Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 59,3612 руб.
  • Курс евро EUR: 69,7197 руб.
  • Курс фунта GBP: 76,4988 руб.
Август
пн вт ср чт пт сб вс
  01 02 03 04 05 06
07 08 09 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31      

​ИДЕЯ ФАШИЗМА И РЕСТАВРАЦИЯ ДИКОСТИ

​ИДЕЯ ФАШИЗМА И РЕСТАВРАЦИЯ ДИКОСТИ Бурный рост фашизма в наши дни заставляет вспомнить, что манящими его болотные огоньки стали для девиантных подростков уже в 70-х годах ХХ века. Нарисовать тайком свастику – было такой своеобразной советской детской «фигой в кармане» - поступком предельной хулиганской смелости, асистемности, лихости для подростка. Необычайная живучесть идей фашизма в виде неонацизма и в виде разного рода квазифашистских доктрин заставляет задуматься – а что же это такое, и почему отклоняющиеся (девиантные) личность вновь и вновь, несмотря на военный разгром и печальные последствия исторического фашизма, возвращаются к нему?

Фашизм происходит от итальянского слова «fascio» – «пучок, связка, объединение». По сути, русской калькой слова фашизм будет «Единство». 

Обратите внимание, что термин заостряет внимание на единстве вообще, не подчеркивая национального, социального или ещё какого-то характера этого единства. Для советских исследователей все было просто: «фашизм - политическое течение, возникшее в капиталистических странах в период общего кризиса капитализма и выражающее интересы наиболее реакционных и агрессивных сил империалистической реакции».

На мой взгляд, тут мы встречаем как зауженность определения, так и неверную его направленность. Реакционные и агрессивные буржуи могут, конечно, сплотиться, стянуть себя в «fascio» (пучок) – и воплотить по буржуински старую притчу о прутиках (которых легко сломать) и венике (который ломать очень трудно). Но это будет только одна из разновидностей фашизма, причем, скажем так, маргинальная. «Пучок» - как предельная концентрация сил определенной группы «прутьев» может быть и у других сословий, групп, слоев населения.

Поскольку сам фашизм не раскрывает нам, какого именно «единства» он взыскует – попробуем разобраться без него. Понятно ведь, что речь идет не о всяком единстве, иначе слово «фашизм» потеряло бы смысл: всякое объединение от профсоюзного до академического стало бы «фашистским», потому что оно группируется и сплачивает ряды.

Поскольку фашизм – достаточно позднее изобретение – он не относится к ТРАДИЦИОННЫМ И ПРИВЫЧНЫМ ВИДАМ ЕДИНСТВА. Он требует единства поверх и опричь старых, естественных форм единения – от ремесленных цехов до клубов по интересам. Он, следовательно, взыскует единства тех, кому единство на протяжении человеческой истории было не свойственно и чуждо.

Исторически и теоретически это ЕДИНСТВО АСОЦИАЛЬНЫХ ЭЛЕМЕНТОВ. Фашизм – парадоксальная идея, которая стремилась (и с немалым успехом) упорядочить в жесткую иерархию те элементы общества и те элементы внутри человеческой души, которые традиционно противились порядку, единению и иерархии. 

Фашизм – это «организация против организаций», это упорядоченная борьба с порядком. 

При всей внешней парадоксальности такой идеи, ХХ веком она была очень востребована, и тем более востребованной остается теперь. Причем империализм тут ни при чем – в бывших социалистических странах неонацизм развивается даже быстрее, чем в традиционных капиталистических. Другое дело, что империализм пытается использовать фашизм в своих интересах.

С развитием образования, науки и культуры в человеке начинает вызревать то, что мы назвали «рациолергией» - т.е. аллергией на цивилизацию. Потребность в «празднике непослушания» для неучей, недорослей, умственно-отсталых, социально-обделенных членов общества, стремительно растущего сообщества маргиналов – напрасно недооценивали в советской политологии.

Стремительный взлет человечества к высотам культуры неизбежно наращивал и потенциал падения. Ведь действие равно противодействию: чем выше поднимаем предмет, тем сильнее удар при падении он в своем потенциале содержит.

Аллергия на цивилизованные нормы и стандарты вызывает нарастающее весь ХХ век ЗАИГРЫВАНИЕ С ФАШИЗМОМ со стороны очень широких и расово-разнородных масс и слоев. 

И когда сейчас мы говорим о фактически полной реставрации фашизма на Украине – не будем забывать, что кокетничающей с фашизмом молодёжи и в России немало. Перефразируя В.Высоцкого – «все, кто загнан, неприкаян – в этот вольный лес бегут…»

Причина, на самом деле, проста. Цивилизация не только даёт, но и отбирает. Она не только обустраивает жизнь, но и напрягает человека. Чем больше удобств и благ в цивилизации, тем тяжелее нагрузка на внутренние несущие её конструкции и механизмы. 

Даже простую грамоту в ребенка вгоняют, чаще всего, принуждением, затрещинами и руганью; а что говорить о квантовой физике или высшей математике? Усложняясь (а в ХХ веке цивилизация усложнялась с космической скоростью) цивилизация напрягает волю успевающих и одновременно плодит вокруг себя неуспевающих, не догоняющих её локомотив. Отстающие ученики (в прямом и переносном смысле слова «ученик») неизбежно порождают мечту о спуске этого локомотива под откос.

+++

Отсюда – из рациоаллергии – ложный «традиционализм» фашизма, точнее, части его разновидностей. Сплочение в «пучок»-«фашио» антицивилизационных маргиналов (что ново, удивительно – прежде считалось, что одиночество – вечный, неотменный удел маргинала) порождает всяческую натужную кондовую посконность, цепляние за то, что кажется фашистам «наследием предков» (идея «анне нербе»).

На самом деле ТРАДИЦИЯ – это повторение практик, показавших себя успешными. В этом смысл и благое наследие настоящей народной традиции: то, что найдено поколениями успешным, полезным – повторяется из рода в род.

Ложный традиционализм – тащит из прошлого всякую архаику вперемешку с новоделами, стилизованными под старину (яркий пример – неоязычество наших дней, абсолютный новодел, не имеющий никакого отношения к прерванной традиции исторического древнего язычества). Ложность этого традиционализма в том, что он не измеряет архаику критериями успешности и полезности, как настоящая традиция. Для него ценность старины не в заключенном в ней опыте поколений, а в её возрасте. Потому так легко этот лжетрадиционализм «путает» реальные старинушки и искусственно состаренные мошенниками новоделы.

На самом деле рациолергия (реванш иррационализма) ценит «прошлое» не за его культурное наследие, а за то, что в нем культурного наследия было меньше, чем теперь. Это как раз тот случай, когда в стакане ценят не то, что он «наполовину полный», а то, что он «наполовину пустой».

+++

Естественно, таким ложным традиционализмом фашизм не исчерпывается, да и не может исчерпываться. У него есть две задачи – оборонительная и наступательная. 

Оборонительная – это «защита» духовных маргиналов от давления цивилизационных механизмов. Она окормляет духовную и интеллектуальную деградацию общества, иногда упакованную в какие-то бредовые идеи, иногда в чистом виде. Нетрудно заметить, что в 90-е годы деградировало не только украинское, но и российское общество: стремительно снижался уровень образования, чтения, культуры, развития личности, катастрофически падали нравы. В этих условиях беременно фашизмом не только украинское, но и его двойник – российское общество. Фашизм, как институализированная форма «культуры разрушения культуры» - проник к нам в 1991 году, а если честно, то и много ранее.

Жажда и чесотка деградации у человека – не есть изобретение капитализма. Капитализм активно ими пользуется, поскольку дураков легче грабить, но наивно думать, что всякий школьник, сбежавший от лени с уроков, руководствуется при этом какой-то особой буржуазной идеей.

Оборонительная задача фашизма – возвращение человека в доцивилизационное состояние, к звериному естеству без «условностей». В этом состоянии самцы и самки нового человеческого стада воспринимают лампу или телефон не как искусственное достижение науки, а как «растущие на деревьях» явления природы. Умение пользоваться дарами цивилизации остается гораздо дольше, чем умение их создавать, развивать и совершенствовать. Тут доказательств не нужно – пообщайтесь с нынешней молодёжной аудиторией…

Человек, вернувшийся в доцивилизованное состояние души, но при этом (пока ещё) обвешанный айфонами, пулеметами и автомобильными брелоками – собственно, и есть социальная база фашизма. 

Это, в двух словах говоря – майдаун, т.е. дикарь, попавший в чуждую дикости техносреду, дикарь, обвешанный техническими прибамбасами, принципов работы которых он уже не понимает, но нужные кнопочки нажимать ещё умеет.

Такова «оборонительная» задача фашизма – защита зверя в человеке от высших человеческих проявлений.

+++

«Наступательная» задача фашизма – преодоление грубой силой условностей, сдерживающих её несиловыми, духовно-нравственными ограничителями. Моральные табу, «древняя химера совести» (как говорил Гитлер) – для дикаря с техникой (как и для дикаря без техники) – некие ложно умноженные сущности, которые следует срезать «бритвой Оккама». Я не утверждаю, что дикарь знает этот термин – но пользуется «бритвой» он весьма активно.

Вкратце конспектируя многословные излияния разных дуче и фюреров, можно все их выразить в таких словах:

«Есть воля личности. Если личность слаба – то её воля ложна, потому что не может воплотиться. Но если личность сильна – то сила осуществит волю. Любая прихоть есть истина, если за ней стоит сила. И наоборот – ложно все, за чем силы не стоит».

По сути, это опрокинутый в политику дарвинизм, эволюционизм, теория «естественного отбора», в которой выживающие всегда правы (уже тем, что выжили), а вымирающие есть «тупиковые ветви развития».

+++

В основе любого фашизма, чаще осмысленно, но иногда и неосознанно лежит восхищение звериным и признание «условности» всего того, что не восходит к инстинктам зверя. Культ тела, спорта, маразм биологических изысканий «расологии» удаляет не только «химеру совести» но и «химеру души». У фашистов везде только одни группы крови, галогруппы, пигментация клеток, строение черепов и прочая зоология.

Если центральная улица фашизма ведет напрямую к зверю – то боковые его проулки, куда сворачивают не готовые к «окончательной правде» адепты – набиты псевдотрадиционалистским адаптированным для дебилов старьём национальной архаики. Это половинчатый фашизм – который выбрасывает не всё бремя цивилизации сразу, а только некоторую часть этого обременительного «балласта» для «скачущих немоскалей».

+++

Поймем что так мучает «скачущих» в точных терминах. Их мучают необходимость работать, учится и подчиняться. Они готовы работать, чтобы не работать, учиться, чтобы не учиться и подчиняться, чтобы не подчиняться. В этом – центральный парадокс фашизма – который освобождает от иерархии… иерархией!

Ларчик открывается просто. У цивилизованных людей каждая следующая ступень иерархии сковывает человека, обременяет его новыми обязанностями и ограничениями.

Начальник не имеет тех свобод, которые есть у простого рабочего. Поднимаясь по лестнице престижа, человек ввинчивается во все более и более жесткие требования к нему: образовательные, культурные, нравственные. От начальника цивилизованные люди ждут ответственности, жертвенности и самоотверженности.

Пародией на такую иерархию является фашистская иерархия, в которой каждая следующая ступень открывает новые горизонты для произвола личности. Именно так (и поэтому) фашизм иерархией сражается с иерархией же, вкладывая в карьеру не триумф очищения, а триумф темной, животной воли.

+++

От чего призван избавить фашизм недоумков и недорослей?

Бремя добродетели – необходимость цивилизованного человека всегда поступать по правилам, а не как вздумается.

Бремя культуры – тяжелый труд по развитию личности, вынужденной «грызть гранит науки» (согласитесь, метафора показывает мучительный процесс!) , чтобы занять достойное место в цивилизованном обществе. Любой этикет сковывает и ограничивает свободу личности, даже простейшие его требования (не рыгать за столом, не пердеть в лифте и т.п.) – делают личность несвободной в поступках.

Бремя ответственности – требование заботиться о других так же (и даже лучше) как о самом себе.

+++

Часто спрашивают – когда и как так получилось, что буржуазный демократизм из последовательного противника фашизма превратился в его союзника? Ответ на этот вопрос, на мой взгляд, лежит в конвергенции дикарского и буржуазного общества по мере выветривания (эрозии) из него религиозной, демократической, культурной составляющих старого капитализма. Когда «закон джунглей» в каменных джунглях капиталистических городов перестает отличаться от обычных джунглей бассейна Амазонки – тогда знаменатель дикости выравнивает числители фашизма и буржуазного рынкофильства.

Приоритет личного над общим – это с неизбежностью приоритет «завязанных на эгоизм» низших инстинктов над общими (высшими) ценностями и приоритет сиюминутной ситуационной выгоды над общим вечным благом.

Может ли в условиях приоритета личного над общим, когда

высшие идеалы не только отвергаются, но ещё и высмеиваются, сохранятся демократическое устройство общества? Думаю, это совершенно невозможно. Ибо демократия – вовсе не общественный договор Ивана с Петром. 

Договор – бумажка.

Его можно порвать, или обойти с помощью хитрой казуистики, или отодвинуть, сославшись на форс-мажорные обстоятельства… 

Глупо верить в договоры, если у людей нет внутренней потребности считать другого наравне с собой…

+++

Сама концепция демократии рождалась не сама по себе. Она рождалась из христианской особой религиозности, когда в центре приоритетов Бог, а не «Я». Отсюда появился взгляд на единство мира. Он очень важен, необходим и незаменим для демократии. Потому что если мир един и все взаимосвязано со всем, и правит в мире Бог, а не мой личный интерес – тогда ТО, ЧТО ПРОИСХОДИТ С ДРУГИМ НЕ МЕНЕЕ ВАЖНО, ЧЕМ ТО, ЧТО ПРОИСХОДИТ СО МНОЙ.

Так родилась борьба за всеобщее благо, заменившая собой более типичную для человечества борьбу за смену одной тирании другой тиранией.

Повторюсь: для демократии благо другого человека, пусть даже и незнакомого мне («ближние» - это «все», говорит Евангелие) – не менее важно, чем мое личное благо. Для эгоиста тирания гораздо удобнее. Ведь именно тирания максимально обслуживает интересы и прихоти своего тирана.

В условиях кризиса религии в западном обществе, раздробления прежде единого (божьего) мира на множество личных мирков, торжестве личного интереса, эгоизма, равнодушия к правам незнакомых и посторонних для тебя людей – произошло НЕИЗБЕЖНОЕ И ПРЕДСКАЗУЕМОЕ ВЫРОЖДЕНИЕ ДЕМОКРАТИИ.

Это не какая-то гримаса политики, или неудача с конкретными политиками – это глубже и основательнее всякой политики, лежит и коренится в области метафизки. Внерелигиозная и антирелигиозная демократия с неизбежностью утрачивает свой универсализм, свой беспристрастный суд, начинает подыгрывать и подсуживать сильным мира сего, проституировать понятие общего блага, выдавая за него интересы олигархов и диктаторов.

Ползучее вырождение политической базы ХХ века в XXI веке приняло лавинообразный характер. Именем выборов и референдумов стали в буквальном смысле ЖОНГЛИРОВАТЬ – начались «чудеса» электоральных подлогов и фокусов, отчего МЕЧТУ О РАВНОПРАВИИ сменил ЦИРК ОЧКОВТИРАТЕЛЬСТВА.

Могло ли быть иначе? Нет, не могло. Мечта о равноправии может быть только у тех, кто не ставит себя в центр Вселенной, кто не заменяет Бога (или иной высший идеал) своим Эго. Какая «мечта о равноправии» может быть у человека, который поставил себя в центр картины мира, считает себя пупом земли и центром вселенной? С кем будет у него «равноправие»?

У такого человека (одним словом говоря – узколобого эгоиста) если и сохранится какое-то представление о гражданском равноправии, то только в крайне извращенном, вычурном, причудливом виде. Снизойти до того, чтобы чужую беду рассматривать наравне с собственной – такой человек органически неспособен…

+++

Вторая сторона процесса – вырождение культуры. Когда культура лишается своего стержня – культа, от неё остается только пустое «ура!». Если дать ребенку свободу – первое, что он сделает – перестанет учить уроки. Мечта освободится от школы – вечная мечта всех поколений учеников.

Религиозная культура очень жестко требовала от человека видеть в себе врага. Это и есть суть учения о первородном грехе, порочности человеческой природы, с которой нужно вести вечную, великую борьбу, «брань незримую», монашеским языком говоря.

Вся человеческая культура выросла из «Ура! Культу» - то есть из борьбы человека с собой. Я не хочу, но делаю, и делая – постепенно начинаю хотеть, постепенно втягиваюсь на более высокий культурный уровень.

Образование вообще невозможно без насилия – школа без централизованного насилия превратилась бы (и превращается) в сумасшедший дом, наполненный слабоумными онанистами.

Восхождение к высшему невозможно без преодоления сопротивления низшего. Если же человек начнет себе потакать, если перестанет видеть в себе врага, и станет видеть в себе своего господина (не Бога, не образ Сталина как суррогат божественных энергий, а самого себя поставит управлять собой) - начнется стремительная культурная деградация человека, затрапезность его духовного облика.

Как не порадеть господину своему? Ну, вот не хочет господин читать, так и пойти ему навстречу… И фильмы желает попроще – опять навстречу… Учится тяжело – зачем мучить господина? Он хочет лежать и в компьютерные игры тыкаться, вот и дайте ему… Что?

Дайте ему смерть. Эгоизм оказывается псевдонимом инстинкта смерти, инстинкта затухания всех жизненных энергий в человеке.

+++

Таким образом, у исторического фашизма есть свое место в общей антицивилизационной борьбе дикости с культурой. Эта борьба является тем первичным бульоном, из которой выводится фашизм, сперва (в эмбриональном виде) чуждый национальной, социальной и гностической привязки. Именно это дает ему потом возможность развиться то в буржуазно-террористический «корпоративизм», то в первомаи празднующий национал-социализм, то в оголтелый архаичный католицизм, то в родноверческое капище, то во внешнюю агрессию (Муссолини, Гитлер), то в замкнутость на внутренних делах (Франко, Пиночет).

Фашизм есть заметное, внешнее проявление закрытого от обывательских глаз явления РАЦИОЛЕРГИИ, реванша иррационализма над цивилизованностью. 

А. Леонидов-Филиппов.; 8 июня 2014

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ

    ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ Я предлагаю всерьёз подумать о таком затёртом и расхожем выражении, как «корни человека», «мои корни». Что оно означает? Только ли происхождение человека, только ли его безвозвратно ушедшее прошлое, не имеющее никакого отношения к настоящему, ко дню сегодняшнему? Тот, кто мыслит связно, понимая причинно-следственные связи, никогда с таким не согласится. Прошлое диктует настоящее и будущее. «Корни» человека – это вся та совокупность, которая держит человека на родной земле и ПИТАЕТ его. Ведь это очевидная функция корней – удерживать и питать. Недаром зовут космополитов «перекати-полем», сравнивая с растением, оторвавшимся от корней…

    Читать дальше
  • В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ?

    В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ? ​Мыши очень любят сыр. Но делать сыр они не умеют. Если мышей посадить в бочку с сыром, они сперва съедят весь сыр, потом начнут нападать друг на друга, а в итоге все передохнут в пустом и замкнутом пространстве. Если бы на Земле не было людей – то мыши никогда не попробовали бы сыра. Его просто не появилось бы, потому что возникновение сыра – это сложная цепочка ОБОСНОВАННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ.

    Читать дальше
  • ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ

    ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ Говоря в трёх словах, фашизм – это идея радикального скотства. Но поскольку такие три слова похожи на ругательство, а ругаться не входит в наши планы, то придётся их развернуть. В глубинной основе фашистского движения лежит радикальный отказ от «химер сознания» - высоких, невещественных идей, связанных с сакральными образами и священными представлениями. Отказ идёт в пользу вещественных и грубо-материальных, ощутимо-плотных явлений. И за счет этого очищенная «верхняя полочка» сознания оказывается заполнена грубыми зоологическим отправлениями, которые теперь «исполняют обязанности» высших ценностей и духовных идеалов.

    Читать дальше

Свобода - более сложное и тонкое понятие. Жить свободным не так легко, как в условиях принуждения. — Томас МАНН.