Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 59,9102 руб.
  • Курс евро EUR: 69,6816 руб.
  • Курс фунта GBP: 78,0570 руб.
Июль
пн вт ср чт пт сб вс
          01 02
03 04 05 06 07 08 09
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31            

СЧАСТЬЕ ЖИТЬ В РОССИИ

​Как работают иммигранты или все круги ада - рассказал Виктор Котовский

СЧАСТЬЕ ЖИТЬ В РОССИИ Когда я слышу что-то вроде «ты там будешь работать полотёром», то мне хочется смеяться. Работать полотером — да это же счастье и удача, которая выпадает одному нелегалу из тысячи! Я вам расскажу немного о том, как я работал в Англии, примерно в 2001-2003 годах. Это просто воспоминания. Для начала скажу, что до этого мне доводилось трудиться, быть может, не всегда в офисе, но работа была достаточно чистая и комфортная. Я, как и все наши люди, считал, что очень сильно устаю на работе, получая за это очень мало денег.

Захотелось написать заметку, особенно про работу, условия, мысли, цели, чувство собственного достоинства и многое другое. Я уже говорил в заметке «Пора ли валить«, что моё мировоззрение во многом было сформировано во время иммиграции. Одним из самых значимых открытий стало то, что никто, кроме меня самого, мне не поможет.

Люди платят немалые деньги за психологические тренинги, которые вытащат их из зоны комфорта, тогда как можно совершенно бесплатно устроить себе такое приключение, что впечатлений хватит на всю жизнь. Езжайте работать нелегалом в Англию с парой сотен фунтов в кармане, вернетесь другим человеком, я гарантирую это.

Поэтому, когда я услышал, что в Англии можно получать в пять раз больше, работая «полотёром», то решил, что можно немного поступиться чувством собственного достоинства, трудясь разнорабочим.

Начало, работа на полях в Англии

Я не буду особенно живописать свою первую работу в Англии. Помню только, как спрашивал себя, где же эта мифическая должность «полотёра», с которой я не без колебаний внутренне примирился, когда окончательно решил попробовать шкуру иммигранта.

Вкратце скажу, что работа была сдельная, по сбору урожаев на полях. Мне, как городскому человеку, изнуренному отсутствием физической деятельности в течение многих лет, удавалось зарабатывать немногим больше, чем я получал на своей работе дома. Этого с большим трудом хватало на оплату комнаты на двоих и нехитрой еды.

Кстати, насчет еды. Когда я в первый раз закупался в супермаркете, то удивился, как же всё дешево, несмотря на то, что меня пугали большими английскими ценами. Оказалось, то, что я купил, иммигранты метко прозвали «адидасовскими» продуктами, потому что внешне упаковка самой бюджетной линии супермаркета Tesco напоминала эмблему известной фирмы.

Мой умудренный иммиграцией приятель сразу предупредил, что употребление этой еды в течение года гарантированно приводит к язве желудка даже у здорового человека.

Работа на полях была ужасна еще и потому, что работать нужно в любую погоду. Дождь, заморозки — никого не волнует. С утра обязательно промокаешь насквозь от осадков, росы и пота, и радуешься, если к обеду выйдет солнце.

Тем не менее, люди умудрялись делать просто огромные деньги на этой сдельщине. Для примера, если я с трудом выгонял норму, примерно 15-25 фунтов, то среди нас были такие, кто зарабатывал 120 фунтов в день в удачный день. За то же время.

Огромные деньги, даже для Англии. Эти уникумы работали вообще почти без выходных и делали в месяц как минимум 2500 ф. Зарплата очень хорошего специалиста-англичанина, 2001 год, напоминаю!

Как бы тяжело не было, к ноябрю эта работа кончилась. Посредник сказал — «всем спасибо, увидимся весной». Накопленных денег хватало на месяц-другой оплаты жилья и провизии.

Нелегалам невозможно искать работу самостоятельно, поэтому они обращаются в агентства по трудоустройству, которые по поддельным документам устраивают их на прикормленные фабрики и склады.

К сожалению, в этот момент освободилось очень много иммигрантского народа с полей, и получить работу через агентство не получилось. Пока они кормили «завтраками», у меня кончались деньги.

В целом, ощущения от работы в Англии можно было бы выразить анекдотом: «Чем отличается жизнь от полового члена? — Жизнь жестче».

Новое назначение — овощная фабрика

Когда ситуация приблизилась вплотную к тому, что принято называть «полный пипец», мне позвонил один англичанин, с которым мы работали на полях. Он сказал, что его друг ищет на несколько месяцев людей, и не нужна ли мне работа. Я готов был сделать сальто назад, когда услышал, что завтра утром за мной заедет микроавтобус.

Несколько озадачивало время — он сказал, что человек подъедет в пол-четвертого утра. Я даже переспросил два раза, подумав, что неправильно понял. Всё верно — половина четвертого.

В означенное время действительно к дому подкатил микроавтобус, и после короткого знакомства, я устроился в заднем ряду. Выяснилось, что работа начинается в шесть часов утра, но нам нужно объехать пол-округи, чтобы собрать всех работников. Я был единственный не англичанин в этой компании, но приняли меня хорошо, даже душевно.

Все они были, чтобы помягче сказать.., маргиналами. Вы смотрели фильм Гая Ричи «Snatch»? Помните английских цыган, одного из которых играл Бред Питт? Так вот, среди нас была девушка из такого цыганского табора, мы забирали её из заброшенного караван-парка.

Я тогда не мог понять, почему они зовут её gipsy, ведь внешне она ничем от них не отличалась. Оказалось, что цыгане в Англии имеют совсем другое происхождение. Кстати, разговаривала она точь в точь, как Питт в фильме — понять её иногда не могли даже англичане.

Еще был парень лет тридцати, по имени Джош, с которым мы впоследствии подружились. По его словам, он закончил три класса начальной школы, и с трудом умеет читать по складам. У него на лице были две татуировки, сделанные по пьяни его друзьями, а на животе ужасный шрам — в юности он получил удар ножом и чудом выжил. Человеком он оказался душевным, как и многие простые англичане, с которыми мне удалось познакомиться поближе.

Работа наша была на фабрике, занимающейся производством овощных полуфабрикатов. Поначалу я даже с облегчением вздохнул, потому что после полей был готов на всё, что угодно, главное — в помещении.

Круги ада

Однако кошмар только начинался. Нас проводили в раздевалку, где сказали, что из груды сырой и грязной одежды нужно выбрать себе по размеру белый халат, резиновый фартук, перчатки и сапоги. Халат и перчатки были еще ничего, но фартук и сапоги оказались дырявыми в нескольких местах.

Приказав одеть на голову одноразовую шапочку, нас проводили в цех, распределяя по местам. Весь цех был залит по щиколотку ледяной водой, которая тут же проникла в мои дырявые сапоги.

Меня поставили к конвейеру, по которому бежала очищенная от кожуры картошка, в мои обязанности (и еще пятерых бедолаг) вменялось хищно следить за качеством овоща и откидывать в специальный ящик гнилые экземпляры. Так как фабрикой закупался картофель самого поганого качества, мы вшестером еле успевали удалять с ленты конвейера гнилье.

Через пять минут, я с ног до головы оказался в слизи от гнилой картошки, через дырявый фартук одежда промокла ледяной водой с конвейерной ленты, а про свои сапоги я и говорить не буду. В помещении было также холодно, как и на улице (ноябрь, близко к нулю).

Проработав три часа до первого пятиминутного (!) перерыва, я решил, что это настоящий ад, и я не смогу здесь работать. Ко второму перерыву я уже хотел уйти и своим ходом добраться до дома (остановило лишь то, что у меня с собой не было денег).

В три часа закончился рабочий день, и постоянные работники фабрики засобирались домой. Пришел супервайзер и сказал нам — «отлично, ребята, бросайте эту картошку, идите, перекусите и вставайте за другие станки».

Оказалось, что наша временная команда работает не восемь часов, как постоянные работники, а двенадцать. Почему нельзя оставить своих людей на дополнительные часы? Всё просто: им нужно платить за переработку, а временным работникам — нет.

В ночь перед работой я не спал (привык ложиться в два-три ночи, а тут выезжать в пол-четвертого), и уже валился с ног, полностью продрогший, вымокший и выдохшийся в ноль. Работать до семи вечера? Ну….

В цеху, где работали постоянные люди, было значительно теплее (там нагревал воздух газовый калорифер, который, впрочем, к нашему приходу уже выключили). Но работка была не лучше.

Представьте себе револьверный барабан, диаметром полметра. Таких барабанов стоит в ряд штук десять, перед ними справа налево идет конвейерная лента. Операторы должны хватать с этой ленты очищенную морковку (промытую ледяной водой) и как можно быстрее запихивать её в отверстия барабана.

Лента идет очень быстро, барабан крутится еще быстрее, мы не успеваем. У Джоша, стоящего крайним, скапливается куча моркови, и он в бешенстве выбрасывает её на пол. Ленту стопорят, мы собираем упавшую морковку и несем её на повторную промывку.

Руки уже давно ничего не чувствуют от холода, ноги одеревенели до коленей. От мокрой одежды поднимается пар. Думаешь только о том, чтобы успеть, иначе у Джоша опять скопится куча.

Позже я узнал, что англичане, которые постоянно работают на этих станках, успевают обрабатывать морковку в два раза быстрее, чем мы. Многие из них трудятся на этом месте по 10-15 лет. Вы можете себе представить 15 лет, в ледяной воде, втыкать долбанную морковку в барабан. Каждый день, по восемь часов.

Время медленно катилось к концу нашего двенадцатичасового рабочего дня (плюс время перерывов), я уже ни о чем не думал, просто пытался выжить. Подошел супервайзер и с просящей улыбкой сообщил, что только что пришел заказ на картошку из Morisson’s и нужно его сделать. «Всего еще два часа, ребята» — сказал он.

Мои товарищи протестующе загудели, но отказываться, вопреки моим надеждам, никто не стал. Мы перешли обратно в тот цех, где работали днем, и снова стали откидывать гнилую картошку.

Наша фабрика и её руководство

Интересно, что фабрика принадлежала англичанину, работали на ней англичане, но супервайзером был индус по имени Харри. Когда я понял, как он работает, то проникся к нему уважением и понял, за что босс сделал его начальником.

Харри приходил на работу в три часа ночи, проверял и настраивал станки, подвозил на погрузчике первую партию овощей со склада и делал еще много важных мелочей. Уходил домой после всех, закрыв цеха. По его словам, он уже забыл, когда спал ночью больше четырех часов.

Я иногда видел, как он, черный от усталости и грязи, ел свой обед прямо в раздевалке, в комбинезоне и сапогах. Харри был очень хороший супервайзер. Впоследствии я стал его помощником и очень удивлялся, как он умудряется удерживать в голове такой поток информации в течение столь долгого рабочего дня.

Темп работы был просто бешеным, постоянно приходили новые заказы, один важнее другого, и нужно было оперативно менять станки, переставлять работников и не запутаться в бумагах. Я видел, что он неимоверным усилием сдерживается, когда в конце дня кто-то тупит или отказывается выполнять его распоряжения.

Харри никогда не кричал, даже когда ты не мог физически сделать того, что он приказывал. У него была манера подойти к отчаявшемуся человеку и сказать, что он очень доволен его работой и ценит усилия. После таких слов усталость как будто рукой снимало.

Наша фабрика была очень маленьким предприятием, где трудилось всего человек 50, но рабочие процессы были налажены настолько эффективно, что в обычных условиях с таким потоком заказов не справились бы и 200.

Хозяин бизнеса был англичанин по имени Питер, очень жесткий человек, выжимавший максимум из своей фабрики. Представьте себе моё удивление, когда в самые тяжелые часы Питер надевал халат с фартуком и вставал к станкам.

Я не знаю, был ли экономический смысл в его действиях, но это здорово нас воодушевляло. Кроме этого, после каждого рабочего дня он приходил в раздевалку и говорил слова благодарности и то, сколько сделано тонн заказов. Подозреваю, что постоянные работники получали какой-то бонус от общей выработки.

Кроме Питера в конторе работал бухгалтер Джон, пожилой человек, служивший по молодости в радиоразведке. Он развлекал меня на перерывах знанием отдельных русских слов. Говорил, что очень хотел бы съездить в Москву, но для него это слишком дорого.

Первый день дался тяжело. Часов в восемь вечера я упал на сидение микроавтобуса и уснул. Так как нужно было развести всех работников, к моему дому мы подъехали через два часа. Неплохо так поработал: ушел в пол-четвертого, пришел в десять.

После этого потянулась череда похожих друг на друга дней — работа по десять, двенадцать, четырнадцать часов. Близилось время Рождества, и заказы сыпались рекой. Супермаркеты, рестораны, кейтеринговые компании — вот клиенты нашей фабрики.

Выводы

Однажды, через месяц, стоя за отупляющим конвейером, мне пришла мысль, что я привыкаю к этому аду, и это было по-настоящему страшно. Мне выдали новые сапоги, я приловчился нагребать под ноги горку картофельных очисток, чтобы не стоять в воде по щиколотку. Я научился быстро откидывать гнилую картошку и втыкать морковку в барабан. Я не отказывался ни от одного поручения, которые мне щедро давал супервайзер Харри.

Он сказал по секрету, что Питер не прочь оставить меня на фабрике и после нового года, когда временная команда уйдет. С одной стороны я радовался, но с другой — стучалась упорная мысль, что если я проработаю на этой фабрике еще полгода, то я навсегда останусь здесь втыкать морковку.

И самое страшное, что мне это будет нравиться, а через некоторое время я уже не захочу ничего другого. Каким-то образом я нашел в себе силы отказаться от предложения, которое сделал мне босс после нового года. Потом я еще один раз вернулся на эту фабрику, но не простоял на конвейере и двух дней — Харри просто зашивался и сказал Питеру, что ему нужен помощник — я. Впрочем, работа вместе с ним была в разы тяжелее тупого втыкания морковки, но это другая история.

Да, работа в Англии очень многому меня научила. Первое, что я понял, что никогда до этого не работал по-настоящему и то, что принимал за усталость, даже близко ею не являлось.

Я видел женщину из Украины, которая так устала на работе, что уснула на лестничном пролете, обняв руками перила, и мы не могли её разбудить. Мне приходилось галлюцинировать от усталости на рабочем месте, иногда сознание полностью выключалось за конвейерной лентой.

Я не хочу этой заметкой сказать, какой я был стахановец. Но мне хотелось бы обратить внимание людей на то, что эффективность труда, которой тыкают в нас капиталисты — реально существует: мне довелось побывать винтиком в системе. И я вам скажу, что эта система перемелет любого.

Когда люди, не довольные своей работой, жалуются на то, что их заставляют так работать, что некогда обновить статус вконтакте, я скептически улыбаюсь.

Писец, это не когда вы за работу сисадмином получаете «всего» тысячу долларов, а когда вы втыкаете морковку в барабан и радуетесь тому, что у вас есть работа.

Поверьте, если у нас когда-нибудь наладят хотя бы близкий к западному рабочий процесс, то вся тяжелая работа, которую вам приходилось делать, покажется любимым хобби.

В наших странах просто райские условия труда, за очень немалые деньги. Например, сейчас минимальная зарплата в Англии — 6.31 фунта, минус налоги. На всех фабриках люди работают именно за минимальную ставку. Некоторым платят на фунт-два больше за выслугу лет, и это большой успех. Посчитайте, какая зарплата получится в месяц, при 38 часах в неделю.

Зачем?

Меня часто спрашивают, зачем, для чего я терпел все эти лишения (описанный эпизод — всего лишь один круг ада из многих). Мне сложно было ответить на этот вопрос тогда. Сейчас я понимаю — это было испытание.

Я не особо нуждался в деньгах, на родине меня, скорее всего, приняли бы на прежнее место работы, и я спокойно мог улететь домой при появлении серьезных проблем.

Но я в первый раз принял настоящий вызов. Я был один в чужой стране, мне никто не мог и не хотел помочь, рушилось всё мировоззрение. Мнение о себе, сформировавшееся за 25 лет, оказалось лишь придуманными кем-то ярлыками.

Я осознал, что чувство собственного достоинства, это не когда ты «уважаешь себя» непонятно за что, а когда можешь выбраться с самого дна, сам, без чьей-то помощи. Не поддаться панике, не упасть в бездну отчаяния.

Когда однажды меня обманули русские посредники (они брали деньги за трудоустройство, а потом, перед первой выплатой, сдавали людей иммиграционной службе, но я успел удрать), у меня не было денег, чтобы добраться до друзей, и я ночевал зимой в парке на скамейке. Даже тогда у меня не было отчаяния или какого-то другого негатива. Была мысль «Такого вроде еще не было, мдаа…».

Наверно, я действительно воспринимал это как некий тренинг по выходу из зоны комфорта, и сейчас отчетливо вижу, что не будь его, моя личность стала бы совершенно другой.

Я всегда знал, что мы не нужны ни работодателю, ни власти, но почувствовать это душой смог только за границей. Это четко определило моё мировоззрение: «вам наплевать на меня, мне наплевать на вас, но я выберусь».

С тех пор мне странно видеть людей, чего-то хотящих от власти, думающих, что кто-то в этой жизни им обязан. Не обязан, я это знаю точно. Считаете иначе? Надейтесь на кого-то, и всю жизнь будете «втыкать морковку».

Нужна ли такая школа жизни людям? Не знаю. Я встречал немало разного народа в иммиграции, и не могу сказать, что испытания всем им открыли глаза. Скорее всего, зависит от характера. Но попробовать никогда не помешает!

Цените то, что имеете, друзья, но всегда стремитесь к лучшему!

ИСТОЧНИК

По сообщениям информационных агентств; 11 мая 2014

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ

    ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ Я предлагаю всерьёз подумать о таком затёртом и расхожем выражении, как «корни человека», «мои корни». Что оно означает? Только ли происхождение человека, только ли его безвозвратно ушедшее прошлое, не имеющее никакого отношения к настоящему, ко дню сегодняшнему? Тот, кто мыслит связно, понимая причинно-следственные связи, никогда с таким не согласится. Прошлое диктует настоящее и будущее. «Корни» человека – это вся та совокупность, которая держит человека на родной земле и ПИТАЕТ его. Ведь это очевидная функция корней – удерживать и питать. Недаром зовут космополитов «перекати-полем», сравнивая с растением, оторвавшимся от корней…

    Читать дальше
  • В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ?

    В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ? ​Мыши очень любят сыр. Но делать сыр они не умеют. Если мышей посадить в бочку с сыром, они сперва съедят весь сыр, потом начнут нападать друг на друга, а в итоге все передохнут в пустом и замкнутом пространстве. Если бы на Земле не было людей – то мыши никогда не попробовали бы сыра. Его просто не появилось бы, потому что возникновение сыра – это сложная цепочка ОБОСНОВАННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ.

    Читать дальше
  • ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ

    ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ Говоря в трёх словах, фашизм – это идея радикального скотства. Но поскольку такие три слова похожи на ругательство, а ругаться не входит в наши планы, то придётся их развернуть. В глубинной основе фашистского движения лежит радикальный отказ от «химер сознания» - высоких, невещественных идей, связанных с сакральными образами и священными представлениями. Отказ идёт в пользу вещественных и грубо-материальных, ощутимо-плотных явлений. И за счет этого очищенная «верхняя полочка» сознания оказывается заполнена грубыми зоологическим отправлениями, которые теперь «исполняют обязанности» высших ценностей и духовных идеалов.

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношении каждого конкретного человека..