Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 57,5118 руб.
  • Курс евро EUR: 67,8927 руб.
  • Курс фунта GBP: 75,5302 руб.
Октябрь
пн вт ср чт пт сб вс
            01
02 03 04 05 06 07 08
09 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31          

А.ЛЕОНИДОВ: ТЕРНИИ И ЗВЁЗДЫ

А.ЛЕОНИДОВ: ТЕРНИИ И ЗВЁЗДЫ ​Общность интересов породила межчеловеческие связи. Она сделала ОТШЕЛЬНИЧЕСТВО (Робинзонаду) – тупиковой и малоупотребимой, неосновной формой человеческой самоорганизации. Сегодня для отшельничества очевидным образом нет места, пространства. Но даже когда людей было мало (в палеолите на всей Земле жило не более 300 тыс. человек) – малолюдство не отменяло низкой производительности и слабой защищённости отшельника. Грубо говоря, он обрекал себя жить очень тяжело и бедно, а убивали таких, как он, слишком часто.

Поэтому основной формой человеческого бытия стали СВЯЗИ. Это были положительные связи – производственная кооперация и совместная защита, коллективная безопасность. Как только они появились – в качестве их неизменной и неизбежной тени возникли и отрицательные связи: угнетение и деспотический террор.

Вопрос пребывания человека в обществе заключается в том – что больше: человек получает или теряет?

Если человек убеждён, что теряет он слишком много, то он начинает ненавидеть своё общество (феномен революционных настроений). Не стоит путать революционность с клюнизмом[1]: иногда внешне похожие, они идут из совершенно разных источников.

Революционность – это разрыв с обществом по причине реальной или мнимой недоплаты, недостаточности материального снабжения личности, продукт личного эгоизма революционера. Клюнизм – стремление к очищению веры и идеалов от кощунства и святотатства (тоже реальных или мнимых), стремление осуществить политический переворот для более эффективного и последовательного насаждения вероисповедных ценностей клюниста.

Говоря проще: революционер тот, кто считает, что его лично власти обошли и обделили материальными благами. Клюнист – тот, кто считает, что власти впали в ересь, уклонились от символов веры, кощунствуют и святотатствуют, а посему должны быть низвергнуты.

На практике революционность и клюнизм очень часто смешиваются, а революционеры и клюнисты пытаются использовать друг друга.

Особенно ясно мы видим это в историях всех русских революций, в которых борьба угнетённых лишенцев за свои права очень тесно переплеталась и переплетается с моральными идеалами вполне обеспеченных людей, которые часто имеют весьма смутное представление о происхождении своих моральных идеалов.

Именно эта коллизия вызвала изумление классика русской поэзии Николая Некрасова, породила его известные строки:

В салонах Москвы повторялась тогда
Одна растопчинская шутка:
"В Европе сапожник, чтоб барином стать,
Бунтует,- понятное дело!
У нас революцию сделала знать:
В сапожники, что ль, захотела?.."[2]

Хотя революционность и клюнизм на практике часто смешиваются, мы ничего не поймем ни в истории, ни в теории цивилизации, если не отделим их в теоретическом анализе явлений.

Революционность – словами Некрасова говоря, когда «сапожник хочет стать барином». Клюнизм – никак не связан с личным социальным статусом и личным доходом человека. Его веру и идеалы оскорбили – вот он и взметнулся протестом…

Конечно, бунтующий барин не хочет стать сапожником (да и не сможет он, бездельник, сапожником стать, тут много учиться нужно). Его претензия не носит личного или статусного характера. Он считает, что оскорблены некоторые общие, абстрактные нормы веры и справедливости.

***

Британский философ Роджер Скратон ввел в свое время термин «ойкофобия» – ненависть к согражданам. По сути, за ойкофобией (столь свойственной современным российским либералам) стоит крайняя форма отстаивания автономии личности от покушений на неё Общего Дела.

Конечно, первое, что объединило людей – ещё до появления сложных технологий и сложных форм производственной кооперации – это защита и нападение. Нападать для грабежа и разбоя было легче гуртом. Равно как и защищаться.

Поэтому, в частности, в большинстве индоевропейских языков для «отца» существуют обозначения, происходящие от исконного «патэр» (в некоторых, например в английском и немецком, начальное «п» перешло в «ф»). Этимологи возводят его к корням, имеющим значение «охранять», «защищать» (мужчина — защитник женщины и детей).

Часть учёных считает, что у славян древний «патэр» со временем превратился в «батю». Это слово обозначало прежде не только отца, но и старшего брата, всех старших мужчин. Нелишне вспомнить здесь и «батюшку». Неразрывно связана эта архаика, сбережённая языком со словами «баталия», «батать», «бать», которые намекают на связь отцовства и войны. Собственно славянский «отец» происходит от индоевропейского «атта» (вспомним «атаку» - военный термин), с тем же значением. Древняя форма прослеживается, например, в старославянском слове «отний» — «отчий». Но разве трудно увидеть связь «отнего» не только с «отчим», но и с понятием «отнимать», т.е. отбирать? Снова аллюзии и паллиативы военного дела, древних нападений и оборон. Отсюда - русский «тятя», латинский, греческий, хеттский «тата», английский «dad» — «папа», «папаша» и другие подобные им.

Древнейшие правители не только называли себя отцами (фараон – «пер-о», «большой дом»), но и считали себя таковыми, видели функцию вождя или царя – быть отцом большого семейства. Отец не только занимается «баталиями бати», «атаками атты», «отниманием отнего» и прочими солдатскими «аты-баты». Он, что совершенно естественно, регулирует отношения между домочадцами (объединёнными общим чадом общего очага). Чтобы они не передрались между собой, а выступали бы единым фронтом против вражеского роду-племени.

Потому что (в том числе) слово «брат» относится к древнейшим индоевропейским терминам родства. И происходит от слова «брать» - т.е. забирать, отнимать[3]. За словом стоит формула языческого первобытно-звериного эгоизма: «жил я один, и всё отцово было моё… Потом родился ЭТОТ – чтобы брать моё наследство… Он потому и зовётся братом моим, что пришёл моё – брать»…

Кроме того, кроме индоевропейских языков есть и более древние (хотя бы венгерский, не являющийся индоевропейским), которые запечатлели куда более архаичный общественный уклад. Но и они сохранили тот же самый изначальный смысл «братства» (противоположный современному смыслу слова «братство»). Словари русского языка приводят такое слово, как «брательница», означающее просто родственницу. То есть с родственницей делиться надо, отец заставляет – и потому она «брательница».

Таким образом, архаические слои языков (и не только индоевропейских) отражают описанную нами выше теорию сложения общин: между людьми при объединении существуют положительные связи («пряник»), неизбежно порождающие и отрицательные связи («кнут»).

Даже на самом древнем уровне, на уровне семьи и рода, связанных кровным родством происхождения – отец выступает как воин-защитник всех, а брат – как расхититель наследства. Здесь и лежат корни обнаруженной Роджером Скратоном «ойкофобии»…

***

Строительство людьми ОБЩЕЙ РЕАЛЬНОСТИ – процесс очень долгий, тяжёлый, постоянно срывавшийся, и самый драматичный в истории. Изначально мы имеем тождество внутреннего мира человека – и восприятия им внешнего мира. Таково звериное, зоологическое естество: что я думаю о мире, тем мир и является.

Этнологи и этнографы поражались в своих трудах слитности и нераздельности для дикого человека объективной реальности и его снов, галлюцинаций, миражей, видений. Мировоззрение такого человека целиком вырастает из его похотей. Его «боги» созданы, чтобы его обслуживать, помогать ему охотиться, грабить. И порой дикарь даже «наказывал» богов, если плохо помогали: кидал под лавку, порол прутиком, оставлял без жертвоприношения и т.п.

Естественно, у дикаря нет различения ЛИЧНОГО МНЕНИЯ и АБСОЛЮТНОЙ ИСТИНЫ. И сегодня примитивные люди не понимают разницы между этими явлениями. Как человек видит – так для него и есть всё в мире. Такой подход начисто исключал (и исключает) дискуссию: если собеседник с тобой согласен, то о чём спорить? А если не согласен – зачем спорить? Ведь каждый убеждён в абсолютной истинности своего мнения…

Это феномен животного мира: даже встав перед вызовом полного уничтожения, слоны или бизоны, тигры или туры неспособны ответить развитием, противопоставить истребителям собственные коллективные наработки, собственную организацию, собственную технику и собственные виды нового оружия. Животное для этого слишком большой индивидуалист, и оно неспособно развиваться, совершенствовать стаю или стадо, в которых живёт.

Чем же отличается человек? Тем, что он один, да и то лишь в определённых условиях, способен разделить, различить личное мнение и абсолютную истину. Он способен отделить субъект от объекта, сделать то, что психике животного (и, кстати, ребёнка до определённого возраста[4]) совершенно недоступно.

Здесь и зарождается основная, психическая драма человеческой истории: человек первобытный, естественный – противостоит человеку проектному, «внушённому». Человек «есть» и человек «должен быть», второе меняет первое, преображает человека. Хочется мне одного, а должен я совсем другое. К тому же – допустим, свидетелей нет - мне хочется сделать не то, что мне хочется, а то, что я должен. Ведь желание быть правильным, соответствовать идеалу - тоже желание, оно живёт там же и так же, где и как живут первобытные зоологические желания-похоти.

Дикарь на первых этапах цивилизации испытывал (как и сегодня – если начать дикаря социализировать) – мучительную двойственность между ПРОИЗВОЛОМ и ТАБУ.

Хочется того, чего нельзя, и в то же время совсем не хочется делать того, что объявили твоим долгом… По мере развития цивилизации мучительное раздвоение личности сглаживается, притупляется, но до конца не исчезает никогда.



[1] Клюнизм или клюнийской движение – идеология очищения веры, которую клюнисты полагали потерявшей первоначальную высоту, пришедшей к обмирщению, растерявшей свои первоначальные идеалы. Клюнийский монастыри изначально возникают в Европе, как протест против обмирщения уже существующих монастырей, как выражение того радикализма, который является душою всякой религии. Исторически таковы как валломброзанские монастыри, появившиеся с 1037 года, и картузианские, начало которым положил святой Брунон Кельнский основанием колонии пустынников La Chartreuse и которые в XII веке распространились по Германии, Франции и Италии. Но показательнее новые ордены XII века: Фонтевро (Fontevrault) (1100 г.), развивший своеобразную форму смешанных (мужских и женских) монастырей, граммонтенцы (1174 г.) – наиболее яркие представители еремитизма в Средней Европе, особенно же цистерцианцы, и др.

[2] Н. А. Некрасов. «Русские женщины». Поэма.

[3] Очень схожие слова с тем же значением присутствуют во множестве языков. Учёные ХIХ века пытались трактовать слово «брат» как «защитник», связывая это с «бранью» - битвой и ссорой, руганью. Но позднейшие исследования заставили отказаться от этой гипотезы.

[4] Например, маленький мальчик дерётся со столом, об который стукнулся. Он не может понять, что стол – не субъект, и наказывать его бессмысленно. Это сохраняется до старости у народов первобытных: «Меня поразило, что Дерсу кабанов называет "людьми". Я спросил его об этом. - Его все равно люди, - подтвердил он, - только рубашка другой» - писал великий путешественник и натуралист Арсеньев. - Как это красиво! - воскликнул я. - Его самый главный люди, - ответил мне Дерсу, указывая на Солнце. - Его пропади - кругом все пропади. Он подождал с минуту и затем опять стал говорить: - Земля тоже люди. Голова его - там, - он указал на северо-восток, - а ноги - туда, - он указал на юго-запад. - Огонь и вода тоже два сильные люди. Огонь и вода пропади - тогда все сразу кончай. (Арсеньев В.К. «По Уссурийскому краю»).

Александр Леонидов; 27 января 2017

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ

    ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ Я предлагаю всерьёз подумать о таком затёртом и расхожем выражении, как «корни человека», «мои корни». Что оно означает? Только ли происхождение человека, только ли его безвозвратно ушедшее прошлое, не имеющее никакого отношения к настоящему, ко дню сегодняшнему? Тот, кто мыслит связно, понимая причинно-следственные связи, никогда с таким не согласится. Прошлое диктует настоящее и будущее. «Корни» человека – это вся та совокупность, которая держит человека на родной земле и ПИТАЕТ его. Ведь это очевидная функция корней – удерживать и питать. Недаром зовут космополитов «перекати-полем», сравнивая с растением, оторвавшимся от корней…

    Читать дальше
  • В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ?

    В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ? ​Мыши очень любят сыр. Но делать сыр они не умеют. Если мышей посадить в бочку с сыром, они сперва съедят весь сыр, потом начнут нападать друг на друга, а в итоге все передохнут в пустом и замкнутом пространстве. Если бы на Земле не было людей – то мыши никогда не попробовали бы сыра. Его просто не появилось бы, потому что возникновение сыра – это сложная цепочка ОБОСНОВАННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ.

    Читать дальше
  • ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ

    ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ Говоря в трёх словах, фашизм – это идея радикального скотства. Но поскольку такие три слова похожи на ругательство, а ругаться не входит в наши планы, то придётся их развернуть. В глубинной основе фашистского движения лежит радикальный отказ от «химер сознания» - высоких, невещественных идей, связанных с сакральными образами и священными представлениями. Отказ идёт в пользу вещественных и грубо-материальных, ощутимо-плотных явлений. И за счет этого очищенная «верхняя полочка» сознания оказывается заполнена грубыми зоологическим отправлениями, которые теперь «исполняют обязанности» высших ценностей и духовных идеалов.

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношение каждого конкретного человека..