Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 59,2490 руб.
  • Курс евро EUR: 69,6531 руб.
  • Курс фунта GBP: 76,3542 руб.
Август
пн вт ср чт пт сб вс
  01 02 03 04 05 06
07 08 09 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31      

ХЛЕБ, ЩИТ И МЕЧ!

ХЛЕБ, ЩИТ И МЕЧ! Любопытно стремление классиков русской литературы – современников катастрофического 1917 года – укоренить марксизм революции в традиции, отыскать корни марксистских преобразований в истории христианства, в том числе и раннего, в истории народных смут, ересей, сект и общественных идей, утопий прошлых веков. Литераторы особенно остро чувствовали необходимость показать, что марксизм возник не на пустом месте, что это не есть нечто новое и чуждое общественной мысли.

Таковы представления С. Есенина о Ленине («Он-вы»), А.Блока о революции («Впереди Иисус Христос»). Такова оценка Ленина у Н.Клюева («Есть в Ленине керженский дух, игуменский окрик в декретах, как будто истоки разрух – он ищет в «Поморских ответах»). Сюда же относится отрицание земельной собственности у Л.Толстого. Даже Марина Цветаева, оставаясь верной и любящей женой белогвардейца(!) – в своих стихах бунтовала против "рёва рыночного", против «голода голодных и сытости сытых», против «мещанства».

Философ Бердяев изящно, хотя и легкомысленно, произвёл русский коммунизм из русского мессианства[1], оставив за скобками вопрос западноевропейских исканий, шедших, безусловно, 2000 лет в том же направлении[2].

Официальная советская пропаганда такой «коренизации» не терпела, одержимая духом гордыни. Она не сливала свой опыт с общим опытом цивилизации, а наоборот, противопоставляла себя ему – как нечто исключительное и новое в жизни человечества.

При этом советские идеологи не понимали, что быть исключительным и новым в каком-либо ряду – значит, быть в нём необязательным и маргинальным. В самом деле, если нечто без тебя тысячи лет существовало и развивалось, необходимость твоя, по крайней мере, ставится под вопрос.

Цивилизация сохраняла свой дух и развивалась внутри «советского проекта» словно внутри довольно плотной и удушающей сектантской оболочки. «Советский проект» оказался для общей теории цивилизации чем-то вроде ритуалократического старообрядчества для Православия: вроде бы и то же самое, по сути, но с отталкивающим налётом знахарских, нелепых добавлений и запретов, идущих мимо «кассы здравого смысла».

Теперь можно уже достаточно уверенно говорить, что рациональное зерно, разумное ядро в строении СССР вполне соответствовало общему духу и направлению человеческой цивилизации, а «уникальным» в строении СССР была именно и только шелуха разных обёрток, нелепой обрядности, немотивированного запретительства и сектантских радений, шокирующих здравомыслящего человека при столкновении с советским образом жизни.

Отрицая «новообрядческие» выкрутасы и сектантские извращения в советском марксизме-ленинизме, мы в то же время обязаны признать безусловную цивилизационную ценность в стремлении строить жизнь на началах разума, человечности, справедливости, равноправия, любви и взаимной заботы.

Другое дело, что этот опыт не противостоял – а наследовал и дополнял тысячелетия опыта всех великих правителей человеческой истории, которые, собственно, потому и почитаются великими, что пытались (на уровне своего понимания и современного им инструментария) построить жизнь на основах разума и справедливости.

Всегда были и политики, и администраторы, и реформаторы, которые стремились избавить людей от насилия, произвола и нищеты, от трагической зависимости неимущего от собственников-шантажистов.

Нелепо представлять (как это делали не лучшие из коммунистов) всю историю до 1917 года царством беспросветного мрака и абсолютного торжества зла. Это так же нелепо, как изображать всю историю после 1917 года в соцлагере как царство света и абсолютного торжества добра. С этой линией начал бороться И.В.Сталин, воскрешая в памяти современников подвиги великих дореволюционных политиков.

Ведь правда истории в том, что силы добра были всегда – и они всегда противостояли силам зла. Силы добра (двигатель цивилизации) всегда пытались построить жизнь на началах разума и справедливости – с тем или иным успехом, на тот или иной срок. СССР – лишь один из этапов и одна из попыток этого строительства.

Цивилизация – сама по себе есть движение от жизни безумной, хаотической, непонятной – к жизни разумной, упорядоченной, изученной и распланированной к вящему благу человека. Там, где её не ломали варварство и дикость – она становилась именно такой, а другой она быть просто не может[3].

Цивилизация есть движение от шаткой случайности к твёрдой, хорошо изученной человеком власти над природными стихиями и всем материальным миром. Нельзя представить себе, чтобы цивилизация оставалась бы цивилизацией (не дичала бы) – если процессы в ней двинулись от точности измерений – к прежней приблизительности, от уверенной стабильности – к прежней непредсказуемой нестабильности, от твёрдой законности – к размытому произволу и т.п.

То есть – возвращаясь к пережитому нашим поколением – в принципе невозможно, чтобы цивилизованные люди демонтировали советский Госплан, государственную экономику, сделали бы «свободными» твёрдые цены (это всё равно, что метрическую систему заменить на аршины и локти) и т.п.

Чтобы совершить такие деяния – люди должны были сперва одичать, свихнуться, перестать принадлежать к цивилизованным, превратиться в маргинальный для цивилизации, деструктивный для человеческой истории, отсталый и неразвитый элемент.

Христианское направление изначально содержало в себе социалистические идеи, противопоставленные эгоистическому гедонизму. Вместе с ними оно содержало и утопизм этих идей, рождавшихся в его недрах зачастую без понимания полноты жизни и двигающих историю законов.

И необходимость социализма, и столкновение с его утопическими версиями, на практике разваливавшимися – 2000 лет вдохновляли европейского человека на поиски и свершения. Социализм то вводился – потому что он был идентичен социальному идеалу религии Европы. То отменялся – потому что, будучи введённым, не работал, оказывался мертворожденным.

А не-европейское (цветное) человечество такой драмы тысячелетий не знало, оно жило и даже сегодня продолжает жить в сонном неподвижном циклизме, не знающем развития, знающем только вечное возвращение к исходному.

Подобно всем писателям-классикам, духовидцам, пытался укоренить социализм в глубокой традиции веков и Максим Горький.

Приведу лишь одну, очень глубокую цитату, из его творчества на этот счет, взятую из его «романа-завещания», самой глубокой и величественной его книги, из «Жизни Клима Самгина»:

«Дьякон… начал басом: «То, что прежде, в древности, было во всеобщем употреблении всех людей, стало, силою и хитростию некоторых, скопляться в домах у них. Чтобы достичь спокойной праздности, некие люди должны были подвергнуть всех других рабству. И вот, собрали они в руки своя первопотребные для жизни вещи и землю также и начали ехидно пользоваться ими, дабы удовлетворить любостяжание свое и корысть свою. И составили себе законы несправедливые, посредством которых до сего дня защищают свое хищничество, действуя насилием и злобою».
Подняв руку, как бы присягу принимая, он продолжал:
— Сии слова неотразимой истины не я выдумал, среди них ни одного слова моего — нет. Сказаны и написаны они за тысячу пятьсот лет до нас, в четвертом веке по рождестве Христове, замечательным мудрецом Лактанцием, отцом христианской церкви[4]. Прозван был этот Лактанций Цицероном от Христа. Слова его, мною произнесенные, напечатаны в сочинениях его, изданных в Санкт-Петербурге в тысяча восемьсот сорок восьмом году, и цензурованы архимандритом Аввакумом. Стало быть — книга, властями просмотренная, то есть пропущенная для чтения по ошибке. Ибо: главенствующие над нами правду пропускают в жизнь только по ошибке, по недосмотру.
Усилив голос, он прибавил:
— Повторяю: значит, — сообщил я вам не свою, а древнюю и вечную правду, воскрешению коей да послужим дружно, мужественно и не щадя себя.
Он согнулся, сел, а Дунаев, подмигнув Вараксину, сказал:
— Марксист был Лактанцев этот, а?
— Ну, и что ж? — спросил Дьякон. — Значит, Марксово рождение было предугадано за полторы тысячи лет".

Мало кто задумывался – зачем вообще этот кусок в итоговом, главном произведении жизни богоборца, «обиженного на Бога» Максима Горького?

Зачем «пролетарскому писателю» приплетать к модерну марксизма древнюю архаику святоотеческих поучений, отвергаемых и даже шельмуемых революцией, коей Горький без остатка отдал себя?

Не есть ли это ощущение гением того, что под пеной и мусором большевистской демагогии протекает мощный и первородный, тысячелетиями неизменный поток цивилизации, как таковой?

И что строительство общества, в котором древнее проклятие частной собственности будет изжито, снято, как первородный грех Адама – жгучая потребность не только «совецких» малограмотных функционеров, но и вообще – всех христианизированных народов, всей культуры и науки любого европеоида?

Чего не понимали и Лактанций, и Маркс, и Горький, вместе взятые – так это элемента утопизма, нежизнеспособной отвлечённой фальшивости в приведённом отрывке. Будучи людьми гражданскими, а что касается монахов – то и зачастую пацифистами, они в упор отказывались видеть ВОЕННУЮ СОСТАВЛЯЮЩУЮ БЛАГОСОСТОЯНИЯ.

Отдельные «сильные и хитрые» люди, узурпировавшие данную Богом всем людям землю и блага её – предстают в образе паразитов уже у Лактанция, в таком же виде рассматриваются К.Марксом, и Горьким тоже. Возникает хорошо знакомая нам по советской школе (и бредовая) картина мира: труженики производят блага, и вынуждены делиться ими с бесполезными и вредными насильниками, севшими им на шею. Если бы насильников удалось ссадить с шеи – то наступила бы благодать и радость великая, а благ у тружеников стало бы больше, стол их стал бы изобильнее – ведь никто уже не «отчуждал» бы продукта их труда!

Но мы-то с вами, читатель, не Лактанций и не Маркс, мы прекрасно понимаем, что случится, если труженики избавятся от «угнетающей» их княжеской власти!


Просто придут печенеги, половцы, обры, монголы, фашисты, американо-иудейская орда – все плоды труда у пацифистов отберут, а самих их убьют или закуют в железа, и продадут на невольничьих рынках!

Мы-то прекрасно понимаем, в чём ошибка христианских мыслителей, совершённая задолго до Маркса, и от утопистов попавшая к Марксу, а потом и в СССР: князь не паразит, угнетающий тружеников, а необходимое для их труда условие. Без него не будет вообще ничего. Ни много благ, ни мало – орда нисколько не оставит труженикам! Поэтому князь (в широком смысле слова, понимаемый, как лидер армии) не просто имеет возможность и право взять землю в свои руки, но и ОБЯЗАН (и в том его долг христианина) – взять её для защиты.

Не организовав обороны земли – вы от земли ничего не получите, сколько не поливайте её пóтом.

Главный и первый принцип мировой экономики: что не защищено вашим оружием – то не ваше.

Галера не принадлежит гребцам, хотя они трудятся на ней и даже к ней прикованы.

Поэтому князь ОБЯЗАН землю принять на защиту, взять её в свои руки. Но как он может её взять и принять – не став её собственником? Отсюда и возникает христианское представление о собственности: владеть собственностью – значит, нести послушание её защиты, обороны. Не паразитировать на земле и рабах, как языческие вожди, а защищать землю и людей, которые без этого будут С ГАРАНТИЕЙ и ограблены, и убиты!

Именно поэтому история Европы не развивается по пути, сразу же начертанному ещё апостолами и святыми отцами, пацифистами в силу их статуса. А когда она пытается по такому пути пойти – следует ужаснейший крах, как в случае с СССР, от которого все кормились – а защитников ему (которые сказали бы сурово – «это моё, моё не трожь!») не нашлось…

С одной стороны, для всех представителей цивилизации (и в этом их отличие от дикарей) безусловно понятно, что Землю никто из людей не сделал, а значит – никто не может ею владеть в паразитарном, наслажденческом, угнетательском смысле слова.

Но с другой стороны, если человек понимает, как устроена жизнь (не умозрительный идеал, а живая жизнь) – он обязан понимать необходимость «Хозяина Земли Русской»(как подписывался в графе «профессия» русский царь), необходимость военной аристократии (конечно, при условии, чтобы она не перерождалась в паразита, как случилось с русской аристократией к 1917 году). Необходим тот, кто скажет с силой и властью: Я ВЛАДЕЮ, Я ХОЗЯИН – ЧТОБЫ ЗЛОДЕИ НЕ ЗАВЛАДЕЛИ.

Собственник ТАКОГО типа – не только не является «угнетателем» - но напротив, выступает для простого народа кормильцем, заступником (как царя с древнейших времен и называли крестьяне, прекрасно понимая, что такое крымский набег).

И уж конечно, он не паразит, забравший в дом свой всеобщее достояние ради роскошествующей праздности: его тяжкая работа важней всех любых других работ. Без его священной работы меченосца нет смысла ни поле пахать, ни на заводе корпеть, ни в лабораториях открытия делать, ни книжки писать, ни песни слагать…

Таким образом, задача цивилизации ДВУЕДИНА. С одной стороны – изъять из собственности угнетательский, паразитарный смысл, который возник при узурпации частным лицом всеобщих, всем Богом данных ресурсов.
С другой – укрепить собственность и чувство хозяина в смысле защиты земли, заботы о земле. Задача цивилизации - насадить на грядках и в цехах не дряблых пацифистов, а крепких меченосцев, чтобы себе и другим были опорой, чтобы никакой печенег или иудейский ростовщик им рог свернуть не сумел!

Могут ли такие меченосцы ничего не иметь за свою службу, жить в нищете, как низовые партийные и комсомольские работники, младшие чиновники в СССР? Нет. У них мотива драться «не за своё» не будет, да и сил неоткуда зачерпнуть. Нищий с 80 рублями зарплаты (когда уборщица 90 получает) – никому не опора. Он сам себе не опора – где ему других защищать?!

Защитников своих обществу истощать нельзя. Им необходимо предоставить все условия, все материальные блага – чтобы не сбежали ДО БОЯ, как партработники в 1991 году…

Древняя функция ЗАЩИТЫ ЗЕМЛИ и мирного труда на ней её жителей в эпоху научно-технического прогресса дополняется второй, сходной функцией для Хозяина.

Сегодня очевидным образом мало ликвидировать РАСПРЕДЕЛИТЕЛЬНУЮ несправедливость. Счастья не будет, если уродилось сто картофелин и их роздали 100 жителям по одному клубню в руки, при всей справедливости такой раздачи. Нужно, чтобы картофелин стало не 100, а миллион, сто миллионов.

Необходим, как в армии, командир, ведущий тружеников в бой за рациональную и интенсивную обработку ресурсов, который с помощью организационного таланта способен увеличить сумму благ, а не просто их перекидывать с адреса на адрес. Готовенькое-то любой дурак раскидает; а вот будь добр, найди-ка то, чего пока нет в употреблении!

Так нужны ли обществу марксовы «угнетатели» с мечом и бухгалтерией? Они паразиты на теле Труда или они - симбиоты Труда? Ответ на этот вопрос зависит от того, как понимать слово «мой», «моё».

Если понимать его в том смысле, что моё – значит мною разграбляемое и пожираемое, то частная собственность великое зло и абсурд. Если же «моё» - это нечто, защищаемое мной, оберегаемое, сохраняемое и приумножаемое – тогда это необходимый компонент экономики, тот, без которого вообще ничего не будет. Ведь именно в таком смысле патриоты говорят «моя страна», «мой народ», именно в таком смысле и собственник должен говорить «моя земля», «мой завод» и т.п.

Мы же не оскорбляем свою страну, когда говорим, что она наша – и уж тем более не угнетаем её этим! Частной собственности в христианской цивилизации нет, по той простой очевидности, что человек нагим пришёл в этот мир, и нагим уйдёт, и нечего пыжится, кощунственно подменяя собой Творца – якобы тут что-то твоё, а не его!

Но в христианской цивилизации поневоле и по необходимости есть понятие «ответственного хранения», которое и влагалось изначально царем в раздачу земли помещикам (дворянам, обязанным военной службой). Это ответственное хранение принимает формы, внешне схожие с частной собственностью, но по содержанию прямо противоположно ей (как советский танк противоположен гитлеровскому, хотя технических деталей у них можно найти много похожих).

Гибель СССР объясняется не тем, что не было Хозяев в смысле владельцев заводов, газет, пароходов. С заводами, газетами, пароходами СССР прекрасно справлялся методами государственной собственности и планового регулирования (во всяком случае, лучше, чем нынешние частные владельцы).

Но в СССР не было Хозяина в смысле защитника земли, в смысле аристократии меча. Люди (миролюбивые барашки) надеялись на государство – что оно защитит свою собственность. А государство (пастырь добрый) пронадеялось на людей – что они защитят свои источники изобильной жратвы… А в итоге никто ничего не защитил…

+++

Именно поэтому мой вывод соответствует тому выводу, который показала история лучших достижений ХХ века: цивилизация не может развиваться через голый отказ от частной собственности, через тотальное огосударствление всех источников благ.

Экономически такая система может быть даже эффективной (вспомним счастливое советское детство!) – но она беззащитна.

Почему? Потому что имеет сказочно-лакомые объекты защиты, но не имеет субъекта защиты.

И когда разворовать эти объекты приходят хищники мира – ленивые и лукавые сторожа-наёмники вместо драки с волками вступают с ними в соглашение и в долю.

Именно о таком исходе столкновения мирового алчного ростовщичества и «80-рублёвых» партработников КПСС заведомо предупреждало Св. Евангелие: «Аз есмь пастырь добрый: пастырь добрый полагает жизнь свою за овец. А наемник, не пастырь, которому овцы не свои, видит приходящего волка, и оставляет овец, и бежит; и волк расхищает овец, и разгоняет их»[5]. Но не услышали советские люди…

Но если цивилизация не может развиваться через голый и прямой отказ от частной собственности – ТЕМ БОЛЕЕ, не может она развиваться через поощрение «рабовладельческой удали» хозяйского произвола и самодурства, через расширение частной собственности.

Борьба с собственностью будет успешна лишь в одном случае: если собственность будут сжимать всё более твёрдым и безусловным законом, всё более жёсткой регламентацией ответственности собственника, подчёркивая не его права, а его ответственность за порученный обществом участок.

Доход, извлекаемый частным собственником – это награда за сбережение и развитие полученного от общества участка, а не барыш от его разграбления и пускания по ветру.

С точки зрения современной науки Земля – это единый био-экологический организм. Она – богатство, полученное в дар всем человечеством. Её нельзя разорвать на миллионы клочков в угоду безответственным эгоистам – «частным собственникам». Но и бросить под ноги всякому – тоже нельзя.

Кратко говоря, земля не может быть «твоей» или «моей». Нельзя ей быть и «ничьей»: в таком состоянии долго не протянет, будет и ограблена и отравлена. Она может существовать только в одном качестве: земля «наша». Как и всё, что на земле.



[1] Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. Репринтное воспроизведение издания YMCA-PRESS, 1955 г. — М.: Наука, 1990. — 224с.

[2] Фома Аквинский, вероучитель и святой католичества, учил, что «надлежит стремиться к благу и совершать благое, зла же надлежит избегать», «Совершенство в добродетели зависит от упражнения и удержания от недобродетельных наклонностей», а совесть – должна противится несправедливому закону. Исторически сложившееся законодательство, должно быть, при накоплении условий, изменено. Нарушение человеком божественных законов является действием, направленным против его собственного блага. Фома полагал для человека «естественной общественную жизнь, требующую управления ради общего блага». (Что это, если не социализм?!) Фома осуждал (как и все католики) ростовщичество, нетрудовые доходы, связывал отношение к власти с тем - преследует ли власть надлежащую цель — сохранение мира и общего блага? Или же "преследует частные цели отдельных людей, противоречащие общественному благу"? Демократия у Фомы «лучше тирании тем, что служит благу многих, а не одного». Фома оправдывал борьбу с тиранией, особенно если установления тирана явно противоречат божественным установлениям. Из всего этого, и много другого неопровержимо вытекает, что Фома Аквинский хотел построить в Европе социализм с католическим лицом…

[3] В ХХ веке, в том цивилизованном обществе, которое мы теряем – это было понятно каждому образованному человеку на уровне инстинкта, как нечто безусловное и неопровержимое. Например, классик АМЕРИКАНСКОЙ фантастической литературы, прославленный Клиффорд Саймак в конце 60-х годов писал совершенно уверенным тоном: «[Утрата интереса детей к спорту] - еще один шаг вперед из дикости, в которой пока прозябает человечество. Потому что спорт, на какой бы то ни было основе, хоть и усовершенствованный, все же остается продуктом пещерной эпохи - под различными масками человек протаскивает соперничество, временами оно прорывается в открытую именно в области спорта».

Интересно отметить, что выдающийся западный фантаст бросает такого рода замечание не в рамках дискуссии, а как нечто само собой разумеющееся. И это пишет американский писатель, не коммунист и не особенно дружественно расположенный к СССР, но для него нет никаких сомнений, что соперничество(конкуренция) – «тяжёлое наследие доисторических времен».

[4] Луций Цецилий Фирмиан Лактанций (около 250, Африка — около 325, Галлия) — ритор из Африки, принявший в 303 году христианскую веру. За образованность и красноречие Лактанций заслужил почетное звание «христианского Цицерона». После прихода Константина к власти в западной части Римской империи Лактанций в 317 году был назначен воспитателем Криспа, наследника императора, и проживал в Трире. Творческое наследие Лактанция довольно обширно и состоит из целого ряда трудов, главной целью которых было оправдать христианство в глазах ещё привязанной к античным ценностям римской интеллигенции, что обусловило интеллектуально привлекательную и литературно совершенную форму его произведений. Труды Лактанция написаны изящным стилем с соблюдением классических литературных канонов. Они являются одним из самых ярких образцов не только христианской, но и всей позднеантичной литературы.

[5] Ин.10:1-9

Александр Леонидов; 3 октября 2016

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ

    ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ Я предлагаю всерьёз подумать о таком затёртом и расхожем выражении, как «корни человека», «мои корни». Что оно означает? Только ли происхождение человека, только ли его безвозвратно ушедшее прошлое, не имеющее никакого отношения к настоящему, ко дню сегодняшнему? Тот, кто мыслит связно, понимая причинно-следственные связи, никогда с таким не согласится. Прошлое диктует настоящее и будущее. «Корни» человека – это вся та совокупность, которая держит человека на родной земле и ПИТАЕТ его. Ведь это очевидная функция корней – удерживать и питать. Недаром зовут космополитов «перекати-полем», сравнивая с растением, оторвавшимся от корней…

    Читать дальше
  • В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ?

    В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ? ​Мыши очень любят сыр. Но делать сыр они не умеют. Если мышей посадить в бочку с сыром, они сперва съедят весь сыр, потом начнут нападать друг на друга, а в итоге все передохнут в пустом и замкнутом пространстве. Если бы на Земле не было людей – то мыши никогда не попробовали бы сыра. Его просто не появилось бы, потому что возникновение сыра – это сложная цепочка ОБОСНОВАННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ.

    Читать дальше
  • ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ

    ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ Говоря в трёх словах, фашизм – это идея радикального скотства. Но поскольку такие три слова похожи на ругательство, а ругаться не входит в наши планы, то придётся их развернуть. В глубинной основе фашистского движения лежит радикальный отказ от «химер сознания» - высоких, невещественных идей, связанных с сакральными образами и священными представлениями. Отказ идёт в пользу вещественных и грубо-материальных, ощутимо-плотных явлений. И за счет этого очищенная «верхняя полочка» сознания оказывается заполнена грубыми зоологическим отправлениями, которые теперь «исполняют обязанности» высших ценностей и духовных идеалов.

    Читать дальше

Свобода - более сложное и тонкое понятие. Жить свободным не так легко, как в условиях принуждения. — Томас МАНН.