Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 58,4296 руб.
  • Курс евро EUR: 68,0822 руб.
  • Курс фунта GBP: 76,2039 руб.
Ноябрь
пн вт ср чт пт сб вс
    01 02 03 04 05
06 07 08 09 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30      

МИРОВОЙ ДУХ И ИДЕЯ ИСТОРИИ

МИРОВОЙ ДУХ И ИДЕЯ ИСТОРИИ Среди многих консерваторов и традиционалистов распространено убеждение, что абсолютная идея Истории – это Бог. Но Бог – абсолютная идея Вселенной, а История – лишь часть Вселенной, и малая часть. Поэтому абсолютной идеей Истории выступает только одна часть веры в высшие вечные начала - социальная часть. Абсолютной идеей истории оказывается социализм. Это, в основе своей, вера в идеальный эталон отношений между людьми, к которому должна быть приведена в конечном итоге вся многообразная практика. То есть – людей много, а правило для всех одно.

Если общее для всех правило введено – оно имеет тенденцию расширяться. Например: вначале не было вообще никаких законов. Потом стали писать законы для разных сословий разные[1]. Они разные для сословий – но внутри сословия уже одинаковые. За убийство любого из дружинников один штраф, а не за каждого произвольно назначенный.

Потом от сословного ЕДИНСТВА сделали шаг ко всеобщему ЕДИНСТВУ ЗАКОНА. Такие же процессы, только медленнее, шли и в области обеспечения, снабжения, собственности – то есть в области экономики. Богатству стали ставить пределы, а бедности – ограничения.

Общее право уравнивает – хотят или не хотят те, кто начинали его создавать. Требуя блага для себя – человек требует его и для всех других людей (просто вынужден самой логикой процесса). Отсюда появляются такие «чудеса», как принцип всеобщего равного избирательного права, проклятый либералами-рыночниками.

Когда на Ю.Латынину, проклявшую всеобщее равное избирательное право набросились на «Эхе Москвы» - она справедливо возразила: «то, что я сказала, говорило огромное количество людей, стоящих у истоков республиканского правления – начиная от Локка, который создал конституцию Каролины, в которой голосовали только владельцы земли, включая любых мыслителей типа Милля, Джефферсона, Меддисона, который вообще в каждой строке федералиста писал о том, что демократия несовместима с частной собственностью, Джефферсон писал, что чернь является «основой» для честного правительства, как язвы являются основой для человеческого организма… Существует куча мыслителей либеральных и консервативных, которые говорили ровно то, что я — я в данном случае не претендую на «копирайт». И когда Маколлей пишет, что всеобщее избирательное право несовместимо с цивилизацией (потому что бедные проголосуют за конфискацию собственности у богатых, естественно, подчеркивает Томас Макколей). И говоря, что социализм это та болезнь, в которую вырождается чистая демократия, я не открываю ничего нового. Почему вы полемизируете со мной, а не с Джефферсоном, Макклеем и Миллем?[2].

Само становление человека – является становлением социализма. Человек находит себя через соединения себя с другими, и своих интересов – с интересами других людей.

Все герои истории – герои лишь потому, что совершили какое-то благое упорядочивание жизни. Наоборот, все злодеи – объединяются тем, что они разрушали жизненный порядок, отнимали блага у людей.

Сама идея различения Добра и Зла неизбежно выводит из себя идею сохранения и умножения добра, идею противостояния злу для его полного искоренения. И требует общественных инструментов для разоблачения порока и насаждения добродетели (раз уж о них имеется ясное и общее представление, как об универсальных явлениях)

Возникает сверхидея общества, в котором первобытный хаос и крайняя недостаточность сменились бы благой упорядоченностью и всеобщим достатком. На это работают политики, создавая законы и нормы. На это работают учёные – ищущие технических решений для данной задачи. На это работает культура – пропагандируя стремление выстроить такое общество.

Эпоха сменяет эпоху в поисках всеобщей (универсальной) защищенности и всеобщей обеспеченности всем необходимым. История потому и отличается от времён доисторических и животных «царств», что она преследовала цель построения справедливого общества. Убрав такую цель, вы уберёте и саму историю. Бессмысленность замкнётся в круг: тысячи поколений животных снова и снова начинают всё сначала, рождаясь.

Зверь, напротив, находит себя в противопоставлении себе подобным. Человек является представителем человеческого рода. А зверь не является представителем своего рода, он сам по себе, и считает себя самодостаточным. Всякий человек – человек лишь постольку, поскольку находит общее между собой и другими. Напротив, в каждом человеке живёт зверь, стремящийся доминировать через угнетение и/или уничтожение себе подобных.

История начинается там, где начинаются попытки объединить огромную общность индивидов едиными правилами для всех, свести бесконечное многообразие конкретики к единым оценкам (законы). Поверьте историку – все эти заморочки с «фараонами, сынами земли и неба, отцами богов» - начались не сразу.

В первобытной саванне люди сходились, потому что были полезны друг другу. А иначе бы не сошлись. Встретившись – разбежались бы, или перебили друг друга.

Потому и нет, например, "нации львов". И быть не может. Что будут делать вместе 100 тысяч львов?! Никакого объединения крупнее прайда-гарема львы создать не в состоянии. Лев для льва - не "друг, товарищ и брат", а исключительно "волк" - которого убивают, чтобы не быть убитым. Но вот что интересно: по самой своей конструкции, на словарном уровне известный афоризм "человек человеку волк" апеллирует к животному миру...

Таким образом, исходной, первоначальной формулой любого исторического общества выступает взаимная польза его членов. Она и держит людей вместе, не даёт обществу распасться – несмотря на множественные рецидивы звериного доминирования, просыпающегося тут и там в самцах рода человеческого.

Нужно понимать разницу между суммой, в которой положительные значения перевешивают отрицательные и просто набором отрицательных величин.

(+5) + (-2) = (+3). В итоге положительная величина.
(-5) + (-2) = (-7). В итоге нарастающая отрицательная величин.

Общество существует только до того момента, пока в нём сумма благ общежития выше суммы извращений. А это значит, общество существует, только если социалистическая тенденция превышает доминаторско-угнетательскую.

Но если это так (а это очевидно так) – то предметом исторического прогресса однозначно выступает наращивание социалистической тенденции, наращивание благ совместного проживания. А выдавливание хищничества, доминантно-угнетательских зоологических явлений выступает главной задачей исторического развития, предметом и сутью истории.

А если процессы пошли вспять – значит, мы столкнулись с антиисторией, с разрушением цивилизации в пользу варварских, дикарских, животных реалий.

Вся картина истории – это получение человеком низов прав и возможностей человека доминирующих верхов. Мы видим, что у крепостного больше прав, чем у раба, у рабочего капиталистической фабрики больше прав, чем у крепостного, и мы вправе эту многовековую тенденцию продлить, как схему исторического прогресса, не имеющую альтернатив.

Но всё это мы сделаем только в том случае, если признаём обобщения и общие понятия. Посмотрите: абзацем выше мы привычно говорил о рабе, крепостном, рабочем В ЕДИНСТВЕННОМ ЧИСЛЕ, хотя прекрасно понимаем (и автор, и читатели) – что их были - всякий раз! - миллионы. И у каждого была отдельная, особая судьба, которую мы УСРЕДНЯЕМ В РАМКАХ ШИРОКОГО ОБОБЩЕНИЯ.

Обобщение имеет свои законы. Всякий человек, признающий слово «Вселенная» - тем самым признаёт и реальность Бога, хотя сам, возможно, до конца этого и не понимает[3]. Единое имя для всего, что имеет бытие – самим своим существованием доказывает обозначаемое им первичное и главное состояние для всего бытия.

Точно так же и единые правила для всех людей, составляемые «как для себя» - неизбежно будут носить характер гуманный, справедливый, социалистический – если только себя не отделяешь от общности, для которой составляешь правила и нормы. А куда ты денешься – если знаешь, что допустимое по отношению к другим применят и к тебе?

+++

Но… Мы только в одном случае можем не прийти к означенным выводам: если мы откажемся обобщать, формировать в уме общие понятия (универсалии).

+++

Cуществует ли где-то, пусть и в подворотне, такое окошечко с надписью «Человек», постучав в которое ЛЮБОЙ получит пусть минимальные, но жизненно-необходимые блага в обмен на доступные, выполнимые действия? Именно КАЖДЫЙ, без смертельно надоевшего «конкурса» - прикрывающего кастовое устройство общества, «конкурса», в котором одни всегда «побеждают» а другим отведено вечно «проигрывать»?

Или же такого окошечка нет, а есть только окошечки «Иванов», «Петров», «Сидоров», раскиданные по разным подворотням, и открывающиеся только с предъявлением конкретного паспорта? В таком случае нужно понимать: для так устроенного общества «человека вообще» не существует, а человеческая жизнь ничего не стоит.

Если нет ничего общего, обобщающего в миллионах «уникально-индивидуальных» судеб, если только «каждому – своё», как на воротах Бухенвальда, то значит, не существует никаких прав человека.

А существует только короткий список (шорт-лист) тех, кому система позволяет жить, кого она внесла в список живых, и лютая, в корчах, смерть – всем остальным.

Существует общее право, в котором наша индивидуальность ничего не значит: это когда вас нельзя бить или морить голодом даже если вы без документов, и забыли, как вас зовут. Общее право идентифицирует вас с «человеком вообще» и распространяет на вас права этого абстрактного человека (всечеловека).

А есть и КОНТРАКТНОЕ ПРАВО, в которое влюблены все адепты либерализма – и в нём ваша индивидуальность решает всё. Как конкретно с вами договорились, так с вами и поступают. Ни на кого другого это не распространяется.

Если в контракте записано, что вам должны трёхэтажный особняк – из этого не следует, что кому-то другому должны хотя бы комнату в коммуналке. Если в контракте записано, что вы получаете пенсию с 20 лет (потому что на ваш личный счёт легла соответствующая сумма, позволяющая жить на проценты и не работать) – это не значит, что другой человек получит пенсию хотя бы после 80 лет.

Контрактное право, как и Бухенвальд, исповедует символ веры «каждому своё». Оно не делает из конкретных случаев никаких обобщений.

Таким образом разрушается единство человеческого вида и рода. Уже не просто один богаче, другой беднее, как всегда и было – по реальным или мнимым заслугам личности. Между людьми – пропасти. Никто больше не обязан хоть как-то мотивировать своё богатство: мой конкретный случай, и всё. Никому больше не обязаны сочувствовать даже в самой лютой нищете: правило соотношения другого человека с самим собой отменено. У вас с ним нет никаких ОБЩИХ прав, как нет и ОБЩИХ обязанностей.

Потому в рыночно-либеральном обществе можно легально откупиться от службы в армии, наняв рекрута вместо себя, а можно откупиться от тюрьмы, внеся соответствующий залог.

Здесь нет ничего ЕДИНОГО ДЛЯ МНОГИХ: ни единой для многих зарплаты, ни единой для многих пенсии, ни единого стандарта образования, ни единого критерия медицины.

Вершиной этой номиналистической[4] системы «бессвязных конкретик» выступает отрицание Бога, как ЕДИНОГО ДЛЯ ВСЕХ начала.

Мудро подметил Достоевский – «Бога нет – всё дозволено». Но только на практике начинают обычно не с этого, а с мелких частных поблажек личному комфорту. Это потом уже до отрицания Бога доходят…

+++

Контрактное право в отсутствии общего права – есть именно право, а не обязанность. Поскольку каждый сам за себя и сам по себе, а общих для всех прав, обязанностей, правил, норм нет – то контролировать соблюдение контрактных прав некому. Формально, конечно, этим должны заниматься суд, правоохранительная система, государство и т.п. Но должны – не значит хотят.

В такой ситуации реальная сила и реальное влияние решают всё. Сильная сторона не только навязывает контракт слабой, но и переписывает его в любой удобный для себя момент. Яркий пример – контракты о поставках жилищно-коммунальных услуг с жильцами, в которых поставщик (ресурсо-снабжающая организация) постоянно меняет сумму в сторону увеличения, в целом контракт не перезаключая.

Этот процесс контролируется государством (тарифы согласовываются с властью) – но не контролируется слабой стороной, заключавшей контракт, т.е. жильцами. К этому все так привыкли, что никто даже не спрашивает: а почему я подписывал с ЖЭУ договор на одну сумму, а плачу совершенно другую? Ведь, казалось бы, в договоре нельзя менять произвольно цифры, если там стоят подписи двух договорившихся сторон?! Иначе какой смысл вообще договариваться – об одном, а потом оказаться перед фактом совсем другого?

+++

Номинализм создаёт сумрачную зону, в которой права на всё, что угодно, есть у всех – но возможности есть не у всех, и у многих нет вообще никаких, даже минимальных возможностей, ни на что.

Это как в пиратской «республике» – если два пирата подрались, остальные только ставки делать будут вокруг них. Ты можешь забрать у любого пирата всё, что у него есть – но и он имеет такие же права. Кто в итоге заберёт всё, а кто останется ни с чем – покажет схватка.

Общее право, создавая запретные для всех зоны, создаёт и зоны, разрешённые для всех. Контрактное право вообще не знает слова «все» и слова «общий». Договариваются две стороны: одни так, другие эдак, третьи по своему, контролируется это, смотря по ситуации, когда жёстко, когда халатно, а когда и вообще никак.

Если никто не лоббирует расследование преступления – это равно тому, что преступление не совершалось. Если у тебя нет защищающей тебя силы – никакое действие против тебя не считается противоправным (феномен поведения европейцев в зонах их оккупаций, немыслимое зверство добропорядочных дома людей).

+++

Советский проект провалился, потому что его внутренняя самооценка и мотивация во многом строились на номиналистском наследии мировой мысли. Ведь для того, чтобы понимать, что социализм - абсолютная идея истории (быть вне которой - значит быть вне истории), нужно понимать и обобщение уровнем выше - о том, что Бог - абсолютная идея Вселенной.

Мировой Дух определяет необходимость Духа Истории, руководящего направленным движением людей и поколений вперёд и вверх. Если отрицать Дух Истории - то нет никакой связной истории, а есть лишь череда бессмысленных случайностей, ниоткуда не исходящая и никуда не ведущая.

Бессмысленность бытия - вот что стоит за либеральными концепциями "конца истории". Надо, впрочем, понимать, что для либералов-рыночников с их ненавистью к универсалиям (и ненавистью к обобщениям конкретной практики в классификации единого "процесса прогресса") - история никогда и не начиналась. Ибо мотивации у них зоологические...



[1] Например, в «Русской Правде» отражено право-привилегия, охранявшее положение знати и других лиц: наказание за причинение им имущественного вреда, двойная вира за убийство высокопоставленных слуг. Низшее положение занимали смерды, холопы, рядовичи и закупы. За убийство смерда, холопа и рядовича взимался штраф в 5 гривен (ст. 25, 26 Краткой Правды). Высший же штраф за убийство – 40 гривен, касался убийства княжих дружинников.

[2] http://echo.msk.ru/programs/klinch/807571-echo/

[3] Если мы всё, что имеет бытие, объединяем одним словом – то тем самым приходим от множества к Единому, причём если многочисленное случайно и необязательно, то Единое – первично и обязательно.

[4] Номинализм – кратко говоря, есть отказ от обобщений конкретных явлений. Всякое обобщение – «смутная память о конкретном», «игра подобий» в памяти, химера разума. На самом деле между разными предметами сходство иллюзорно, вызвано недостатком знаний об их конкретном устройстве. В раннее средневековье номинализм (тогда, собственно, и появились термины «номинализм» и «номиналисты») выделяется как реакция на рационалистический мистицизм неоплатоников. Профессор А. Д. Сухов указывает номинализм «материалистической тенденцией в средневековой европейской философии». Номиналистическая интерпретация некоторых теологических догматов (Беренгаром Турским, Росцелином) вызвала недовольство церкви — номинализм был осуждён Суассонским собором (1092). Однако это не остановило развития номиналистических идей, продолжавшейся в позднее средневековье в области философской антропологии (Генрих Гентский), психологии (А. де Серешаль), логики (Петр Испанский, У. Оккам, Ж. Буридан). Тогда же номинализм начал конституироваться как философия отделяющейся от схоластики опытной науки (Николай из Отрекура, Николай Орем).

Александр Леонидов; 23 августа 2017

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • МИР И ОБЕЗДОЛЕННЫЕ

    МИР И ОБЕЗДОЛЕННЫЕ От редакции: кратко выраженная суть нашего противостояния с западниками заключается вот в чём. Западники хотят вести нас чередой прозападных либеральных революций, каждая из которых всё глубже погружает нас в задницу. А мы не хотим погружаться в задницу. А либералы западники не хотят, чтобы мы этого не хотели. Они хотят, чтобы мы уподобились украинцам, у которых лесенка майданов сводит общество в каменный век, рождая в массах восторг и эйфорию «избавления от культуры»…

    Читать дальше
  • ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ

    ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ Я предлагаю всерьёз подумать о таком затёртом и расхожем выражении, как «корни человека», «мои корни». Что оно означает? Только ли происхождение человека, только ли его безвозвратно ушедшее прошлое, не имеющее никакого отношения к настоящему, ко дню сегодняшнему? Тот, кто мыслит связно, понимая причинно-следственные связи, никогда с таким не согласится. Прошлое диктует настоящее и будущее. «Корни» человека – это вся та совокупность, которая держит человека на родной земле и ПИТАЕТ его. Ведь это очевидная функция корней – удерживать и питать. Недаром зовут космополитов «перекати-полем», сравнивая с растением, оторвавшимся от корней…

    Читать дальше
  • В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ?

    В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ? ​Мыши очень любят сыр. Но делать сыр они не умеют. Если мышей посадить в бочку с сыром, они сперва съедят весь сыр, потом начнут нападать друг на друга, а в итоге все передохнут в пустом и замкнутом пространстве. Если бы на Земле не было людей – то мыши никогда не попробовали бы сыра. Его просто не появилось бы, потому что возникновение сыра – это сложная цепочка ОБОСНОВАННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ.

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношение каждого конкретного человека..