Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 57,0241 руб.
  • Курс евро EUR: 61,5347 руб.
  • Курс фунта GBP: 70,8068 руб.
Март
пн вт ср чт пт сб вс
    01 02 03 04 05
06 07 08 09 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31    

​НАСЛЕДИЕ ХХ ВЕКА -3

​НАСЛЕДИЕ ХХ ВЕКА -3 В предыдущих работах этого цикла мы отмечали неразрывную связь антивоенного движения против войн и геноцидов, технократического стандартизирующего прогрессизма, перехода мира от частной собственности к совладельческой форме собственности (кондоминиумам) – с «советским проектом» и мировым аболиционизмом (борьбой с рабовладением). Мы подчеркивали, что советский проект предложил не лучшее (может быть, даже худшее из всех вариантов) решение поставленных проблем, тогда как Запад вообще не видит этих проблем, и никаким образом неспособен их решать. В этом смысле нужно отличать прогрессивную корневую суть советского проекта от исторических эксцессов и извращений, обильно сопровождавших его становление.

Продолжение

начало:http://economicsandwe.com/3BC849292414A694/
2-я часть:http://economicsandwe.com/6629915F7E683AC8/

Мы уже не раз отмечали трагедию человека, заключённую в том, что при очевидной ОБЩНОСТИ интересов развивать общечеловеческую цивилизацию, у людей неизбежен и КОНФЛИКТ интересов. Вечное (мы отвергаем теорию формаций Маркса) рабовладение – отражение этого вечного, неизбежного конфликта ВАШИХ личных интересов и интересов вашего соседа.

Откуда вообще появляется рабовладение? Именно из этого конфликта личных интересов.

Поэтому оно никакая не формация, а вечно (в потенциале) присутствующий полюс общественной жизни. От этого полюса можно отходить – или наоборот, к нему приближаться, но он сам никуда не денется, он будет вечной угрозой или вечным маяком (кому как).

Конфликт личных интересов заключается в том, что (никуда не денешься) – полнота вашей свободы зависит от несвободы других людей, а мера и степень вашего обогащения – от разорения и обнищания других.

Ведь само по себе богатство – это не есть обладание какими-то материальными предметами. Если они есть у всех – значит, вы небогаты. Богатство – это психологическое понятие, оно связано не с уровнем материального достатка, а уровнем материального превосходства.
Со свободой ещё проще. Обслуживая сам себя, человек вынужден делать вещи, как приятные ему, так и неприятные, от которых никуда не уйдёшь. И это неприятно – делать неприятные тебе вещи. Было бы приятно их не делать, а делать только приятные, приносящие удовольствие действия.

Например: приятно одеть свежую рубашку, но неприятно её стирать и гладить. Приятно тратить деньги – но неприятно их зарабатывать тяжёлым трудом. И т.п.

Как может человек добиться того, чтобы делать только приятные ему вещи? Грубо говоря, зарплату получать, и побольше, а на работу ходить изредка, а лучше - совсем никогда? Очевидно (пока не придумали роботов-прислугу), только одним путём: переложив неприятные дела на другого человека. Который, соответственно, будет делать неприятные вещи в двойном размере (и за себя, и за вас), избавив вас от неприятных дел. ОТСЮДА И РОДИЛОСЬ РАБОВЛАДЕНИЕ НА ЗАРЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ИСТОРИИ.

В борьбе за ресурсы выживания, за землю и её недра, за жизненное пространства – племена и народы истребляли друг друга. Но часть побеждённых не убивали, а превращали в обслугу, чтобы самим не делать неприятных вещей, сосредоточившись целиком и полностью на приятных.

Это было сперва довольно патриархально (древневосточное рабство видело в рабе младшего друга, почти сына, египетский иероглиф «раб» и «сын» совпадают, сын считался выращиваемым дома рабом отца, а раб – купленным на рынке сыном). Постепенно это выросло (во много благодаря демократии) в строгую систему античного рабства (самое жестокое рабовладение в демократических обществах, в городах-республиках).

Заискивая перед избирателями (демосом, около 20% населения полиса) законодатели подчеркивали роль раба, как говорящего орудия, как рабочего скота и т.п. Ведь чем хуже рабу – тем лучше его хозяину; чем больше свобода одного – тем меньше свобода другого.

Вопреки бредням экономистов-аутистов, рабство было и остаётся самой эффективной экономической формой производства. Недостатки работников-рабов с лихвой компенсируются отсутствием у них прав, расходов на обеспечение им человеческой жизни, низкими издержками производителя и т.п.

Собственно, и сегодня никто не может конкурировать на равных с производством, на котором используется рабский труд: оно даёт самую низкую себестоимость продукции.

Поэтому и современные работодатели стремятся заполучить рабов, а развитые государства объявляют «демпинговой» продукцию стран, при производстве которой используется рабский труд.

С точки зрения экономики – рабство не было бы изжито никогда, и вне ареала христианской цивилизации оно и сегодня не изжито, чему примеров –море (дехристианизация мира идёт рука об руку с возрастающим рабовладением).

Врагом рабовладения выступили лишь нравственные принципы и убеждения цивилизованных людей. Мораль в итоге добилась запрета рабовладения – но аморализм снова и снова его возрождает (и в наши дни тоже).

В условиях рыночной экономики совершенно отчётливо видно не только стремление работодателей получить рабов в готовом виде (нелегальные мигранты, у которых отбирают паспорта, пленение бомжей и т.п.), но и стремление хозяев жизни усилить элемент рабовладения в трудовом законодательстве, приблизить наёмных рабочих по их положению к рабам.

Рыночная экономика находится в непримиримом конфликте с аболиционизмом (движением за отмену рабства). Во-первых, если всё – товар, то почему человек не товар? И куда девать неоплатных должников – ведь должны же они отрабатывать долг кредитору! И эта отработка не может ведь быть добровольной, она должна быть принудительной, иначе это нарушает права кредитора (который деньги дал, а вернуть их не может).

В условиях рыночной экономики побеждает в конкуренции тот, кто найдёт рабочих самых неприхотливых, снизит издержки на заработную плату до минимума. Это означает, что рабовладелец даст на рынок товар более дешёвый, чем работодатель, использующий свободный найм людей с правами. Это означает, что все работодатели ВЫНУЖДЕНЫ (даже если этого не хотят) – вести борьбу за снижение оплаты труда, увеличение рабочего дня, сокращения прав и льгот работника.

Не может отдельно взятый работодатель, даже если он очень добрый человек, повысить зарплату ОТДЕЛЬНО СВОИМ РАБОТНИКАМ: он вылетит в трубу, у него издержки будут выше, чем у конкурентов. Если же он изловчится как-то обмануть работников и заплатить им поменьше – он получит конкурентное преимущество.

Таковы законы экономики – противостоящие морали и законодательству христианизированных стран. Стремление к рабовладению в условиях господства частной собственности имеет постоянный характер – как закон земного тяготения.

Рабство бывает разным.

Бывает лично закреплённое, а бывает зарплатное рабство.

Второе, рыночное, вопреки расхожим байкам, более тяжёлое, чем первое. Первое носит оттенок патриархальности, единой семьи – пусть и при неравенстве её членов. Второе же выжимает человека, как лимон, а когда он отжат досуха – выбрасывает изношенную его оболочку на помойку.

Бесправие человека может быть законодательно закреплено. А может быть оформлено на принципах «добровольности», когда человека, попавшего в трудное, безвыходное жизненное положение – шантажируют работодатели. Опять же, чего бы там не болтали либералы – вторая форма, несмотря на видимость «добровольности ярма» (и даже благодаря этой видимости) – тяжелее, чем первая, строго ограниченная законодателем в рамках общего и писаного закона.

Аболиционизм – важнейшая часть дела социализма – ставит перед собой задачу борьбы со всеми формами рабовладения и рабского состояния, будь они формальные или неформальные (но фактические).

«Добровольное» согласие раба на рабство ничего не значит – потому что было вырвано шантажом и безвыходностью положения.

Отмена рабства – это не только отмена крепостного права, но и отмена возможности шантажировать человека голодной смертью, истязать бездомностью, замерзанием и т.п. формами социального убийства.

Поэтому человек не может быть лично свободен, если у него нет средств к существованию – чтобы не умереть, он свою свободу обменяет на чечевичную похлёбку.

Формальная отмена рабства зачастую приводит лишь к его ужесточению. Рабовладелец снимает с себя не насилие над личностью, а лишь обязанности заботиться о ней, хотя бы как о вещи. Буржуазные фабриканты пользуются рабочими зачастую более жестоко и чудовищно, чем даже помещики пользуются крепостными .

Поэтому подлинной борьбой с рабством в ХХ веке стал только советский проект: он побудил и страны Запада (пугая их восстанием рабов) – пойти по пути гуманизации, что дало неплохие социальные плоды, яркую картинку всеобщего изобилия – но после краха СССР стало быстро сворачиваться работодателями.

Буржуазные же отмены крепостных прав и запреты на рабовладение – всегда были лицемерием и трансформацией «вечного рабовладения» в некую новую, более отвечающую духу времени, внешнюю форму проявления.

Важно подчеркнуть, что отмена крепостного права в Европе не была отменой рабства, как такового.

Что такое «крепостное право»? Изначально это право населения деревни укрыться в крепости феодала от нападения врага, набегов кочевников или разбойников. Отсюда и слово – «крепость», слово военное, а вовсе не социальный статус обозначающее.

Помещик воспринимался как комендант крепости, принимающей беженцев – а его крепостные – это прибывшие под его защиту беженцы. Естественно, если ты хочешь спрятаться в крепости – ты обязан подчинятся требованиям коменданта, особенно в военное время (а в Средние Века мирного-то времени почти и не было).

Если ты прячешься в крепости от врага – ты должен подчиняться коменданту беспрекословно, в режиме воинской дисциплины! Твоя вольность и непослушность могут сорвать, разрушить крепостную оборону. Отсюда возникали и позже уродливо разросшиеся права помещиков на крепостных, превращённых в итоге (но уже в самом конце) в вещь, в предмет купли-продажи…

Но, тем не менее, резкое ухудшение быта русского крестьянства после 1861 года доказывает, что и функции крепости-защитницы помещики выполняли до последнего. Ведь даже Некрасов подчёркивал, что «цепь великая», распавшись, ударила «одним концом по барину, другим – по мужику». Получается, что после отмены крепостного права мужик не только обрёл личную свободу, но и много чего потерял.

А всё почему? «Освобождать» без средств к существованию – это не освобождать, а загонять в лютую кабалу! И жаль тех, кто этого не понимает, они – умом дети… Ведь и ельцинизм, сделав рабочих заводов безработными, «освободил» их от строгого заводского режима. Но радости они от этого отнюдь не испытали…

Свобода личности лишь тогда настоящая – когда она опирается на гарантии выживания человека (по крайней мере, при выполнении им всех требований законов и властей). Человек, которого в любой момент можно выбросить на помойку без средств к существованию – раб, даже если у него в паспорте и не стоит штампик «раб». Дело не в штампике. В судьбе.

Либеральные же свободы не стоят и гроша – это свободы для рабовладельцев, высвобождаемых для скотства от чувства долга и служения обществу. К низам общества эти «свободы» имеют порабощающее и убийственное отношение.

Поэтому отмена крепостного права в досоветской Европе ничего не значит. Зачастую процессы шли с противоположной динамикой: крепостное право смягчалось и уничтожалось, а рабовладение, напротив, усиливалось и крепло.

Как пишет современный автор, «Во многих странах Европы освобождали крестьян, и всюду это сопровождалось большими потрясениями, поскольку условия дарования свободы не устраивали ни земледельцев, ни землевладельцев».

Неудивительно поэтому, что с точки зрения «зарплатного рабства» положение английского рабочего в XIX веке было значительно хуже, чем русского крепостного крестьянина.

Об этом много писали современники – например, выдающийся новеллист XIX века В.А.Соллогуб: «Немцы да французы жалеют о нашем мужике: мученик де! – говорят, а глядишь, мученик-то здоровее, сытее и довольнее многих других. Ау них... мужик то уж точно труженик: за все плати: и за воду, и за землю, и за дом, и за пруд, и за воздух, и за все, что только можно содрать. Плати аккуратно: голод, пожар – а ты все равно плати, каналья! Ты вольный человек: не то вытолкают по шеям, умирай с детьми, где знаешь... нам дела нет.» Русского помещика Соллогуб описывает так: «Первое мое правило – чтобы у мужика все было в исправности. Пала у него лошадь – на тебе лошадь, заплатишь помаленьку. Нет у него коровы – возьми корову – деньги не пропадут. Главное дело – не запускать. Недолго так расстроить имение, что и поправить потому будет не под силу».
Русским источникам на эту тему вторит известный русофоб, человек, свидетельство которого ценно хотя бы тем, что заподозрить его в «лакировке русской действительности» невозможно – Р.Пайпс. Проработав огромное количество источников, он сделал вывод, что с середины XVIII века и до отмены крепостного права и помещик, и крестьянин были относительно зажиточны. Данные Пайпса «не подтверждают картины всеобщих мучений и угнетения, почерпнутой в основном из литературных источников» (Р.Пайпс, «Россия при старом режиме», Нью-Йорк, 1974 г., с. 196-197)

Мы отнюдь не выставляем русское крепостничество, как идеал отношений, оно уродливо и отвратительно с точки зрения морали, но английское фабрично-заводское рабство ещё уродливее. Мы лишь о том, что «всё познаётся в сравнении».

Поэтому, делая мир-мирным, прогресс-устойчивым, экономику –предсказуемой, частную собственность переводя в совладение, советский проект одновременно (и неразрывно с указанным) осуществлял ПОДЛИННОЕ преодоление рабства и рабовладельческих отношений. И в этом его ценность для мирового аболиционизма.

Но не только в этом. Неизбежный для цивилизации процесс сведения частных владений в кондоминиумы, по мере усложнения производственных неделимых комплексов мы рассмотрим в следующей статье цикла.

(Продолжение следует)

10 ноября 2016

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ

    ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ Говоря в трёх словах, фашизм – это идея радикального скотства. Но поскольку такие три слова похожи на ругательство, а ругаться не входит в наши планы, то придётся их развернуть. В глубинной основе фашистского движения лежит радикальный отказ от «химер сознания» - высоких, невещественных идей, связанных с сакральными образами и священными представлениями. Отказ идёт в пользу вещественных и грубо-материальных, ощутимо-плотных явлений. И за счет этого очищенная «верхняя полочка» сознания оказывается заполнена грубыми зоологическим отправлениями, которые теперь «исполняют обязанности» высших ценностей и духовных идеалов.

    Читать дальше
  • ТЕОРИЯ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА

    ТЕОРИЯ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА Говоря о проблеме частного предпринимательства, мы должны разъяснить те стороны вопроса, которые не понимали коммунисты, и не понимают либералы. КПСС после Сталина (подчеркиваем – ПОСЛЕ Сталина) вообще обходилась без частного предпринимательства, что и сделало систему в определённом смысле инвалидом, и предопределило во многом её крах. Либералы же – напротив, думают заполнить всё и вся частным корыстным интересом, думая, что «тут-то и жизнь хорошая начнётся». Но жизнь устроена не так, как думают коммунисты. И не так, как думают либералы. Истина – оказалась между двух основных стульев, на которые сел ХХ век…

    Читать дальше
  • ИЗДАТЕЛЬСТВО КНИГАМИ ПОЛНИТСЯ!

    ИЗДАТЕЛЬСТВО КНИГАМИ ПОЛНИТСЯ! Отдохнуть душой в кипящих буднях огневой современности поможет наше братское уфимское начинание - сетевое издательство "Книжный Ларёк". Он даст вам представление о живом литературном пульсе российской глубинки.

    Читать дальше

Свобода - более сложное и тонкое понятие. Жить свободным не так легко, как в условиях принуждения. — Томас МАНН.