Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 56,2743 руб.
  • Курс евро EUR: 62,9203 руб.
  • Курс фунта GBP: 73,0834 руб.
Май
пн вт ср чт пт сб вс
01 02 03 04 05 06 07
08 09 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31        

НАРОД О СТАЛИНЕ...

НАРОД О СТАЛИНЕ... Наш постоянный автор, А.Леонидов, активно работая во всех жанрах, в числе прочего как источник познания мира вспоминает и свои разговоры со старыми родственниками, истории, которые слышал в раннем детстве от близких людей. Эти диалоги, сохранённые его памятью, несут в себе живую диалектику исторического понимания, и - безотносительно к художественным достоинствам его воспоминаний - помогают понять прошлое, понять предшествующие поколения. Конечно, они не претендуют на ранг исторического свидетельства. Но в каком-то смысле личная и выстраданная история семьи - может стать выше исторического документального свидетельства, потому что хранит в себе отпечаток эмоций современников прошедшего, великого и страшного, ХХ века...Мы предлагаем здесь политизированный отрывок из романа "Скифский угол" - просто для затравки разговора о многоликости времени...

-Дядько тебя редко видит… Стесняется при тебе байки травить… - сказала Саше разочарованная Катерина. – Мне то он поинтереснее рассказывал… Как Сталин колхозников расстреливал, а между делом – коров им дарил…

И вспоминалось Кате такое же лето, только другого года. Как прикатила она на «велике» по пыльной просёлочной дороге, к дядьке Ростьке, с «поминками»-коврижками, да за мёдом… И как был он поддатый, на пчельник не шёл, опасаясь, что пчёлы «слаботу его учуют», и язык у него развязался…

-Братка-то мой старшой помер в упрошлом году… Можно уже и рассказать… Счетовода-то нашего, Акима, он порешил… В войну дело было, гадёныш этот, счетовод, забавляться стал: доносы на своих супротивников писать… Ну, на тех, кто ему чем не угодил или отказал в чём… Время военное, а счетовод – второе лицо в колхозе, верили, значит, ему. Разбираться некогда было, да и не хотел никто разбираться. Тем боле – станица, казаки, вражий, вроде как, ненадёжный елемент… Приедет машина, заберёт казака – и вот тебе новый расстрелянный! Одного так, другого, третьего… В деревне все всех знают, кто чем дышит, братка мой рассчитал, кто письмена пишет… По именам, по судьбам казнённых рассчитал… Наточил мой братка штыковую лопату, ночью пошёл к Акиму огородами, да и срезал ему башку этой самой лопатой… Верно рассчитал: прекратились доносы и расстрелы кончились. Никто на братку моего подумать не мог: ведь ему о ту пору было пятнадцать годочков всего… Ну, работа была адская, от этой работы он крепкий, жилистый был, в груди широкий, хватило ему сил на такое дело… Под расстрелом все тогда ходили, и мы с мамкой… Колоски в поле собирали, и ночью, в погребе, их на ручной каменной мельнице тёрли… А за такое тоже расстрел полагался – вроде как расхищение колхозного добра…

-Какое всё-таки чудовище был Сталин! – невольно вырвалось у Кати, за неимением лучшего, свою любовь к чтению пробавлявшей «перестроечной» макулатурой.

-А при чём тут Сталин?! – грозно прищурился дядька Ростька, больше всего на свете ненавидевший на человеков напраслину возводить. – Он, что-ли, за Акима доносы писал? Или он за околицей расстреливал? Или лопату братке он точил?! Сами всё делали, а на Сталина теперь валят… Сами себе служили, так, как сами эту службу понимали… Умно ли, глупо, а вас вот в люди вывели…

И рассказал дядька Ростька, знатный пчеловод, другую историю, такую же бесхитростную и искреннюю, которых много помнила эта степная, кровью на аршин пропитанная земля. Как его одноклассник («блажной, дурка, был»), Василий, на полях газеты, из которых для школьников тетради вручную в школе шили, написал письмо товарищу Сталину. Мол, товарищ Сталин, сдохла у нас с мамкой последняя корова, и неминуемо через то должны мы погибать… Нельзя ли, дорогой отец наш, товарищ Сталин, как-то погибель эту нашу по советской линии отложить?

И отправил обычной почтой, треугольником – написамши «Москва, Кремль, товарищу Сталину» И.В.»

-Недолго времени прошло – щурился Ростислав Крепов – Является к ним на двор оперуполномоченный, на верёвке корову-пеструху ведёт.

-Вы, говорит, товарищу Сталину писали?

Мать-то васькина только руками всплеснула, знать ничего не знает. А Васька, блажной, думает – всё одно погибать, так хоть с музыкой. Выступил вперёд и рапортует: это я товарищу Сталину о прискорбном нашем бытовом положении докладал…

-А раз так – говорит оперуполномоченный, которого все, как огня боялись – знай, что прочитал товарищ Сталин твою писульку… И чтобы ты не отвлекал его от ведения боевых действий в особо крупных размерах, велел тебе на двор корову привести! Вот, Катюха, так было, лично помню. И то было, что прежь рассказывал, и это… И вот гадай по этим картам, какова она сложная-то есть, жизнь человеческая! А Сталина не суди… Не вам, румяным щёчкам отъетым, Сталина судить…

-Да как же! – возмутилась Катя, начитанная всякими «Огоньками» да «Новыми мирами». – Кому же, как не нам?! Или мы в правах, дядько, поражённые?!

-Цыц, дурёха! – ударил сердитый пчеловод по самодельной столешнице в саду, так, что дымарь и сетка, развешенные на ветвях кривой сливы качнулись. – Матка вон в упрошлом годе рассказывала, творогом тебя домашним для ясного цвета лица кормить пыталась? А ты творожок-то в окно высыпала, где у тебя уж свинка прикормленная паслась… Было такое?!

-Дядько, причём здесь творог? Он рассыпчатый, противный очень, горло дерёт… Не люблю я творог – расстрелять меня, чоли, за это?!

-Так вот не вам, обжорам, которые от творога морду воротят, Сталина судить! – рычал дед с нутряной злобой оскорблённой справедливости. – Ты, Катюха-тютюха, сперва отрубей поешь, годиков хотя бы с пяток, да всё на чистой воде… А за отруби эти – вагонетки потолкай вручную в земляной норе, по пятнадцать часов ежедневно… Там и посмотрю я, какая станешь с этого сердобольная… Сладко жрать, Катька, это просто… А защитить эту свою жратву, кою ваше поколение дармовым воздухом считать стало – куды как сложнее! Что было, то было, Катюха, и врать об этом не надо… Но и судить за это не смей! Не твоего, покамест, ума дело – Иосиф Виссарионович… Я вот тут по «транзистеру» песню новомодную слыхал… Ну там, значит, поёт какой-то гривастый, что ему, инда, расскажет старик, как город-красавец в пустыне возник… - дядька потешно зажмурил глаза, припоминая попсу из радиоприёмника. - Как в синее небо взметнулись дома… и как удивилась природа сама… Стало быть, природа удивилась, вона как!

-Так это «Учкудкук», песня про Среднюю Азию… - пожала плечами Крепова.

-Сама ты Средняя Азия… - передразнил дядька Ростислав. – Про нашу Куву это… И не было там ничего, одне дровяные сараи тянулись… А старик-то тот, Учкудуком прозванный, на самом деле я! Я тебе расскажу, как в считаны года поднял наш Край в устье Тесьми миллионник с заводами и автострадами… И как тяжело нам было, как каждый год по колхозам развёрстку сдачи увеличивали – по молоку, по мясу… Батька твой, Игнатка, горяч, как порох… Орал в райкоме так, что подстаканники и ильичи чугунные с сейфов падали: «А свехурочные я чем людям оплачивать буду?! Вот этими вот лампасами?!» - и по ляжкам себя хлопал, будто аплодировал планам партии и правительства… И в итоге вот – удивилась природа сама… Хорошая песня то, хоть и название дурацкое…

-Дядька Ростька! – стояла на своём упрямая казачка – Не един ведь Сталин нам города строил и творогом нас обеспечивал…

- Дык и расстреливал не он один! – гудел разбуженным ульем из самого нутра Ростислав. – Для вас работали, жилы рвали, себя не жалели… Ядерным зонтиком вас прикрыли, чобы головушки то вам слабые ваши не напекло, как об сорок первом годе… За ваш творог по утрам много народу ногами вперёд вынесли… А вы его свиньям… Сволочи вы…

-Так что же нам теперь, за творог дурацкий, по гроб жизни ручищам кровавым кланяться? – не унималась Катя.

- А и поклонись, башка-то не отвалится… - пёр со своим дидко. – Помни зло, но и добра не смей забывать… Князь-то благоверный, Владимир Красно Солнышко, кады крестился, решил боле не казнить никого… Боюсь греха, говорит, ибо сказано – не убий… Умножились тогда в земле разбои и безобразия… Дык попы всем своим крестным ходом, как на демонстрацию, составились в колонну, и к Красну Солнышку пришли, меч ему принесли… Ты, говорит, князь, значит, казнить должон! А что до «не убий» - так знай: всех, кого прощённые тобой разбойники зарезали – всех ты убил! Легко, Катюха, быть добреньким, как ваш Храпачёв… Балабол! По ветру пустил всё, что отцами-дедами завоёвано великой кровью! И ходит, президент свинный, гордиться: на моих руках нет крови! Я никого не убивал… Я бы ему, если б дотянуться, так бы сказал: ты, сука, всех убил! И тех, которые мёртвыми лежат, ты убил! И тех, которые ещё живые покамест ходят – ты уже и их убил!

25 августа 2016

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ

    ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ Я предлагаю всерьёз подумать о таком затёртом и расхожем выражении, как «корни человека», «мои корни». Что оно означает? Только ли происхождение человека, только ли его безвозвратно ушедшее прошлое, не имеющее никакого отношения к настоящему, ко дню сегодняшнему? Тот, кто мыслит связно, понимая причинно-следственные связи, никогда с таким не согласится. Прошлое диктует настоящее и будущее. «Корни» человека – это вся та совокупность, которая держит человека на родной земле и ПИТАЕТ его. Ведь это очевидная функция корней – удерживать и питать. Недаром зовут космополитов «перекати-полем», сравнивая с растением, оторвавшимся от корней…

    Читать дальше
  • В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ?

    В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ? ​Мыши очень любят сыр. Но делать сыр они не умеют. Если мышей посадить в бочку с сыром, они сперва съедят весь сыр, потом начнут нападать друг на друга, а в итоге все передохнут в пустом и замкнутом пространстве. Если бы на Земле не было людей – то мыши никогда не попробовали бы сыра. Его просто не появилось бы, потому что возникновение сыра – это сложная цепочка ОБОСНОВАННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ.

    Читать дальше
  • ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ

    ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ Говоря в трёх словах, фашизм – это идея радикального скотства. Но поскольку такие три слова похожи на ругательство, а ругаться не входит в наши планы, то придётся их развернуть. В глубинной основе фашистского движения лежит радикальный отказ от «химер сознания» - высоких, невещественных идей, связанных с сакральными образами и священными представлениями. Отказ идёт в пользу вещественных и грубо-материальных, ощутимо-плотных явлений. И за счет этого очищенная «верхняя полочка» сознания оказывается заполнена грубыми зоологическим отправлениями, которые теперь «исполняют обязанности» высших ценностей и духовных идеалов.

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношение каждого конкретного человека..