Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 58,4296 руб.
  • Курс евро EUR: 68,0822 руб.
  • Курс фунта GBP: 76,2039 руб.
Ноябрь
пн вт ср чт пт сб вс
    01 02 03 04 05
06 07 08 09 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30      

ОСЛЫ ДОБРОЙ ВОЛИ

Почему инвестиции не текут в Россию?

ОСЛЫ ДОБРОЙ ВОЛИ Современная инвестиционная теория строится на монетаристском тезисе о «выравнивании» поля игры для инвесторов, нивелировании разницы между условиями в РФ и наиболее экономически-развитыми регионами планеты. Иначе говоря, поставлена задача продублировать базовые условия инвестиционно-успешных территорий, что кажется достаточным для повторения их успеха. Но экономика и инвестирование – это река, в которую нельзя войти дважды, и нивелирующее разницу дублирование разрушает российское индустриальное производство, вместо того, чтобы, как было задумано, его развивать. Почему?

Начнем с того, что балансы подлинного равенства – всегда и всюду – гораздо сложнее и богаче, насыщеннее, чем плоское администрирующее уравнительство. Для достижения равенства условий мало провозглашения этого равенства. Часто бывает наоборот: формально провозглашенное равенство возможностей в конкретных обстоятельствах оказывается инструментом и орудием неравенства.

В полной мере это общефилософское утверждение относимо и к инвестированию.

Инвестиции – это производственные затраты и издержки всех видов (kost) для организации и запуска производства. Уже в силу данного определения видно, что инвестируются (выдаются в пользование для организации производства) не только (и не столько) деньги, но и иные материальные и интеллектуальные активы, время и пространство, труд и исследовательские разработки и др.

Даже небольшое инвестирование есть рискованный процесс по перестройке контуров производства и общественных отношений. Действительно, ведь инвестирование по организации нового производства предполагает, что в уже действующий механизм жизнеобеспечения встраивается новый элемент, вступающий в сложные отношения с иными элементами, а это все равно, что в действующие механические часы вставить ещё одну дополнительную шестеренку.

Главной ошибкой классической, господствующей в настоящий момент теории инвестиций является схематизм и узкий экономизм.

Классическая книга «Утопический капитализм» французского историка Пьера Розанваллона, вышедшая в русском переводе в издательстве «НЛО», крайне уместна: это, пожалуй, самый интересный — и один из самых компактных — из доступных сегодня российскому читателю рассказов о том, как инвестиционная теория Адама Смита вырастает из предшествующей философской традиции и влияет на традицию последующую.

Розанваллон показывает, что теория инвестиций Смита, как и вся его политическая экономия, рождается из абстракций и условных умозаключений.

Рассматривая «рынок» как интеллектуальную утопию, Розанваллон доказывает, что в реальности такого механизма в чистом виде никогда не существовало, а успех идей Смита и его последователей (скажем, автора «Экономикса» Маршалла) заключен в их абстрактности предложенного ими механизма социального регулирования.

Розанваллон рассмотрел инвестиции и рынок у Адама Смита не как реально функционирующий механизм, а как созданную Адамом Смитом интеллектуальную конструкцию, обусловленную временем и обстоятельствами своего появления. Причем конструкция эта выходит собственно за рамки экономики: речь идет об осуществлении инвестиционного процесса в  «проекте децентрализованной и анонимной организации гражданского общества».

Авторы XVII-XVIII веков, от Гоббса до Руссо, надеялись придумать такое общественное устройство, где на смену власти как внешнему институту, подавляющему и ограничивающему личность — например, церкви или монархическому государству, — придут какие-то другие механизмы. Монтескье анализирует человеческие страсти как движущую силу истории: он предлагает уравновешивать власть властью (вводя знаменитый принцип разделения властей) и развивать торговлю, смягчающую нравы. Гельвеций и Бентам уповают на законы; Руссо надеется в институтах зафиксировать социальную гармонию.

Гоббс считал главной пружиной социума стремление к самосохранению, Гельвеций вводит понятие «интереса», который мыслится скорее как приобретение, чем как защита. Отсюда уже прямая дорога к Смиту. В его изложении искомым механизмом инвестирования стал рынок, максимально нейтральный и абстрактный, где инвестиции в обществе регулируются сами собой, на основании принципов свободного вложения или изъятия средств, совершаемого каждым отдельно взятым гражданином исходя из своих личных эгоистичных интересов.

Уже Дж.М.Кейнс доказал (в 1936 г.), что уровень инвестирования отнюдь не является объективным явлением, «законом природы», не выступает в роли сбалансированного, самонастраивающегося механизма. Уровень инвестирования и связанной с ним занятости рабочих зависит, писал Кейнс, исключительно  от субъективных решений инвесторов, принимаемых на основе лично ими (иногда ошибочно) ожидаемого спроса на материальные блага в будущем.

Кейнс (а ранее него – Сисмонди) утверждал, что инвестиции не объектны, а субъектны, то есть инвестор управляется не неким абстрактным мировым законом, а ещё и собственной личной, субъективной волей и мнением. Либерализм ни Кейнсу, ни Сисмонди не внял, продолжая утвержать, вопреки очевидности, что «инвестиции есть закономерное следствие  эффективности производства, а сама эффективность (конкурентоспособность) имеет константный характер.

Либерализм не захотел или не смог принять простого тезиса: эффективность производства может не только привлекать инвестора, но и быть им созданной, иногда с ноля. Либерализм создал абстрактную статическую модель инвестиционного процесса, в котором деньги инвестора текут по заранее проложенным (природой экономических отношений) руслам. Именно поэтому либерализм не в состоянии объяснить динамики экономического процесса, очевидного прогресса экономики, разбивающего иллюзию статического равновесия саморегулируемой системы Смита и Рикардо.

Тот же автор отмечает, что обеспечивающее динамику развития макропроектирование не носит характер инвестирования. Оценивая становление экономики современного государства Израиль, Кацман пишет о «внеэкономической, политико-религиозной природой пожертвования» макропроекта становления индустриальной экономики в пустынях Палестины («на пустом, что называется, месте» - Кацман).

Таким образом, ряд представителей современной либеральной идеи разделяют собственно инвестирование и политико-идеологическое макропроектирование. К последнему относят такие проекты, как транссибирская магистраль, рождение космической отрасли, ядерный проект, фундаментальную науку и т.п.  Важно не только то, что у частного бизнеса недостает средств для такого рода макропроектирования, но и то, что частный бизнес не видит для себя конкретной финансовой заинтересованности в макропроектировании. Слишком огромный требуется капитал, слишком велики сроки его оборота (часто они больше человеческой жизни, а зачем частнику то, что достанется только внукам?!), слишком туманны перспективы отдачи.

В то же время макропроектирование очевидным образом меняет инвестиционные потоки, изменяет их конфигурацию, логику частных капиталовложений, которая четко делится на «до» и «после» осуществленного макропроекта.

Систематизировать заблуждения в области привлечения инвестиций можно следующим образом:

1) Убеждение в том, что инвестиции приходят вне и помимо воли и усилий человека, на основании объективных закономерностей вложений. (Либеральное заблуждение)

2) Противоположное ему убеждение в том, что инвестиции приходят вне и помимо объективных закономерностей экономического развития, только по воле и желанию людей (волюнтаристическое заблуждение).

3) Убеждение о константности инвестиционной привлекательности (т.н. фаталистическое заблуждение).

А. Леонидов-Филиппов.; 8 июня 2012

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • МИР И ОБЕЗДОЛЕННЫЕ

    МИР И ОБЕЗДОЛЕННЫЕ От редакции: кратко выраженная суть нашего противостояния с западниками заключается вот в чём. Западники хотят вести нас чередой прозападных либеральных революций, каждая из которых всё глубже погружает нас в задницу. А мы не хотим погружаться в задницу. А либералы западники не хотят, чтобы мы этого не хотели. Они хотят, чтобы мы уподобились украинцам, у которых лесенка майданов сводит общество в каменный век, рождая в массах восторг и эйфорию «избавления от культуры»…

    Читать дальше
  • ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ

    ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ Я предлагаю всерьёз подумать о таком затёртом и расхожем выражении, как «корни человека», «мои корни». Что оно означает? Только ли происхождение человека, только ли его безвозвратно ушедшее прошлое, не имеющее никакого отношения к настоящему, ко дню сегодняшнему? Тот, кто мыслит связно, понимая причинно-следственные связи, никогда с таким не согласится. Прошлое диктует настоящее и будущее. «Корни» человека – это вся та совокупность, которая держит человека на родной земле и ПИТАЕТ его. Ведь это очевидная функция корней – удерживать и питать. Недаром зовут космополитов «перекати-полем», сравнивая с растением, оторвавшимся от корней…

    Читать дальше
  • В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ?

    В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ? ​Мыши очень любят сыр. Но делать сыр они не умеют. Если мышей посадить в бочку с сыром, они сперва съедят весь сыр, потом начнут нападать друг на друга, а в итоге все передохнут в пустом и замкнутом пространстве. Если бы на Земле не было людей – то мыши никогда не попробовали бы сыра. Его просто не появилось бы, потому что возникновение сыра – это сложная цепочка ОБОСНОВАННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ.

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношении каждого конкретного человека..