тем, кто реализует проект общественной сборки, а все деньги забирает себе?

Здесь ведь вопрос не только справедливости, исключающей неэквивалентный обмен (а я не знаю ни одного экономиста, который в теории славил бы неэквивалентный обмен). Здесь ещё и сугубо технологический вопрос: обделяемые звенья общественного производства начнут хиреть, вымирать, в них будет накапливаться недостаточность –в итоге они «гикнутся» - а вместе с ними и всё производство, потому что на высоком уровне технологий оно НЕДЕЛИМО .

Оттого, что современный продукт делают СРАЗУ ВСЕ – только потому его так много.

Например, современную яму копает не только мужик на экскаваторе, но и (опосредованно) – изобретатель экскаватора, его учителя от детсада до аспирантуры, врачи, которые не дали ему в детстве умереть, коллектив завода, который по его чертежам собирал экскаватор, все те, кто обслуживали этих людей, включая парикмахеров и театральных актеров. И вот все они вместе копают яму экскаватором – а иначе мужику пришлось бы копать её лопатой.

Но вот возникают безумные идеи – иначе и не скажешь, безумные – в современном мире, с его многоуровневым, многомерным, сложнейшим разделением труда – взять и оставить всю прибыль продавцу конечного продукта!

И даже налогов с него не брать, а если брать – то по минимуму… В концентрированном виде это безумие полыхнуло в пору приватизации, когда случайно оказавшиеся при заводах люди – забрали себе ВСЁ, строившееся трудом нескольких поколений, начиная с первых сталинских пятилеток…

Миллион людей костьми лёг в тундре вокруг палладия или никеля, а "миллион-первый" шустряк забрал получку за весь миллион. Забрал и не раздал. Мол, кто уже умер, а кто дурак, не поймет, что я ему должен…

Необычайна простота этой схемы приватизации – и необычайна её дегенеративность.

А между тем частная собственность даже в древние времена не была собственно-частной, ибо нуждалась в армии, защищающей её.

Без таковой армии частная собственность была бы быстро отобрана и перераспределена, поэтому мы и говорим, что важна не сама собственность, а та сила, которая именно этого владельца (а не другого) поддерживает. Если общественная сила начнет поддерживать другого претендента на собственность - то прежний своё владение потеряет, и никакие бумажки, никакие суды ему не помогут...

Дискутировать на эти темы в конце ХХ века – незачем, слишком уж всё очевидно.

Включал ли в себя марксизм неразрывную связь обобществления и существования общества? Да.

Включал ли понимание неразрывной связи между ростом производительных сил и ростом общественного контроля над ними? Да. Это, так сказать, о прогрессивной части советской идеологии.

Теперь о регрессивной. Марксизм включал в себя далеко не только вышеописанное. Марксизм не является наукой о подчинении цен и собственности государственному планированию. Марксизм является наукой о комплексном освобождении человека из-под гнёта угнетения - причем человека марксизм производит от обезьяны, от зверя.

Это в значительной части девальвирует марксизм, как учение про обобществление плодов обобществленного труда (по поводу которого психически здоровый человек спорить не будет: вместе делали – вместе и пользуемся, какие вопросы?).

Потому что одно дело – борьба за точность расчетов между смежниками и обязанности ресурсовладельцев перед ресурсопользователями[1]. И совсем другое – комплексное освобождение от всякого гнёта существа, произошедшего от зверя.

Дело в том, что гнёт угнетателя – это всякое давление, препятствующее свободе воли индивида. Угнетателями в этом смысле (лишающими свободы и принуждающими к нежелательному) выступают и педагоги в школе, и постовой на перекрёстке, и мастер, мешающий рабочему пьянствовать и прогуливать работу, и даже часовой на складе, который мародёру хочется разграбить.

В то же время несвобода – это всякое ограничение личного произвола и личной похоти индивида.

Свобода – наоборот.

И не говорите, что в религии термин «свобода» подразумевает свободу от греха(и только). Марксизм – учение атеистическое. Поповщины сюда примазывать не нужно.

Свобода революции – это как у Блока – «эх, эх, без креста!». Это разгуляй, вольница и вседозволенность.

И здесь не так важно – понимал ли это сам Маркс или не понимал, важно, что из его учения свобода и устранение гнёта угнетателей выступают безусловно и очевидно.

Говорят, «в одну телегу впрячь неможно – коня и трепетную лань». Это в полной мере относится к марксизму. Точность расчетов напрямую связана с отменой произвола, и никак не относится к понятию «свобода», кроме как противоположность. Философ обязан понимать, что ИЛИ точность расчетов, ИЛИ свобода (если, конечно, речь не идёт о специфической поповской «свободе от греха», когда люди и обстоятельства не принуждают человека ко злодействам, не более того).


Плакат эпохи "перестройки": казалось бы, при чем тут "вольные каменщики"?!

Правда в том, что угнетает человека не только жулик. Кроме жулика (разоблачаемого марксизмом) человека угнетают (эксплуатируют, т.е. используют, см. термин «эксплуатация лифта», например):

- Все виды начальства, и сотрудники правопорядка,

- Учителя, наставники, контролёры, ревизоры и т.п.

- Нормы морали и культуры

- Научная организация труда, экономность и ресурсосбережение

-Общественное мнение и т.п.

Если мы говорим о социализме, как об обществе точности расчетов и пресекаемой неэквивалентности обменов, то в нём – вот ведь парадокс! – эксплуатация человека человеком, использование людей во благо друг друга, угнетение нормами культуры и морали, подчинённость частного общему – только возрастут.

Будет устранена только одна форма эксплуатации человека человеком – со стороны жуликов и мошенников. Тех, которые норовят поменять копейку на рубль, а ведро золотого песка выменять на стеклянные бусы.

Вот этот момент – если и присутствует в марксизме (а там есть несколько цитат на этот счет) – то не выделен. Ведь социализм – это вовсе не слом порядка хаосом, а наоборот! Это вовсе не отмена ограничителей человеческой разнузданности, а наоборот!

Марксизм на высоте своего времени, середины XIX века, осуществил расчеты, в определенном смысле гениальные на тот момент: о взаимосвязи прогресса, роста, развития наук и культуры с ограничением частнособственнического произвола и самодурства «хозяев жизни».

Это было прогрессивной стороной марксизма, потому что в XIX веке это было далеко ещё не очевидно, и многим казалось наоборот: развязывание рук купцам и фабрикантам есмь путь к оснащению их лавок и фабрик новейшей техникой…

Но марксизм своими экономическими расчетами не ограничился, он, подобно лодке в бурю, «нахлебался бортами» всякой общественной энтропии, всякой разложенческой дряни, которую включил в себя.

Марксизм посчитал, что экономическое освобождение и освобождение от религиозных догм, культурных табу – это одно и то же, а это вещи совершенно разные, и несовместимые.

Вся история учит нас, что рабовладение базируется на СВОБОДЕ сильной личности, приходит вместе со «свободомыслием» и уходит вместе с ним же.

Подлинное экономическое освобождение ВСЕХ может сочетаться только с полным подчинением человека морали и культуре, их священным скрижалям – потому что иначе оно сильному невыгодно, слабому же – недоступно.

К тому же экономическая свобода всех – это экономическая несвобода каждого. Иначе мы гарантированно получим рабовладельческий вариант «экономической свободы», полной и безоговорочной свободы у того, кто всех победил и поработил…

К тому же довольно рано марксизм, как доктрина, становится на службу британскому колониализму и британской масонерии.

Именно элементы ОЧЕВИДНОЙ ПРАВДЫ в марксизме, те, которые делали марксизм прогрессивным учением – позволяют британской масонерии подвёрстывать к нему тонкую и коварную ложь, разрушительную для конкурентов Британской Империи и Англосаксонского мира.

В Россию марксизм исторически попадает именно в своем готовом, комбинированном виде: он сочетает прогрессивность экономических подходов (обобществляюще-плановых) с энтропическим мусором и раскалённой русофобией. Как говорят защитники марксизма – «не всё, сказанное русофобом, обязательно ложь». Совершенно с ними согласен, но с прибавлением: «не всё, сказанное русофобом, правда».

Обобществляюще-плановые начала в марксизме сделали Россию передовой и величайшей державой ХХ века.

Но это законсервировало и даже сакрализировало заложенные в нём интеллектуальный мусор и геополитическую диверсию.

В истории советского краха – многое начинается тут, в неразделённости прогрессивных и регрессивных сторон марксизма, этого «анфан террибле» христианской цивилизации, в неспособности совместить его прогрессивную часть с русскими корнями, с Православием, с русским первенством (по факту очевидным, первая и главная страна социализма, но теоретически так и не осмысленном).

То, что Маркс считал эталоном прогресса Англию и английский капитализм – пусть останется на его совести, точно так же как мнение Гегеля о том, что прусская монархия – высшая, идеальная стадия политического развития. Где жили эти люди – оттуда и смотрели на мир, иногда приспосабливаясь, подыгрывая своей власти, а иногда и искренне заблуждаясь. Нам-то сейчас очевидно, что не только английский капитализм, но и вообще капитализм – никакая не стадия развития, а патология, боковой штрек, уводящий в тупик.

Капитализма вполне могло бы и не быть – просто функции контроля власти за распределением возрастали бы по мере перехода феодальных монархий от натуральных крестьянских хозяйств – к высоким степеням разделения труда. Ведь капитализм – вовсе не творец индустрии, а паразит на её теле, образовавшаяся в силу многих причин киста истории.

Кстати, если говорить об историческом подходе, то в царской России были очень серьёзные ограничители произвола богачей, гораздо более серьёзные, чем в Англии того времени, хотя, конечно, совершенно недостаточные для нашего времени. И чиновничество, и образовательная среда (университеты), и даже аристократия в царской России были более демократическими по своему составу, чем в Великобритании. В них выбивалось больше представителей нижних страт населения. Русский помещик запросто мог жениться на крепостной, для английского лорда это немыслимо. И госсектора в царской России было больше, чем в Англии (до 40% промышленности «госплановские», более 60% железных дорог).

И если бы Маркс, вместо пения осанны английским хищникам-колонизаторам занялся бы серьёзным сравнением, то наверняка бы понял, что для перехода к социализму Россия более подготовлена, чем Англия (при чудовищных несовершенствах обеих стран).

Это, кстати, объясняет факт, почему Россия попыталась построить социализм в законченном виде, а «образцовая» Англия так и не удосужилась сделать такой попытки… Впрочем, для твердокаменных марксистов и это не аргумент…

Конечно, несовершенства марксизма почти не сказывались в период сталинизма, были подавлены и придавлены военно-индустриализирующей диктатурой сугубо-прагматического свойства. Но когда в рассматриваемый нами период 80-х годов ХХ века пошли послабления, шатания в умах, когда КПСС стала «возвращаться к истокам», «возрождать ленинизм». Вот тут «священное писание» «красной религии» в полную меру проявило свои дегенеративные свойства.

Дело в том, что к 80-м годам ХХ века те прогрессивные стороны, которые у него были, марксизм исчерпал.

Социалистическая экономика, построенная на обобществляющем планировании, была возведена в общих чертах (хотя урбанизация продолжалась даже ещё при Горбачеве), и ничем прогрессивным марксизм с СССР поделиться уже не мог. Настало время, когда он стал делиться своей реакционной, махрово-энтропической частью, и делился щедро…

Учение, в котором Англия – эталон, Западная Европа – пуп земли должно было как-то отреагировать на текущую реальность: эталонная часть человечества от социализма отреклась и его прах с ног отрясла. Занимается социализмом только ущербная и отсталая часть человечества. Каков же вывод? Он неизбежен: у русских «неправильный» социализм, русские сошли с торной дороги цивилизации.

Кроме того, Маркс упрощённо понимал прогресс и цивилизацию только как рост, скорость развития.

Он отказывался, и порой довольно агрессивно, от более точного понимания цивилизации как «роста-сохранения», двуединого процесса, в котором человек наращивает свои технические возможности, но не изменяет себя, и себе, не отрекается от своих идеалов, от наследия предков. Совсем уж откровенно говоря – не мутирует черт знает во что по сравнению со стартовым своим состоянием.

С точки зрения «рост-сохранение» всякий прогресс, ведущий к мутациям человеческого вида, к расчеловечиванию человека – не является подлинным прогрессом, выступает исторической патологией, невзирая на демонстрируемую им скорость технического роста.

Тут самый яркий пример – громадные успехи нацисткой медицины, достигнутые за счет опытов над людьми, в том числе детьми, в концлагерях. То, что в данном случае медицина получала новые знания – никак не может искупить чудовищности и патологической природы таких исследований.

Поэтому (чего совершенно не понимал Маркс) сама по себе скорость технического развития не так важна, как важно её сочетание с традициями, человеческой природой и изначальной культурой, моралью, догматическим ядром цивилизации. Пусть лучше техника развивается медленнее, но гармоничнее – чем семимильными шагами, но при этом умерщвляя исходного человека, делая из него мутанта, выродка, неизвестно что.

Если с точки зрения «простого роста» Россия в XIX веке частично проигрывала Европе (да и то не во всём), то с точки зрения «роста-сохранения» безоговорочно выигрывала. Нужно ли нагромождение суперсовременных фабрик, рабочие на которых окажутся в положении рабов-строителей египетских пирамид?!

Столкнувшись в ходе "перестройки" впервые за много лет с живой конкуренцией живой человеческой мысли, марксизм не смог дать ответов на важнейшие вопросы современности. Но и ревизия марксизма не допускалась консерваторами, поскольку марксизм отождествили с самим социализмом (тем самым оторвав социализм от общего понятия "развитие цивилизации и права").

Тем самым консерваторы, вроде бы выступая за сохранение системы, на самом деле разрушали её наперегонки с либералами, и в итоге совместно привели державу к краху: одни под лозунгами ненависти к Ленину и Марксу, другие - под лозунгами Ленина и Маркса. Получился парадокс, объясняющий такое легкое крушение СССР: контрреволюция совпала с революцией!

(Продолжение следует)



[1] Суть теории Авагяна-Леонидова заключается в том, что ресурсы земли даны изначально бесплатно и всем, но распределяет их узкий круг людей, захвативших территорию и узурпировавших власть на ней. Они становятся ресурсовладельцами, которые получают возможность шантажировать ресурсопользователей – людей, труд которых нуждается в доступе к ресурсам, чтобы они могли выжить, прокормить себя. Важно сделать так, чтобы ресурсовладельцы (распределители исходных бесплатных природных благ) не злоупотребляли своей властью над ресурсопользователями, не терроризировали бы их чрезмерно.

А. Леонидов-Филиппов.; 22 марта 2016

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ

    ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ Я предлагаю всерьёз подумать о таком затёртом и расхожем выражении, как «корни человека», «мои корни». Что оно означает? Только ли происхождение человека, только ли его безвозвратно ушедшее прошлое, не имеющее никакого отношения к настоящему, ко дню сегодняшнему? Тот, кто мыслит связно, понимая причинно-следственные связи, никогда с таким не согласится. Прошлое диктует настоящее и будущее. «Корни» человека – это вся та совокупность, которая держит человека на родной земле и ПИТАЕТ его. Ведь это очевидная функция корней – удерживать и питать. Недаром зовут космополитов «перекати-полем», сравнивая с растением, оторвавшимся от корней…

    Читать дальше
  • В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ?

    В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ? ​Мыши очень любят сыр. Но делать сыр они не умеют. Если мышей посадить в бочку с сыром, они сперва съедят весь сыр, потом начнут нападать друг на друга, а в итоге все передохнут в пустом и замкнутом пространстве. Если бы на Земле не было людей – то мыши никогда не попробовали бы сыра. Его просто не появилось бы, потому что возникновение сыра – это сложная цепочка ОБОСНОВАННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ.

    Читать дальше
  • ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ

    ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ Говоря в трёх словах, фашизм – это идея радикального скотства. Но поскольку такие три слова похожи на ругательство, а ругаться не входит в наши планы, то придётся их развернуть. В глубинной основе фашистского движения лежит радикальный отказ от «химер сознания» - высоких, невещественных идей, связанных с сакральными образами и священными представлениями. Отказ идёт в пользу вещественных и грубо-материальных, ощутимо-плотных явлений. И за счет этого очищенная «верхняя полочка» сознания оказывается заполнена грубыми зоологическим отправлениями, которые теперь «исполняют обязанности» высших ценностей и духовных идеалов.

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношении каждого конкретного человека..