Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 59,1409 руб.
  • Курс евро EUR: 69,4314 руб.
  • Курс фунта GBP: 76,1380 руб.
Август
пн вт ср чт пт сб вс
  01 02 03 04 05 06
07 08 09 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31      

ОТМЕНА СОВЕСТИ НАУКОЙ?

ОТМЕНА СОВЕСТИ НАУКОЙ? Редакция ЭФГ опубликовала статью А.Леонидова-Филиппова о морали и религии, за что огромное ей спасибо, но при этом несколько окарикатурило образ автора, приписав ему в редакционном комментарии весьма нелицеприятные мысли, которые у автора лично я никогда не встречал.

Во-первых, Леонидов критикует, как это ясно вытекает из текста, не уважаемого Ч.Дарвина, как аморала, и даже не дарвинизм, как аморализм, а ВСЯКИЙ ЭВОЛЮЦИОНИЗМ, КАК АМОРАЛИЗМ (http://www.eifgaz.ru/leonidov13-13.htm).

Дело тут вот в чем: если эволюционизм предполагает вытеснение старого новым в борьбе, то любой подонок легко оправдается эволюционистскими мотивами: МОЕ новое вытесняло СТАРЬЁ.

Ну в самом деле, если предположить, что мораль эволюционна (тем более биологична), то как вы будете определять, что в ней ещё годно, а что уже свое отжило? И какой в ней тогда вообще смысл, если вместо того, чтобы руководствоваться ею, вы будете ей руководить?

Да ТАКУЮ мораль лучше сразу от греха подальше упразднить, потому что с ней любой подонок, ранее просто безобразничавший, будет теперь утверждать, что своим поведением эволюционно обновляет мораль!

Это уже Максим Горький описал, подметив при разложении религии при подготовке к русской революции: «всякийчеловекхочет, чтобы сосед его совесть имел, даникому, видишь, не выгодно иметь-то ее самому». Бесспорное с точки зрения эволюции утверждение: опутать совестью ноги конкурента, а самому бежать в соревновании за выживание налегке… При таком подходе совестливость остается только уделом слабоумных, не понимающих законов жизни и мироздания.

 Нацисты, например, утверждали, что несут прогрессивную расовую мораль, научно-селекционную (эволюционистскую) взамен старых моральных предрассудков. Немцам эта затея понравилась, а вот советианам – «почему-то» нет…

Нужно ли напоминать, что и классовая борьба под влиянием идей эволюционизма зачастую принимала чудовищные формы, описанные не только Солженицыным, но и М.Шолоховым. Всякий раз зверство списывалось на «обновление морали» в рамках трансформации морали под влиянием развития производственных (или ещё каких-нибудь) отношений…

Вот из этого, а не из биографии почтенного Ч.Дарвина, имевшего, как и все мы, право на личные заблуждения,  выткает «ответ на вопрос, который был поставлен в статье Чеботарева, о том, что более способствует морали, религиозность в ее нынешнем состоянии или атеизм».

Мы словно бы говорим на разных языках. Мы не хотим понять и услышать друг друга, потому что мы говорим о религии как источнике морали, а вы – о наиболее отсталых формах религии, как о тормозе морали.

Тут мы с вами не спорим, поймите, друзья! Колонна религиозного осмысления жизни растянулась на многие километры, в её хвосте плетутся люди первобытного склада ума, в авангарде – несколько процентов наиболее умственно развитых личностей.

Диалектика религиозного осмысления жизни заключается в том, что ВНУТРИ РЕЛИГИИ отсталые слои борются (порой отчаянно и кроваво) с передовыми слоями. Например, сторонники Бога, сидящего на облаке, могут зашибить под горячую руку сторонников Бога, как вездесущего духа. Но это не значит, что зашибленные были противниками религии и противниками Бога, скорее, наоборот.

Вы пишите: «Приюты для инвалидов, детские дома для неполноценных, хосписы для неизлечимых больных есть неотъемлемый признак развития атеистической морали и высокого уровня развития гуманизма».

Здесь уже заложено антиэволюционистское противоречие, но оно не столь велико, как в следующем вашем абзаце:

«Прежде всего потому, что для лечения многих наследственных и психических заболеваний необходим высокий, высочайший уровень развития всего комплекса биологических и медицинских наук, толчок которому дали в том числе и исследования Дарвина».

Это бесспорно. Мы и Дарвина в ряду мыслителей человечества уважаем. Но вопрос-то заключался совсем в другом, вы, может быть, не расслышали: КАКОВА У АТЕИСТА МОТИВАЦИЯ для столь сложных действий, которые требуют величайшей жертвенности и самоотречения?!

Поясню свою мысль. Вот вы, как витязь на распутье в свои 18 лет. В одну сторону – «заработать свой первый миллион к 20 годам», пальмы, яхты, загорелые красотки и т.п. В другую – жертвенный труд для развития комплекса медицинских наук. Скажем, нейрохирургии. Эта нейрохирургия не упадет вам в руки, как миллиарды Абрамовичу. Она сожрет всю вашу жизнь. Она до 50 лет будет вас водить в учениках опытных профессоров, будет держать на студенчески-нищем пайке. Парадокс в том, что миллиардером можно стать в 20 лет, а вот хорошим нейрохирургом – нет. Вы отдадите всю свою жизнь ради того, чтобы помочь каким-то чужим людям, которые, выздоровев, может и не вспомнят о вас. Но даже если и вспомнят – что вам с того?!

Не только Дарвин, но и все мыслители говорят, что МЕДИЦИНА ВСТУПАЕТ В ЖЕСТОКОЕ ПРОТИВОБОРСТВО С ЕСТЕСТВЕННОЙ ЭВОЛЮЦИЕЙ. Медицина сохраняет жизнь тому, что в естественных условиях было бы эволюцией обречено на смерть.

И вы хотите сказать, что эта вот монашеская аскеза и жертвенность исследователя, этот воинствующий антиэволюционизм – не имеют под собой религиозной, христианской подоплеки?!

Вы говорите, что человек ДОЛЖЕН пожертвовать без малого всю свою жизнь, тяжелейшим трудом и напряжением развивать медицину. Кому он должен? Вы говорите. Что человек должен ценой всей своей жизни стать на пути того процесса, который для вас считается истинным и естественным…

Вы так и не увидели постсоветской реальности: атеизм, впитавшись в плоть и кровь, дает ПОЛНУЮ ДЕМОТИВАЦИЮ НАУЧНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ. Пока он, как у героев Чернышевского только поза, фраза и рисовка, пока он нонконформизм существующему религиозному порядку – он может быть полезен науке: НОВАТОРЫ ВСЕГДА БУНТАРИ ПО НАТУРЕ.

Но поймите: чтобы исправить эталон, нужно сперва иметь под рукой неисправный эталон. Чтобы исправлять извращения в религиозной морали (а другой не бывает) – нужно сперва получить религиозное воспитание. Чтобы не согласится с утверждением – нужно сначала принять и продумать утверждение.

Русские атеисты, боровшиеся с крепостным правом – все, как на подбор, поповичи. Они – поповы сыны – приняли тезис и вывели некий антитезис, опираясь на расхождение религиозного идеала с практикой. Но для такого бунтарства нужно хорошо знать и практику, и религиозный идеал.

К собственно атеизму это не имеет никакого отношения.

Вот вы пишите: «Кроме того, необходима научная смелость, которая побуждает подвергать сомнению ранее существовавшие истины и улучшать существующие решения».

Опять вопрос: КОМУ НЕОБХОДИМА? Бог постоянно присутствует в ваших рассуждениях, но инкогнито, как и у всех советиан. Вы (они) всегда утверждаете: нужно спасать людей, но не поясняли – кому нужно, вы говорить, что необходимо развивать науку – но кому необходимо? Роману Абрамовичу? Бените Муссолине? Анатолию Чубайсу?

Ах, некоему абстрактному «человечеству»! Но человечество складывается из таких вот Абрамовичей, Муссолини, Чубайсов и т.п. Почему – спросит вас юный студент, я должен пожертвовать своей молодостью, своими лучшими годами, протирая штаны в библиотеках вместо дискотек? Не для того ли, чтобы потом Чубайсу сделали в клинике химиотерапию за его деньги, продлив его жизнь?

Друзья! Хотя бы тиражу вашей газеты (тираж нашей ничуть не лучше) вы можете судить о колоссальной демотивации умственной деятельности в постсоветский период.

Атеизм, ставший нутряной сущностью, отнял – в том числе и у науки – не одно поколение русских советских людей. Наука и рационализм либо вовсе отключились в мозгах советских школьников (явление социального аутизма), либо переродились в магию, наукообразный заработок, в котором манипуляции ученого мага стремятся к максимальной простоте, а выручка за них – к максимальному финансовому показателю. Ещё Чернышевский вполне отчетливо разделял НИЩЕНСТВУЮЩИХ врачей, пытающихся сдвинуть медицинскую науку и практикующих шарлатанов, за немалые гонорары посещающих генеральш.

Но вы забыли о книге Чернышевского, в которой, впрочем, и автор не сделал очевидного вывода, придумав вместо него нелепость «разумного эгоизма». Вы пишите: «Религия никогда не была мотиватором исследований и в силу своей метафизической онтологии никогда не будет. Она способна лишь присваивать те или иные достижения науки».

Здесь опять советианская подмена понятий. Поскольку христианство было для советианства конкурирующей религией, советианство пыталось представить под видом ВСЕЙ РЕЛИГИИ наиболее отсталые и уродливые формы религиозной жизни. Грубо говоря, по деревенскому дурачку предлагали судить о всей деревне.

На самом деле религиозная жизнь – это и отец логики Аристотель, и отец диалектики Гегель. Религия – ЕДИНСТВЕННЫЙ мотиватор исследований науки, хотя напрямую она их не мотивирует. Она мотивирует исследования опосредованно через мотивацию ДОБРОДЕТЕЛИ.

Иначе говоря, религия мотивирует исследования во имя добродетели. Зачем верующему добродетель? Зачем он так ищет этот предмет по всем закоулкам жизни? Он мотивирован страхом – наказание за попрание добродетели в аду. Он мотивирован контрактом – награда за добродетельное поведение в вечности. Наконец, он мотивирован любовью Отца – добродетель приятно видеть моему отцу, и как любящий сын, я стремлюсь принести Отцу то, что ему приятно, порадовать его во имя сыновьей любви.

Зачем атеисту добродетель, если за неё не платят, если она не является «платной услугой»? Задумавшись, вы поймете, что НИЗАЧЕМ.

Низшая мотивация снята: страх неизбежности возмездия устранен, осталось тренироваться в ловкости сокрытия следов. Ненаказанное зло переходит в категорию не совершенного. Средняя мотивация награды тоже снята: после смерти все получат одно и то же, а именно – ничего. Ну, и мотивация любви… Какая там любовь, если считать праотцом австралопитека? И даже если пробудить любовь к давно исчезнувшему австралопитеку, разве обрадует его принесение к его ногам добродетели?

Все существующее существует либо мотивированно, либо по привычке, как некий отработанный рефлекс. Нравственность у атеистов существует по привычке, демотивированно. Многие атеисты пишут об этом с гордостью. Мол, вы, верующие, творите добро за страх, награду и семейственность, а мы – просто так, ни для чего. Странноватая гордость…

Сами знаете, как на языке рационализма называется демотивированное поведение, не находящее для себя оснований в разуме…

Теперь о метафизике. Метафизика напрасно противопоставляется диалектике. Метафизика – это признание иного мира, иных законов за физикой и над физикой. Противоположность метафизике – вовсе не диалектика, а механицизм, абсолютизация физики, естественных законов слепого чудовища-космоса.

Метафизическая онтология побуждает к высшим мотивациям, а физиократический механицизм – к низшим мотивациям. Метафизическая онтология открывает бесконечность поиска, а механицизм – только приспособленчество.

Рассуждая о достижения современной науки, многие не замечают, что наука эта развивается активно и самобытно только в пределах христианского мира, у христианских народов. А вокруг – миллионы и даже миллиарды людей, внешне заимствующие достижения науки, но живущие в муравейнике Древнего Мира. Совершенно очевидный для историка факт: НЕХРИСТИАНСКИЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ НЕ ПРИДУМАЛИ НИЧЕГО, КРОМЕ РАБОВЛАДЕНИЯ. Последние 13-15 веков истории воспринимаются ими, как ошибка человечества…

Наука развивалась под воздействием острой религиозной потребности помочь ближнему, и дальнему, который принят как ближний. Она развивалась (и развивается) внутри христианской традиции, преследуемая (с великими жертвами) «собственным хвостом», отсталыми слоями своих единоверцев. Вне христианской цивилизации, друзья, для науки НЕТ МОТИВАЦИИ РАЗВИВАТСЯ.

ЭФГ грозно спрашивает: «Можешь вылечить сложнейшее заболевание… это один уровень морали, реальной материалистической морали… Не можешь – в лучшем случае будешь читать молитвы  и суры и отгонять от изголовья больного несуществующих бесов, замещая этой псевдодеятельностью свою неспособность оказать реальную помощь».

Здесь несправедливо противопоставлены молитва и научная деятельность. Две половинки одной и той же деятельности (если я могу – делаю, если не могу – молю о помощи) разведены, как если бы учеников представили злейшими врагами учителей.

Но самый главный вопрос опять оставлен за скобками. «Можешь вылечить?». Допустим, могу. А ЗАХОЧУ ли? И если захочу – всех ли бесплатно, или только богачей за большие деньги? Мотивация, мотивация, друзья! Нет в атеизме мотивации кого-то лечить, если не считать таковой мотивацию магов, имитирующих лечение из корыстных мотивов.

Именно этим путем магизма пошла вся современная западная платная медицина. Как замечательно сказал тот же Леонидов – «нет стыда там, где нет понятия о грехе». Человеку, который ничего не знает о грехе – ничего и не стыдится. А что может атеист знать о грехе?! Для него же бесы, как для вас – «несуществующие»…

Далее следуют два упрека – жертвы церкви в истории её развития и крепостное право. Эти два упрека очень легко развеять именно в КОММУНИСТИЧЕСКОЙ аудитории, которая по типологии своей очень нам близка.

Достаточно только напомнить, что коммунизм тоже традиционно обвиняют в «миллионах жертв» и тоже – в поддержании крепостного права (особенно при Сталине, возродившем ряд крепостных традиций, отмененных ещё царизмом).

На самом деле всякое социальное движение живет по законам «действие равно противодействию», и с усилением действия усиливается и противодействие. Всякое движение вперед требует подавления сопротивления реакции и сплочения, консолидации, зачастую принимающих вид закрепощения.

Конечно, если никуда не двигаться и ничего не делать, то можно избежать и централизованных репрессий, и закрепощения. При этом, естественно, децентрализированный бандитизм унесет на порядок больше жизней, а «свободные» столкнутся с массой иных проблем, но зато руки у правительства будут в белых перчатках. Бездельничающее правительство производит впечатление добренького, однако, если вспомнить чем кончилось правление Горбачева, мы начинаем понимать, что бездельничающее правительство – самое злое из возможных.

Если же правительство не бездельничает, то оно вынуждено и осуществлять репрессии, подавляя сопротивление движению, и определенные (в соответствии с эпохой) закрепощающие людей мероприятия. Сравните жесткий крепостной режим военного советского завода с абсолютной свободой современного безработного!

Сергей ВЯЗОВ, специально для ЭиМ; 1 апреля 2013

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ

    ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ Я предлагаю всерьёз подумать о таком затёртом и расхожем выражении, как «корни человека», «мои корни». Что оно означает? Только ли происхождение человека, только ли его безвозвратно ушедшее прошлое, не имеющее никакого отношения к настоящему, ко дню сегодняшнему? Тот, кто мыслит связно, понимая причинно-следственные связи, никогда с таким не согласится. Прошлое диктует настоящее и будущее. «Корни» человека – это вся та совокупность, которая держит человека на родной земле и ПИТАЕТ его. Ведь это очевидная функция корней – удерживать и питать. Недаром зовут космополитов «перекати-полем», сравнивая с растением, оторвавшимся от корней…

    Читать дальше
  • В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ?

    В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ? ​Мыши очень любят сыр. Но делать сыр они не умеют. Если мышей посадить в бочку с сыром, они сперва съедят весь сыр, потом начнут нападать друг на друга, а в итоге все передохнут в пустом и замкнутом пространстве. Если бы на Земле не было людей – то мыши никогда не попробовали бы сыра. Его просто не появилось бы, потому что возникновение сыра – это сложная цепочка ОБОСНОВАННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ.

    Читать дальше
  • ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ

    ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ Говоря в трёх словах, фашизм – это идея радикального скотства. Но поскольку такие три слова похожи на ругательство, а ругаться не входит в наши планы, то придётся их развернуть. В глубинной основе фашистского движения лежит радикальный отказ от «химер сознания» - высоких, невещественных идей, связанных с сакральными образами и священными представлениями. Отказ идёт в пользу вещественных и грубо-материальных, ощутимо-плотных явлений. И за счет этого очищенная «верхняя полочка» сознания оказывается заполнена грубыми зоологическим отправлениями, которые теперь «исполняют обязанности» высших ценностей и духовных идеалов.

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношение каждого конкретного человека..