Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 56,0794 руб.
  • Курс евро EUR: 60,8461 руб.
  • Курс фунта GBP: 71,8994 руб.
Апрель
пн вт ср чт пт сб вс
          01 02
03 04 05 06 07 08 09
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30

ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ РЕЛИГИЯ ВРАГОМ НАУКИ?

Игумен КИРИЛЛ (Сахаров)- по поводу одного из обвинений А. Невзорова

ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ РЕЛИГИЯ ВРАГОМ НАУКИ? Просмотрел в записи передачу по НТВ о религии с участием отцов Всеволода Чаплина, Алексия Уминского, Сергия Рыбко и даже одного из ижевских отцов, запрещенного в служении за отказ поминать Патриарха. В процессе обсуждения ведущие вышли на связь с Невзоровым. Александр Глебович в своем привычном амплуа стал поливать Православную Церковь, мол, виновна во всех наших бедах.

Было интересно наблюдать реакцию собравшихся священников: здесь были и резкие выражения, и растерянная улыбка, непроницаемость. Подумал: «А как бы я реагировал? Молился бы про себя, не выражая эмоций, а потом бы кратко сказал по поводу одного из прозвучавших обвинений: «Нередко приходится читать и слышать о том, что религия является тормозом для развития науки, что между религией и наукой якобы существует глубокий антагонизм, что для приверженцев религии характерна научная некомпетентность». Так что Невзоров здесь не новатор.

Еще Л. Фейербах писал: «Чем ограниченней кругозор человека, чем меньше он знаком с историей, природой, философией, тем искренней его привязанность к своей религии».
 
Однако можно привести множество фактов, указывающих на обратное. Известно, что святые отцы были глубоко образованными людьми. Они не только сами не чуждались языческой учености, но даже и другим советовали изучать языческие сочинения. Святитель Василий Великий, например, призывает в этом деле подражать пчелам.
 
«Пчелы, – поясняет он, – не на все цветы равно садятся и с тех, на которые опускаются, не всё стараются унести, но взяв, что пригодно для их дела, прочее оставляют нетронутым». Заметим, кстати, что святые отцы, при их широком миросозерцании, вообще умели пользоваться в интересах христианства очень многим, не исключая и той учености, которую они называли внешней.
 
«Мы, – утверждает свт. Григорий Богослов, – извлекали из них (то есть из внешних наук. – И.К.) полезное даже для самого благочестия, через худшее научившись лучшему и немощь их обратив в твердость учения нашего. Посему не должно унижать ученость, как рассуждают об этом некоторые, а, напротив, нужно признать глупыми и невеждами тех, которые, держась такого мнения, желали бы всех видеть подобными себе, чтобы в общем недостатке скрыть свой собственный и избежать обличения в невежестве».
 
Пожалуй, самым непосредственным доказательством совместимости науки и религии является тот несомненный факт, что именно величайшие естествоиспытатели всех времен, такие, например, как Кеплер, Ньютон, Лейбниц и др., были проникнуты глубокой религиозностью.
 
Очень показательны данные, приведенные в книге английского ученого Табрума "Религиозные верования современных ученых". Эта книга является результатом анкеты по двум вопросам, предложенным с целью проверки расхожего мнения о вражде религии и науки свидетельством самих ученых: первое – усматривают ли они действительное противоречие между фактами, установленными наукой, и основными доктринами христианства; и второе, считают ли они, на основании своего жизненного опыта, современных ученых людьми неверующими, относящимися отрицательно к христианству?
 
112 ученых из 135 оказались верующими и только 5 объявили себя если не атеистами, то агностиками, то есть верующих оказалось около 84%, неверующих же – всего 2%. Таким образом, расхожее мнение наглядно опровергается собранными в книге ответами представителей современного естествознания.
 
Наличие огромного числа крупных ученых, верующих в Бога и во Христа, является наиболее очевидным доказательством того, что наука ни в коей мере не опровергает бытие Божие. Эти великие ученые единогласно утверждают, что веру в Бога они почерпнули из самих занятий своей наукой, в научных исследованиях природы, и разными способами выражают мысль, что только полузнания удаляют от Бога, а истинные знания приближают к Нему.
 
Так, например, крупный ученый Л. Пастер говорил: «Чем больше я занимаюсь изучением природы, тем больше останавливаюсь в благоговейном изумлении перед делами Творца. Я молюсь во время своих работ в лаборатории…». Макс Планк, выражая благодарность ученому Бертолле за моральную поддержку при его тяжелых испытаниях, пишет ему: «Это благодарный дар Неба, что я с детства сохранил незыблемую веру во всемогущество и бесконечную благость Божию. Конечно, Его пути – не наши пути, но упование на Него помогает нам переносить самые тяжелые испытания».
 
Известно, что Дарвин, предвидя, что его теорию могут вос­принять как атеистическую, протестовал против этого. Замечателен такой случай из его жизни: когда однажды пришел к нему Уоллес, его друг и ученик, то домочадцы Дарвина сказали ему, что «сейчас Дарвин молится Богу и пока не может принять его».
 
Можно привести множество фактов из истории, опровергающих утверждение о том, что якобы религия является тормозом для развития науки, что между религией и наукой существует глубокое противоречие.
 
Древнегреческие жрецы создали основы логики, медицины, астрономии. Храмы древневосточных цивилизаций были одновременно и школами, лабораториями, обсерваториями. Первые анатомические атласы, математические формулы и карты вышли из рук людей, которые служили религии. Это общеизвестный исторический факт, который не отрицается никем.
 
Если мы обратимся к Греции, то увидим, что творцы античной науки были в то же время религиозными мыслителями. Общество пифагорейцев было религиозно-ортодоксальным. Аристотель, отец современного естествознания, был создателем религиозно-философских принципов, вошедших в христианское мышление.
 
В средние века Церковь стала единственным культурным очагом в Европе. Монастыри собирали древнюю литературу и были средоточием знаний своей эпохи. Выдающиеся мыслители Церкви поздней античности и раннего средневековья были во всеоружии науки того времени. Вопросами естествознания живо интересовались свт. Василий Великий и блаженный Августин.
 
Такие энциклопедические умы, как Альберт Великий и Фома Аквинат, придавали науке огромное значение и изучали различные ее отрасли. Монах Р. Бэкон, сделавший так много для развития средневековой науки, был богословом и мыслителем. В нехристианском мире мы видим то же самое. Арабские богословы, изучавшие Аристотеля, внесли огромный вклад в развитие астрономии, алгебры и анатомии.
 
Итак, в течение тысячелетий древневосточной культуры, 10 веков античного естествознания и, наконец, 14 веков средневековья наука и религия жили бок о бок к взаимной пользе друг друга. И только в 17-м веке произошло печальное столкновение между ними: имеется в виду дело Галилея. Позже некоторые ведущие естествоиспытатели (Лаплас и другие) декларировали якобы естественное расторжение теоретического естествознания и веры в Бога. В чем же причина подобных фактов?
 
Несомненно, одна из причин состоит в том, что некоторые религиозные деятели слишком тесно связывали религиозное мировоззрение с той или иной естественнонаучной доктриной. Неправомерность этого смешения прекрасно понимал Галилей, когда говорил: «Библия учит нас, как взойти на Небо, а не тому, как вращается небо».
 
Религия и наука принципиально не могут противоречить одна другой, потому что они имеют различные сферы и различные специфические методы своего исследования. Ломоносов писал: «Правда и вера – суть две сестры, дщери Одного Всевышнего Родителя, никогда между собою в распрю придти не могут, разве кто из некоторого тщеславия и показания своего мудрствования на них вражду всклепнет».
 
Нечто подобное писал известный натуралист Миллер: «Природа и Священное Писание – это две книги, написанные Богом и предложенные для чтения человеку. Как произведения одного и Того же Существа, они не могут противоречить одна другой. Если же кажутся противоречащими, то причина этого мнимого противоречия заключается в том, что человек неправильно читает или ту или другую, или обе эти книги. Наша задача – научиться читать как ту, так и другую. По мере того как нам будет удаваться это, будут исчезать противоречия».
 
Американский ученый профессор Таунс заявляет: "Вера в упорядоченную Вселенную, доступную человеческому познанию, сделала возможным научный прогресс. Цель науки – познать порядок во Вселенной и суть вещей. Задача религии – постижение цели и смысла Вселенной".
 
Папа Лев XIII в одной из своих энциклик писал в 1893 году: «И до тех пор, пока ученый и богослов остаются в пределах своих дисциплин, между ними не может быть никакого разногласия... У авторов Священного Писания, или, точнее, у Духа Святого, говорившего через них, не было намерения раскрывать людям то, что не имеет никакого значения в плане спасения, то есть внутреннюю структуру чувственной реальности».
 
В своем выступлении на Всеправославном совещании на острове Родос глава делегации Русской Православной Церкви архиепископ Ярославский и Ростовский Никодим заявил: "Вопрос о взаимоотношениях веры и знания, религии и науки является извечным. Неизменность богооткровенных истин, направленных ко спасению рода человеческого от греха, проклятия и смерти, и непрерывность науки, направляющей свои усилия на создание наиболее совершенных условий земного бытия человека, относятся к отличным друг от друга сферам».
 
Религия не касается и не предрешает вопросов математики, астрономии, физики, химии, минералогии, физиологии, зоологии, ботаники и т.д. Для религии безразлично, как решаются те или иные проблемы математики, по каким путям движутся планеты, в каком отношении стоят друг к другу и сколько их насчитывает астрономия, как учит физика о законах движения, как она определяет центр тяжести, что она говорит о свойствах тел, о явлениях света, теплоты и так далее, как учит химия о простых и сложных телах, о соединении одних и разложении других и тому подобных предметах и вообще как всякие другие положительные науки, вращающиеся в собственной своей области и имеющие дело только со своими особыми предметами и явлениями, не касаются и не предрешают того, чему учит религия.
 
То, что путем опытного изучения добыто положительными науками и что получило значение неизменных и очевидных истин в этих науках, христианин не имеет права, следовательно, отвергать: признание этих истин нисколько не нарушает его христианских убеждений. Равным образом, представитель опытного знания, имея в виду несомненные и очевидные результаты этого знания, ни в чем и никак не располагается становиться в какое бы то ни было отрицательное отношение к религии.
 
Напротив, он может со всей силой убеждения исповедовать религиозное убеждение: признание этого учения нисколько не связано с отрицанием или отречением от истин положительной науки. Потому-то первоклассные ученые и заканчивали свои исследования восторженным и горячим гимном к Премудрому, Всемогущему и Всеблагому Творцу и Промыслителю мира.
 
Тот факт, что религия не предлагает каких-либо естественнонаучных теорий и вообще не устанавливает решение вопросов специально-научных, составляет не недостаток ее, а безусловное достоинство. Данные науки используют различные мировоззренческие системы. Наличие множества этих систем и их противоречивость является доказательством принципиальной невозможности противоречий между религией и наукой. Сама по себе наука не содержит нравственных ценностей, и она не может засвидетельствовать ни о нашей личной судьбе, ни о нашем конечном назначении.
 
Религия дает человеку знание о том, для чего он живет и как он должен жить. Наука не может ответить на эти вопросы, она лишь пытается узнать, как устроен материальный мир. Сфера науки – преимущественно сфера интеллекта. Но человек не может, не должен сужать себя до пределов только этой сферы. Религиозное миросозерцание – целостный круг, в котором заключается вся человеческая жизнь, и в том числе жажда знаний, научного исследования мира.
 
"Религия, – по словам французского философа Эмиля Бутру, – предлагает человеку более богатую и более глубокую жизнь, чем самопроизвольная и даже интеллектуальная жизнь: она есть род синтеза или, вернее, сокровенной духовной связи инстинкта и разума, при котором каждый из двух, слитый с другим и, благодаря этому, преображенный и воспламененный, обладает полной и творческой силой, которая ускользает от него, когда он действует отдельно".
 
Приведем еще одно высказывание, свидетельствующее об ограниченных возможностях человеческого разума и науки. "Последний шаг разума – признать то, что есть бесконечное число вещей, которые его превосходят", – это слова Паскаля, выдающегося французского ученого и мыслителя.
 
Созвучные утверждения имелись и у отечественных ученых нашего времени. Приведем два таких выказывания. Первое принадлежит академику Прохорову, а второе – члену-корреспонденту АН СССР Н. Моисееву.
Прохоров в дискуссии с американским профессором Таунсом сказал: «Наука не может дать абсолютного знания, но она на это и не претендует, ибо всякое знание относительно».
 
Моисеев в статье "Научное предвидение – иллюзия и реальность" писал: «Но как бы хорошо ни были известны эти законы, развитие любого процесса (в частности, траекторию космического корабля) можно предсказать лишь приблизительно. Мы ничего, никогда не знаем абсолютно точно, а всегда только «почти точно». Это маленькое "почти" присутствует во всех наших расчетах, и тому есть, по меньшей мере, две причины. Во-первых, как говорят философы, нам доступна лишь относительная истина.
 
Уже при изучении процессов, протекающих в неживой природе, мы сталкиваемся с явлениями, предсказать дальнейшее развитие которых мы не можем, хотя они могут быть очень простой природы».
 
Научно-техническая революция (НТР) мощно воздействует на условия быта, жизнь машинизируется, рационализируется. Но человек всё же инстинктивно противится этому, он тянется к иррациональному – летающим тарелкам, чудесам, тайнам психологии. У НТР большие заботы: надо обеспечить растущее население едой, энергией, создать комфорт, сохранить среду обитания. Но способна ли она при всем при этом сохранить человека? Обогатить душу человека?
 
Зачем живет человек? Для чего он? К чему ему дана такая короткая жизнь? Что такое мое «я», моя душа? «Научно-техническая революция изменила многое. Человек стал больше знать, больше думать, но стал ли он от этого добрее, честнее, человечнее?» – вопрошает современный советский писатель Д. Гранин. Человек ищет неизменно устойчивых нравственных законов, которые могли бы определить его деятельность. Наука не может дать оснований для нравственной деятельности и не дает оснований утверждать, что нравственный закон есть нечто, чему должно безусловно подчиняться. Почему я должен любить брата своего? Почему я не должен красть, убивать, если мне представляется возможность делать это безнаказанно? На такой вопрос наука не дает и не даст никогда ответа. Блестящие технические открытия не принесли человеку счастья.
 
Более того, мы являемся свидетелями огромного разрыва между развитием науки и техники, с одной стороны, и упадком нравственности, с другой.
 
Л. Толстой в рассказе «Смерть Ивана Ильича» разрушает иллю­зию, будто бы всякое образование и развитие делает челове­ка более нравственным. Образ Ивана Ильича с поразительной рельефностью доказывает, что формально просвещенный человек может не иметь элементарных представлений о смысле и цели своей собственной деятельности и вносить в отношения к людям тот эгоизм, ту сухость сердца, которые мертвят всякую жизнь и делают ее невыносимой для человека с сердцем и умом.
 
Великий русский педагог К.Д. Ушинский говорил: «Конечно, образование ума и обогащение его познаниями много приносит пользы, но, увы, я никак не полагаю, чтобы ботанические или зоологические познания… могли сделать гоголевского городничего честным чиновником, и совершенно убежден, что будь Павел Иванович Чичиков посвящен во все тайны органической химии и политической экономии, он останется вредным весьма, тем же пронырой…
 
Величайшее умственное развитие не предполагает еще необходимо прочной общественной нравственности». 
В повседневной жизни мы можем часто видеть людей, которые, несмотря на то что обладают большим запасом знаний, стоят на низком моральном уровне. Основное противоречие в жизни современного человека, по существу, заключается в глубоком несоответствии между большим прогрессом в области научно-технических достижений и отсутствием нравственного прогресса в человеческих взаимоотношениях, как в личном, так и в общественно-социальном и международном плане.
 
В 20-м веке получили невиданное развитие пути сообщения: человек поистине стал властителем суши, моря, воздуха. Медицина победила множество опасных недугов, техника произвела настоящую революцию, как в средствах производства, так и в быту. Человек овладел многими тайнами своей планеты и, наконец, устремился в космос. С точки зрения гуманистического культа человека эти перемены должны были вознести людей на невиданную духовную высоту, ибо было устранено бесчисленное количество факторов, приносящих зло в их жизни.
 
Однако если мы посмотрим на духовную панораму 20-го и начала 21-го столетий, то картина будет самая зловещая. Мировые войны, уносящие десятки миллионов людей, массовые убийства мирного населения, ненависть сословная и национальная; солдаты, в упор расстреливающие женщин и детей, врачи, производящие каннибальские опыты над людьми; колючая проволока концлагерей, за которой заживо сгнило и было замучено бесчисленное количество невинных людей; ядерное оружие, сеющее страх и угрожающее самому существованию человечества; радиация, незримой отравой постепенно обволакивающая земной шар; фантастический рост преступности, коренящейся не в тяжелых материальных условиях, а в любви к преступлению; растерян­ность среди молодежи, наркомания всех видов, включая рок-музыку; невиданное распространение психических заболеваний, садизм, патологическая погоня за наживой, захватывающая не только профессиональных предпринимателей, но и самые широкие слои общества…
 
НТР может создать человека ограниченного, самодовольного, уверенного, что знания изменяют культуру, что многообразие мира – лишь предмет для научного изучения. В процессе НТР человек в какой-то мере становится функциональным. В идеале механизированного про­изводства человек-функция, "наилучший человек" – это всё же машина.
 
С евангельской точки зрения сами по себе технические усовершенствования не имеют никакой цены; этическую оценку они получают только тогда, когда становятся в то или иное отношение к личности. Если эти усовершенствования способствуют религиозно-нравственному развитию личности, сокращая для нее время, необходимое для удовлетворения насущных потребностей тела, то Евангелие благословляет их; если же они подав­ляют или даже уничтожают личность, тогда они вредны.
 
Развитие различных отраслей науки и техники нередко сопровождается отрицательными последствиями для нравственности. Возьмем, к примеру, телевидение. Американский психолог Бронфенбреннер следующим образом охарактеризовал телевидение в своей стране: "Когда вы включаете телевизор, вы автома­тически выключаете в себе процесс становления человека.
 
И это справедливо, ибо школьник к 18 годам умудряется стать свидетелем 150 тысяч насилий, из которых, по крайней мере, 25 тысяч убийств". Православную позицию в подобных ситуациях прекрасно выразил старец Нектарий Оптинский в своем, уже упоминавшемся здесь, обращении к семинаристам: "Юноши! Если вы будете учиться так, чтобы ваша научность не портила вашей нравственности, а нравственность – научности, то получится полный успех».
 
Каково же значение религии для развития научного прогресса и науки для укрепления веры? Ответим на этот вопрос словами самих ученых.
 
Ф. Франк: "Всякий прогресс в науке есть прогресс в нашем познании управления мира Богом".
Таунс: "Наиболее выдающиеся открытия совершаются не так называемыми "научными методами", а путем Откровения". Он же: "Вера необходима ученому даже для начала работы, а для решения сложных задач ему нужна глубокая вера".
 
Наш великий отечественный ученый М.В. Ломоносов считал, что научное рассмотрение мира служит делу веры, что прогресс знаний помогает ей. Так, ссылаясь на творения святых отцов Церкви, которые писали о величии Бога в природе, он восклицает: "О, если бы тогда изобретены были нынешние астрономические орудия... Каким бы духовным парением, соединенным с красноречием, проповедали оные святые риторы величество, премудрость и могущество Божие!"
 
Таким образом, религия и наука – эти два пути познания объективной реальности – являются не просто независимыми сферами, но они должны в гармоничном сочетании способствовать общему движению человечества на пути к Истине.
 
Никакой историк не в состоянии указать, чтобы на каком-нибудь Соборе Православной Церкви и вообще от лица ее когда-нибудь осуждались какие бы то ни было научные истины. Между тем когда речь идет о Православной Церкви, то об отношении ее к научным истинам следует судить не на основании мнений и действий отдельных ее членов, но на основании открытого голоса и публичных решений всей Церкви или совокупности уполномоченных ее представителей.
 
Впрочем, что касается и отдельных представителей Православной Церкви, то самые авторитетные из них всегда поощряли пользование наиболее достоверными результатами научного исследования, но не восставали против них.
 
Игумен КИРИЛЛ (Сахаров),
записал -

Алексей КУЗНЕЦОВ, обозреватель "ЭиМ".; 20 ноября 2012

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ?

    В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ? ​Мыши очень любят сыр. Но делать сыр они не умеют. Если мышей посадить в бочку с сыром, они сперва съедят весь сыр, потом начнут нападать друг на друга, а в итоге все передохнут в пустом и замкнутом пространстве. Если бы на Земле не было людей – то мыши никогда не попробовали бы сыра. Его просто не появилось бы, потому что возникновение сыра – это сложная цепочка ОБОСНОВАННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ.

    Читать дальше
  • ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ

    ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ Говоря в трёх словах, фашизм – это идея радикального скотства. Но поскольку такие три слова похожи на ругательство, а ругаться не входит в наши планы, то придётся их развернуть. В глубинной основе фашистского движения лежит радикальный отказ от «химер сознания» - высоких, невещественных идей, связанных с сакральными образами и священными представлениями. Отказ идёт в пользу вещественных и грубо-материальных, ощутимо-плотных явлений. И за счет этого очищенная «верхняя полочка» сознания оказывается заполнена грубыми зоологическим отправлениями, которые теперь «исполняют обязанности» высших ценностей и духовных идеалов.

    Читать дальше
  • ТЕОРИЯ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА

    ТЕОРИЯ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА Говоря о проблеме частного предпринимательства, мы должны разъяснить те стороны вопроса, которые не понимали коммунисты, и не понимают либералы. КПСС после Сталина (подчеркиваем – ПОСЛЕ Сталина) вообще обходилась без частного предпринимательства, что и сделало систему в определённом смысле инвалидом, и предопределило во многом её крах. Либералы же – напротив, думают заполнить всё и вся частным корыстным интересом, думая, что «тут-то и жизнь хорошая начнётся». Но жизнь устроена не так, как думают коммунисты. И не так, как думают либералы. Истина – оказалась между двух основных стульев, на которые сел ХХ век…

    Читать дальше

Свобода - более сложное и тонкое понятие. Жить свободным не так легко, как в условиях принуждения. — Томас МАНН.