Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 58,4296 руб.
  • Курс евро EUR: 68,0822 руб.
  • Курс фунта GBP: 76,2039 руб.
Декабрь
пн вт ср чт пт сб вс
        01 02 03
04 05 06 07 08 09 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31

МЫСЛИТЕЛЬ КУРГИНЯН: ПРОЗРЕНИЯ И ОШИБКИ

МЫСЛИТЕЛЬ КУРГИНЯН: ПРОЗРЕНИЯ И ОШИБКИ (Комментаний социопатолога к новой любопытнейшей публикации лидера движения «Суть времени» С.Е.Кургиняна). Кургинян пишет важнейшие мировоззренческие тезисы[1]. И потому наша критика идей Кургиняна вызвана вовсе не желанием с кем-то ссориться или сквалыжничать на страницах российской прессы, не мелочными придирками к деталям. Наша критика исходит из огромного уважения к Кургиняну, как мыслителю, и связана с тем, что поднятые вопросы – необходимо, сверхактуально обсуждать, разобраться, наконец, с ними, понять и постичь то главное – без чего не жить в грядущем ни России, ни человечеству. Малейшая неточность, искажение в таком фундаментальном изложении – чреваты громадными бедами в будущем.

Что такое мелкая придирка сутяжничающего публициста? Это если бы мы стали пенять Кургиняну, что слово «Бог» он вопреки правилам русского письма пишет с маленькой буквы, причем не ошибившись случайно, а продолжая ленинскую мелкопакостническую провокацию в религиозном вопросе. Ну будет такой же мелкий пакостник с другой стороны писать вместо «Ленина» - «ленин»… Ради такого раздрая не стоило бы и за перо садиться, это так, к слову пришлось – на тему «к чему не стоит придираться». Пусть коммунисты пишут, как хотят – важен смысл, а не буквы…

А по сути, Кургинян пишет о том же, что и газета «Экономика и мы», затрагивая сверхактуальную смычку общественных отношений и социальных патологий психики масс. Как говорит сам Кургинян – «я назову врагом некий «зоологический индивидуализм». Наша ли это тема? С этим ли самым и мы боремся? Или – «дьявол-то в деталях» - допущено упрощение проблемы, уход от стержня социопатологической проблематики?

Я, как социопатолог, понимаю, что хочет сказать Кургинян. Однако в определении он «смазал». Я не из вредности так говорю, я очень уважаю С.Е.Кургиняна, но это действительно очень важно.

Вот, например, наша патриотическая, бородато-православная общественность любит говорить о «зверином, зоологическом половом разврате» - а ведь это неточно. Содомический разврат - это именно социальная патология (порой передающаяся и одомашненным животным, видимо от хозяев) – но не зоологическая реальность. Зоопсихологи думали застать у диких обезьян разнузданные оргии – и с изумлением вынуждены были отметить, что подавляющее большинство обезьян в дикой природе живет «зоологическим парами», фактически моногамно (или гаремно). Никакой половой распущенности у животных нет – потому что и половое влечение у них не так сильно, как у людей, оно «включается» на очень краткий период времени, когда самкам нужно зачать, а потом отключается.

Не нужно путать примитивность, бездумность животного быта с извращенностью, присущей порочному человеческому быту.

Отсюда и наша (поверьте, отнюдь не пустая и не склочная) претензия к заклеймлению «зоологического индивидуализма» у Кургиняна. Если беды, терзающие род людской в виде антисоветизма-десоциализации, сводить к «зоологическому индивидуализму» - мы рискуем уйти совсем не в ту степь, дражайший Сергей Ервандович!

Ведь если бы каждый советский человек имел «зоологический индивидуализм» - выстроенный на здоровых зоологических инстинктах – то общество порвало бы в клочья и Горбачева, и Ельцина, а в США – ещё и Обаму в придачу.

Потому что здоровые зоологические инстинкты (заложенные природой-матерью, а не мачехой гнилых идеологий) – это выживание, продолжение рода, тепло уюта, обеспечение безопасности, хорошее питание, бытовой комфорт и т.п.

Для ЭТИХ вещей советский строй подходил идеально, представляя для всякого новорожденного отель «олл инклюзив», причем, в отличие от турецких курортных отелей – пожизненно и бесплатно. Все ЗДОРОВЫЕ потребности советская потребительская машина удовлетворяла прекрасно.

Другое дело, что она не удовлетворяла ПАТОЛОГИЧЕСКИЕ, ИЗВРАЩЕННЫЕ потребности. А для массы социопатов на каком-то этапе эти извращения стали главными, ключевыми в их жизни.

Когда человеку нужно не просто кофе, а супердорогое кофе, проглоченное и выкаканное зверьком (я не шучу!), когда вместо размножения человеку нужно предотвращение беременности, когда вместо советской маленькой семейной яхты «Амур» человеку нужен (зачем?!) трёхпалубный теплоход?

Тогда надо говорить, друзья наши из «Сути Времени» не о зоологическом индивидуализме, а о СОЦИАЛЬНЫХ ПАТОЛОГИЯХ МЫШЛЕНИЯ.

Омниофагия[2] – психическое расстройство олигархов РФ – ничего зоологического в основе своей не имеет. Некоторые звериные черты у неё действительно есть (и мы об этом писали, читатели ЭиМ помнят).

Церковное предание, повествующее о «первородном грехе человека» - ближе к истине, ибо говорит о прирожденной греховности именно человека, и не переваливает его первородный укорененный в человеческом существе грех на природу, на зоологию.

Зверю, животному – на самом деле очень немного нужно, и это знают все, кто держал кошек, собак, попугайчиков. Обеспечивая зверю потребительский минимум – вы получите его самую преданную любовь, совмещенную с полным довольством жизнью и обстоятельствами.

Это и есть зоологический индивидуализм – выстроенный на очень ограниченной (и финансово-дешевой) площадке личного физиологического комфорта мирок личной независимости и отстранённости от постороннего.

Мой близкий друг, бирский общественный деятель и телевизионщик Алексей Ситников, профессионально занимается собаководством, разбирается в породистых собаках: поинтересуйтесь у него, способна ли собака устроить такую «подлость глупую», как «перестройка» в доме, в котором живет и кушает? Я догадываюсь, что он вам ответит…

Логическая ошибка Кургиняна в вопросе, который важнее всего, ибо станет основанием для всей нашей деятельности во имя будущего – в подмене понятий «примитивность» и «подлость».

И, когда надо говорить о подлости – Кургинян сворачивает на разговор о примитивности.

А когда надо говорить о глупости (часто вызванной утонченным растленным извратом) – сворачивает на простоту, малообразованность, природную дикость (которая как раз таки НАИБОЛЕЕ нетерпима к извращениям и преследует их самым грубым образом, например, заклёвывая до смерти белых ворон в стае и т.п.).

Так вот, друзья: примитивность и подлость разные вещи, так же как глупость и дикость. Общие черты у них можно найти, но поверьте – яростнее всех за блага СССР дрался бы именно первобытный дикарь, если бы из пещеры машиной времени был переселён в «хрущевскую» пятиэтажку.

Он, может быть, не «въехал» бы в высоколобые астрофизику или микробиологию, но уж покушение на свою жизнь, свой кусок, своё беззаботное физиологическое блаженство – он бы понял куда лучше советских растленных дурней – этих бесполых «каплунов цивилизации».

В обоснование своих тезисов С.Кургинян приводит несколько цитат из П.Лафарга: «…Лафарг пишет: «Бродячее племя сходится вокруг огня, чтобы есть и спать; когда эти племена перестают быть кочевниками и начинают строить жилища, то жилища эти являются общим достоянием и общим помещением для всего рода. Очаг, расположенный в середине жилища, становится центром рода, имеющего только одно жилище и один очаг в продолжение всей эпохи коммунистического быта». Эпоха коммунистического быта... Она же — эпоха оформления человечности в недрах первобытной звериности. Если мы считаем, что эта звериность вновь наступает, то, согласитесь, весьма важно присмотреться к тому, как она преодолевалась «предчеловечностью»… Первобытный коммунизм... Он же — по Лафаргу — «коммунистический быт», задаваемый единым жилищем, единым очагом и так далее… ужасно важного с гуманистической точки зрения «коммунистического быта», задаваемого единым жилищем, единым очагом и так далее».

Здесь мы хотели бы подчеркнуть, что и Лафарг и Кургинян НА САМОМ ДЕЛЕ говорят о становлении рациональности и её противостоянии безумию.

Нет ничего собственно-человеческого в том, чтобы греться у очага (а не мёрзнуть в снегу), защищать друг друга от хищников (а не помогать им сожрать собрата) и т.п. Это просто рациональное поведение – а противоположное поведение будет безумным, и всё.

Непременно спрошу у Ситникова (раз уж раззадорили) любит ли его охотничья собака греться возле ОБЩЕГО С ХОЗЯИНОМ очага? Ау, собаководы! Ваша собака любит погреться с вами у костра? Означает ли это, что она созрела для коммунистического понимания?
Ещё у одного моего друга, А.Брускина, породистый дог по кличке «Грей» под старость лет свихнулся, куда-то убежал зимой и там замёрз. Собаководы, друзья Брускина, не гадали о причинах поведения Грея, и тем более не искали в нём «зоологического индивидуализма». Какой уж там индивидуализм и эгоизм, если удрал от общего с хозяином очага и околел на холоде? Собаководы качали головами и говорили: «свихнулся Грей, старый был, у породистых собак это часто бывает»…

Если большое количество русских людей в «перестройку» сбежали (как Грей) – от гарантированной обеспеченности, от безопасности, бесплатных квартир, качественных продуктов, ответственной перед людьми власти и т.п. – они что, «зоологический индивидуализм» проявили? Или же они просто свихнулись, как старый перекормленный дог, испорченный веками селекции?

Я хочу сказать, что нет ничего плохого ни в зоологическом, ни в индивидуальном. Неполнота в них есть, а плохого – нет. Зоология должна достраиваться социальностью, как фундамент – стенами дома. Однако нелепо заявлять – что фундамент зло, и нужно ставить стены без него.

Индивидуализм – основа личности, он оберегает от безликости, зомбированности и муравьиной неполноценности индивида.

Он конечно, сам по себе не полный, ущербный, как фундамент без стен и крыши! Он должен достраиваться рассудком, разумом, логикой. А те, в свою очередь, говорят индивидуалисту, что многие вещи легче делать гуртом, а потому нужен коллективизм в определенных рамках, для совместного построения счастливого завтра.

Другое дело – если бы Кургинян говорил об индивидуализме психов, вычурно-экзотическом кривлянии, ни на кого и ни на что не похожем, индивидуализме, который свою непохожесть на других сделал самоцелью. Это безумное и безрассудочное индивидуальное кривляние, когда «кто в лес, кто по дрова» - конечно, враг человечества, и продукт, и инструмент распада социальной психики. Но, согласитесь, мы существенно сместили акценты в тезисах Кургиняна!

На наш взгляд, величайшей из ошибок (многочисленных) марксизма стало фундаментальное (и даже вызывающее) непонимание зависимости общественного строя от психического на-строя (или рас-строй-ства) общества.

Попытки вывести сознание из бытия – длятся много веков, но они совершенно обреченные и даже неадекватные, если честно говорить. Одержимость атеистической ограниченностью привела марксистов к непониманию простейшей и очевиднейшей аксиомы: «всё начинается с проекта», а проект – начинается в голове (головах).

Пошли все эти нелепейшие рассуждения, что вот, мол, если человека со старым мышлением перевести от сохи к трактору, то он станет человеком с новым мышлением и т.п. Во-первых, он, со старым-то мышлением, и не пойдёт, он вас дубиной треснет за навязчивость. А, во-вторых, даже если и доведёте, кончится это тем, что он трактор «сронит» в ближайшую канаву и вернётся к сохе со словами «я же говорил, глупость придумали»…

Я говорю о тракторе – а имею в виду и государство (как институт) тоже. Потому что Кургинян приводит два мнения о государстве, оба марксистские, и оба – ошибочные (что легко доказуемо):

«…Энгельс спорит с Гегелем, считавшим, что государство представляет собой «действительность нравственной силы», «образ и действительность разума». Энгельс противопоставляет Гегелю свой подход, согласно которому «государство есть продукт общества на известной стадии развития» … утверждает, что на определенном этапе развития «общество запуталось… чтобы… классы с противоречивыми экономическими интересами, не пожрали друг друга и общество в бесплодной борьбе, для этого стала необходимой», «сила, стоящая, по-видимому, над обществом… Энгельс … говорит, что государство препятствует взаимному истреблению (буквально — пожиранию) классов. А что значит препятствовать взаимному истреблению? Это значит, в каком-то смысле, — примирять… если ты стоишь рядом с ними или находишься под ними, то ты не можешь их примирить».

Процитировав эту ерунду[3] от Энгельса, Кургинян переходит к ещё большей ерунде от Ленина: «Ленин пишет, «что государство — есть орган господства определенного класса, который не может быть примирен со своим антиподом (с противоположным ему классом), этого мелкобуржуазная демократия никогда не в состоянии понять».

Ленин предпочитает обсуждать механизмы отчуждения государства от общества. И утверждает, что для Энгельса главный механизм — формирование особых отрядов вооруженных людей, имеющих в своем распоряжении тюрьмы и прочее.

«На вопрос о том, почему явилась надобность в особых, над обществом поставленных, отчуждающих себя от общества, отрядах вооруженных людей (полиция, постоянная армия), западноевропейский и русский филистер склонен отвечать парой фраз, заимствованных у Спенсера или у Михайловского… Не будь этого раскола, «самодействующая вооруженная организация населения» отличалась бы своей сложностью, высотой своей техники и пр. от примитивной организации стада обезьян, берущих палки, или первобытных людей, или людей, объединенных в клановые общества, но такая организация была бы возможна».

«Складывается государство, создается особая сила, особые отряды вооруженных людей, и каждая революция, разрушая государственный аппарат, показывает нам обнаженную классовую борьбу, показывает нам воочию… как угнетенный класс стремится создать новую организацию этого рода, способную служить не эксплуататорам, а эксплуатируемым».

Это уже просто смешно: в чем тогда разница между эксплуататорами и эксплуатируемыми? Получается, что победивший клан становится угнетателем, а бывшие угнетатели – угнетенными, то есть ленинская «новая организация» в точности копирует старую, только для нового клана правителей! Короче, чистый социал-дарвинизм с его «горе побежденным!» и с его «победитель прав именно потому, что он победитель»…

Мы добрались до того места, откуда Кургинян позаимствовал свой «зоологический индивидуализм». Оказывается – если верить Сергею Ервандовичу – «Ленин … обсуждает определение бога, даваемое Горьким: «Бог есть комплекс тех выработанных племенем, нацией, человечеством идей, которые будят и организуют социальные чувства, имея целью связать личность с обществом, обуздать зоологический индивидуализм»[4].

Судя по контексту, именно это определение Бога, восходящее к правому марксизму, ближе всего лично Кургиняну. Оно ему нравится и подкупает своим иллюзорным рационализмом.

На самом деле, думаю, нельзя связать себя собой, и найти себе опору в себе же.

Или идея Бога объективна – и тогда она не «выработана племенем». Или же она «выработана племенем», и тогда грош ей цена...

Попробуйте сами себя связать так, чтобы потом не развязаться! Связывает по настоящему только внешняя сила, а не «выработанные племенем» из собственного эгоизма благоглупости.

Понятно, зачем нужно такое определение Бога Горькому и всей компании правых марксистов. Они ведь не могут признать, что представление о Боге – это рационально-логическая идея, неизбежно вытекающая из понимания единства мира, всеобщей взаимосвязи, причинно-следственных цепочек. Что, в сущности-то представление о Боге - развившаяся в высшей степени ДАЛЬНОВИДНОСТЬ ума - всё на вечность вперёд предусмотревшего во вселенских масштабах.

Но марксистам, даже правым, около-зюгановским, обязательно, даже признавая социальную незаменимость идеи Бога, нужно выработать какую-то чушь, вроде того, что племя само обуздало себя, придумавши химеру и т.п.

Зачем племени обуздывать самоё себя – ума не приложу! Если сам себе не нравишься - надо меняться, а не химерами себя опутывать...

Зачем подменять очевидность растущей рациональности поведения (по мере развития ума и логики у племени) – какими-то вычурными тезисами «о навязанном самому себе(!) самоограничении»? Отсюда, кстати, ноги растут у реакционнейшего фрейдизма, полагающего, что человек сам себя замучил нелепыми запретами, табу, и что снимая их человек добьётся великого счастья с гармонией…

Идея Бога не смогла бы стать опорой правящих классов, если бы не была объективной, ощутимой разумом по мере его развития, отрезвления, всё яснее и яснее. Ну, придумал правящий класс какой-то вздор, как он может им подпереть себя?

Я не отрицаю, что правящие классы (в той мере в какой вообще можно употреблять расплывчатое ненаучное понятие «класс»[5]) часто паразитировали на религии. Но паразитировать на пшике, на ноле – невозможно.

Ничего этого Кургинян обдумывать вместе с нами не хочет, а переходит к тезису, что «Обуздание зоологического индивидуализма — штука, согласитесь, серьезная. Хочешь не хочешь, но ведь его действительно надо как-то обуздывать». И тем самым Кургинян попадает в интеллектуальный капкан, из которого очень сложно будет выкарабкаться.

В нашей схеме социализм есть норма естества, от которой отрывают человека извращения и безумства психики (берущие истоки от первородного грехопадения человека, а не всей зоологии).

А у Кургиняна получается, что как-раз таки кривляния полоумных рыночных либералов, многим уже стоившие безвременной кончины – это первичное естество, замешанное на природе (зоология) и на осмыслении человеком своей индивидуальности (индивидуализм).

Кургинян, вслед за всеми марксистами, начиная с К.Маркса, перевернул картину мира с ног на голову, так что зоологическое естество оказалось во врагах, а вычурно-химерические фантазии – в друзьях у социальной справедливости.

Удивительно ли что «в ходе развала СССР» Кургинян сотоварищи увидели, «что такое зоологический индивидуализм, который невозможно обуздать. Это крах общества и крах государства. И я» – пишет Кургинян – «не зря назвал общество, в котором зоологический индивидуализм не обуздан, не социумом, а «зооциумом».

Строго говоря, социал-дарвинисты могут записать Кургиняна в свои ряды, ибо он пытается обосновать первичную природность либерал-реформистского бреда. Ведь они, социал-дарвинисты, говорят о том же самом, только без придыханий и жеманства: да, мол, был какой-то извращённый «социум», оторвавшийся от естества, а мы из него сделаем полноценный жизнеспособный «зооциум»! Мы из беспомощной болонки обратно могучего волка произведём…

Кургинян думает, что «мы наблюдаем сейчас борьбу социального и зоологического… как зоологическое постепенно завоевывает всё новые и новые территории, устанавливая на территории бывшего социального свой зоопорядок. И не из желания восславить идею бога или эту идею развенчать, а по причине понимания того, чем именно грозит дальнейшее наступление армий зооциума на территорию социума, мы говорим: «Кто бы ни сдерживал зооциум и его темное войско, наступающее на территорию человечности, этот кто-то может и должен быть нашим союзником в отстаивании гуманизма, то есть проведения пограничной черты между социальным и зоологическим и недопущения вторжения зоологического на территорию социальности».

На наш взгляд, ничего подобного. Мы наблюдаем борьбу разумного и безумного.

Да, можно найти в безумном стремлении рыночников бесконечно скакать по минному полю (лишив себя гарантий снабжения, безопасности, стабильности, перспектив развития, бывающего только искусственным) – черты звериного, зоологического, животного. Можно, но не нужно.

Мы ведь и сами этим занимались иногда, в кружке социопатологов, а теперь, критикуя Кургиняна, и самих себя не обойдём самокритикой: подобие не есть идентичность. Новый, постсоциальный дикарь не тождественнен старому, доисторическому дикарю.

Конечно, чисто технически, у человека безумного растормаживаются низшие инстинкты, потому что высшие мотивации разрушены в голове, а низшие – самые устойчивые. Когда сложное уже усохло, примитивное ещё сохраняет некоторую влажность. Поэтому и многие черты зоологического поведения у социопатов мы наблюдаем и даже описываем.

Но не в этом суть процесса, и мы хотим докричаться до Кургиняна и сердечно близких нам «сутевременцев»: не проявления Шарика опасны в социопате, а проявления Клима Чугункина. Битва разума с безумием, рационального с воспалённо-чувственным – это вовсе не битва социального с зоологическим.

Кургинян ведь и сам, тонким чутьём мыслителя чувствует, как вело бы себя зоологическое, если бы было зоологическим: «зоологическое постепенно завоевывает всё новые и новые территории, устанавливая на территории бывшего социального свой порядок».

Но ведь в реальности всё с точностью до наоборот. Территория нашей страны сократилась на 40% - где же эти «новые и новые территории»? Разве ЭТО (с чем мы столкнулись, и что считаем массовым психическим отклонением) – наступает на новые территории? Наоборот, оно скукуживается, оно равнодушно к жизненному пространству – тогда как для зоологического жизненное пространство есть альфа и омега бытия!

Вы наблюдали хотя бы по телевизору, как яростно, до смерти, дерутся львы за свои участки в саванне? Или петухи за свой курятник? Вот – зоологическое!

Биологическая жизнь – это не только моё тело, но и моя терра. Если я теряю территорию – я теряю части тела, части своего биологического выживания. Зоологическое не могло бы к такому остаться равнодушным. Психопатическое – может быть равнодушным к любому явлению, ибо для психопатического объективной реальности вообще не существует.

Кургинян прав, утверждая, что зоологическое, отвоёвывая территории, устанавливало бы там свой порядок взамен бывшего. Но в поведении постсоветских психопатов нет ни представления о «своём», ни представления о «порядке». Вместо установления своего порядка (как это принято в зоологическом) – постсоветские психопаты повсюду охотно принимают чужой хаос.

Кургинян, стремясь дать яркий аллегорический образ, заложенный в метафоре «звериное» - очень неловко применил метафору в научно-познавательном тексте. В стихах или пьесе она бы пошла, наверное. Но как можно переходить на язык метафор, если пытаешься на пределе рационалистического накала раскрыть суть глобальных явлений?!

Вот, почитайте: «И что обуздать зоологический индивидуализм может только очень накаленный комплекс идей, наделенный могучим донельзя антизоологическим потенциалом».

Казалось бы, мы в рубрике «Социопатология» пишем то же самое. Но это только кажется. Да, мы согласны, что нужен «очень накаленный комплекс идей, наделенный могучим потенциалом» для обуздания социального безумия и безответственности, невменяемости, которые Кургинян обозначил метафорой «зоологизм».

Но в нашем понимании – это догматическое базовое ядро общественной психики, то, что всем в обществе понятно по умолчанию, что несомненно и безусловно, вне критики или сомнений для каждого члена общества. Можно ли такое ядро привнести извне? Я думаю, нет. В основе догматического ядра – НОРМА, СТАВШАЯ ИНСТИНКТОМ. Её и словами даже описать нельзя: это нечто такое, нарушение чего вызывает у человека рвотные спазмы, дрожь отвращения, инстинктивное неприятие. Плюс, конечно, стремление истребить нарушителя, опять же, не опускаясь до слов разъяснения – зачем и почему ты хочешь его убить. Так, например, без слов и разъяснений, «мочат» головорезов из ИГИЛ – забыв разом все слова про мульткультуральность, плюрализм мнений, права на самовыражение, религиозную терпимость и т.п.

Но, как нам представляется, «накал» «комплексу идей» придаёт жажда жизни, то есть, в основе своей, «зоологический потенциал». Если МЫ не хотим умирать, то МЫ не дадим действовать тем, кто НАС убивает!

Вот формула, накаляющая идею – когда у людей вместо потребительского маразма нормальная, здоровая, зоологическая жажда жизни, инстинкт выживания.

Мы не отдадим территорию, мы не позволим пресечь наш род, за право продолжить род идёт великая битва… Это – зоология, чистой воды зоология, но как далека она от постсоветского сумрачного сознания социопатов, ни территорий не защищающих, ни рода не продолжающих, ни убийц своих остановить не пытающихся.

«Перестройка» явила нам особый типаж «постчеловека», который так самому себе противен, что даже благодарен бывает своему убийце. Прочитайте либеральные издания, и вы увидите, что все они вертятся вокруг этого приоритета, как земля вокруг своей оси: мы плохие, наши убийцы – хорошие, пусть они живут вместо нас, скажем им спасибо, что очищают землю от такой мерзости, как мы, и т.п.

Здесь всё сливается в один клубок: и алко-нарко-суицидальность личности, контрацептивная бесплодная суицидальность рода, и социальная суицидальность утратившего «драйв» выживания общества.

Но никакой зоологии в этой многоуровневой «перестроечной» суицидальности нет. Для зверя то, что он «хороший» и то, что он достоин жить более всех других – аксиома. Впрочем, и для индивидуальности, ошельмованной Кургиняном – тоже.

Вы говорите «зоологический индивидуализм»? Так ведь он вопиёт о жизни, а не о смерти! И зоологическая его часть, и индивидуалистическая – хором вопиют!

Кургинян пишет: «…смягченные сталинские формы сугубо светского управления, предлагавшиеся Хрущевым и Брежневым, просто никак не могут сдержать этот самый зоологический индивидуализм — главный враг гуманизма, а значит, и человечества. Смягченные сталинские формы сугубо светского управления позволяют зоологическому индивидуализму перегруппировать силы, структурно реорганизоваться и начать страшное наступление, которое и есть горбачевская перестройка, ельцинская постперестройка et cetera».

Тут мы опять уходим в сторону от проблемы. Зоологическое начало, безусловно, брежневцы сдерживали, или пытались сдержать всякими «товарищескими судами» и месткомами, факт. Это и хорошо, и плохо – подавляли звериное, подавляли и полноценно-биологическое, можно говорить о диалектике соотношения естественных и искусственных начал в человеке.

Но давайте в другой раз! Ибо к горбачёвщине и ельцинизму зоологическое никакого отношения не имеет, это большое социальное помешательство, психическое расстройство масс, подчеркнуто-человеческой природы.

Если бы зверя в русском человеке оказалось побольше – как в китайце времен Тяньаньмыня – горбачевщина и ельцинизм оказались бы свёрнуты именно во славу индивидуалистического, эгоистического принципа выживания. Ведь они в ядровой сути своей - Смерть! И вида, и рода, и личности!

Есть такие разновидности «херни», которыми «маются» только духовно развитые люди, а люди, конституционно близкие к животным, от них избавлены.

В рядах зверино-примитивных людей, у которых инстинкты выживания, продолжения рода и прочие играют решающую роль – Горбачёва бы на осине повесили ещё в начале 1990 года. А может и раньше…

Россия сельская, более примитивная, была и более устойчивой к соблазнам «перестройки». Деревенского мужика не соблазнить маразмами, липнущими к городским утонченным умникам. Много ли на селе содомитов? А в мегаполисе? То-то…

Поэтому я согласен с теми, кто полагает ведущей причиной «перестройки» урбанизацию в СССР. Урбанизация создала человека праздного и пустомельного, падкого на всякие извращения и кривляния. Умственное развитие горожан шло – и упиралось в потолок марксистской идеологии, ущербной и ограниченной, пригодной только в деревне, среди мужиков с тремя классами церковно-приходской школы, да и то, когда полевая страда очень сильно отвлекает их от абстрактного праздномыслия.

Упершись в низкий потолок сектантского марксизма, растущее умственное развитие стало принимать в СССР патологические формы, выливаться в безобразия и омерзительные гримасы «самовыражения».

Вы говорите, при Брежневе подавляли зоологическое? Да. А вот психопатического, «обкурного» - не только не подавляли, а ещё и набавляли.

Потому что идеологическая сфера СССР (я там жил, не врите мне, я помню!) – в отличии от его образцовой экономики была похожа на продукт творчества наркоманов.

Мы хорошо питались настоящими продуктами (вместо нынешней эрзац-химии), мы вовремя получали бесплатные квартиры, нам были открыты все дороги!

Ведь у нас, школьников 80-х годов был даже предмет такой – «выбор профессии»! Сейчас это понятие моим детям кажется нелепым: что ещё за выбор профессии? Как профессию можно выбирать?! – спрашивают они. Где место есть – туда и идёшь… Это же работа – не развлекуха…

- А в СССР – говорю сыновьям – был реальный выбор профессии! Будь, кем хочешь!

Они недоверчиво смотрят на меня:

-Папа, но ведь это невозможно! А если все захотят «выбрать» профессию в банке – кто тогда будет дерьмище развозить в машинах ассенизации?!

А я уже и сам не помню – как это мы умудрялись кушать колбасу вместо картона, получать ордер на квартиру вместо ипотеки, лечиться по талончику вместо пачки денег, летать в любой конец страны на самолёте за 1/10 зарплаты…

Низкий поклон тем, кто правил в пору моего детства. Оно и правда было счастливым и безоблачным. Но я предал бы память о моей погибшей Родине, если бы умолчал о крайне некачественной пище для ума, поступавшей в рамках марксистского сектантства. Той духовной пище, в городских условиях урбанизации ставшей совсем уж «убитой» архаикой.

Я не имею права об этом молчать даже из уважения к Вам, Сергей Ервандович! И не имею права допустить новый перекос – когда мы выпишем больной нации неправильные рецепты, и направим туберкулёзника в сырой холодный климат «исцелятся».

И потому я не могу не возразить, что «зоологический индивидуализм» - негодное определение для сущности врага. Наш враг человеческий, очень человеческий.

Нам наоборот, не помешала бы некоторая (ограниченная, конечно) прививка и зоологизма, и индивидуализации.

Зоология полезна для преодоления «абиотической» формы мышления либеральной интеллигенции (которая вообще глуха к чисто зоологическим вопросам крови, территории, репродукции, страха перед хищниками и т.п.).

Да и безликости нашего обывателя нехудо бы пополнится индивидуализмом, даже эгоизмом. Почему? Да потому что низменная любовь к себе, при всей своей низменности, всё же ломает суицидальность, ставшую роковой печатью всех «постсоветских».



[1] https://gazeta.eot.su/article/o-kommunizme-i-marksizme-19

[2] Дословно «всепожирание» - патологическая ненасытность психики, стремление поглотить весь мир.

[3] Почему мы считаем определение государства Энгельсом ерундой? Да потому что оно вместо власти идей предлагает считать общественный строй властью неких «мировых посредников», которые встали «над» дерущимися сторонами. Но если обезьяна, сидя на дереве, то есть в буквальном смысле слова «над» двумя дерущимися тиграми – станет их судить, то оба тигра этого даже не заметят. Вопрос ведь не в том, что представители власти говорят, а в другом: почему их слушают? Почему именно их, а не других, не третьих, ни десятых? И ответ-то на поверхности: просто есть какая-то господствующая в обществе идея (представление) – и представители власти – её жрецы, её глашатаи. Если эта идея перестанет господствовать в обществе, то её жрецам надают пинков за их самомнение и попытки учить жить. Вооруженные отряды, говорите? Да разбегутся ваши вооруженные отряды – как царская армия в 1917, как советская армия в 1991 гг.! Если идея в обществе умерла – то её персональные воплощения – уже бывшая власть. Они не только посредниками быть не могут (опираясь на разбегающиеся вооруженные отряды), но и выжить, скорее всего, у них не получиться! Так при чем же тут энгельсовы «вооруженные отряды», когда надо говорить о БАЗОВОЙ ДОГМАТИКЕ общества, собственно, и делающей общество обществом?

[4] Ленин пишет Горькому: «...неверно, что бог есть комплекс идей, будящих и организующих социальные чувства. Это — богдановский идеализм, затушевывающий материальное происхождение идей». «Материальное происхождение идей» – это, на мой взгляд, уже просто неприкрытое антинаучное мракобесие! Покушал сыра – и ты уже гегельянец, а покушал колбаски – стал фихтеанцем…

[5] С моей точки зрения классов вообще не существует, а существуют персонофицированные, состоящие из конкретных людей, группы заговорщиков, узурпирующих власть в обществе. В этом контексте отношение человека к собственности неважно, да и само понятие собственности фальшиво. Важна же только и исключительно персональная близость человека к правящему заговору. Близость к телам правящих персон делает человека угнетателем, отдалённость – угнетенным. Все вопросы по собственности решаются путём сговора правящих персон, и лишь задним числом подгоняются под юридические определения. Поэтому и нет частной собственности в марксистском или рикардианском понимании, а есть совместно эксплуатируемая коллективная собственность правящего клана (кондоминиум заговора). Со сменой персонального состава заговорщиков-узурпаторов никакие бумаги или юридические процедуры не в состоянии остановить перераспределения благ, конфискации «собственности» у одних и передачи её другим.

Александр Леонидов; 16 октября 2015

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ЗНАКОМЬТЕСЬ: ТОВАРИЩ КРАМЕР!

    ЗНАКОМЬТЕСЬ: ТОВАРИЩ КРАМЕР! Издательские услуги сегодня предлагает очень много компаний, каждая со своим набором функций, ценами и сроками. Непосвященному в тонкости издательского дела человеку сложно правильно сориентироваться в этом вопросе. Особенно нет опыта общения с акулами издательского бизнеса, а сделать нужно быстро и качественно. Со своей стороны рекомендуем издательство "для своих" - в котором заказчик почувствует себя в кругу друзей и единомышленников...

    Читать дальше
  • МИР И ОБЕЗДОЛЕННЫЕ

    МИР И ОБЕЗДОЛЕННЫЕ От редакции: кратко выраженная суть нашего противостояния с западниками заключается вот в чём. Западники хотят вести нас чередой прозападных либеральных революций, каждая из которых всё глубже погружает нас в задницу. А мы не хотим погружаться в задницу. А либералы западники не хотят, чтобы мы этого не хотели. Они хотят, чтобы мы уподобились украинцам, у которых лесенка майданов сводит общество в каменный век, рождая в массах восторг и эйфорию «избавления от культуры»…

    Читать дальше
  • ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ

    ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ Я предлагаю всерьёз подумать о таком затёртом и расхожем выражении, как «корни человека», «мои корни». Что оно означает? Только ли происхождение человека, только ли его безвозвратно ушедшее прошлое, не имеющее никакого отношения к настоящему, ко дню сегодняшнему? Тот, кто мыслит связно, понимая причинно-следственные связи, никогда с таким не согласится. Прошлое диктует настоящее и будущее. «Корни» человека – это вся та совокупность, которая держит человека на родной земле и ПИТАЕТ его. Ведь это очевидная функция корней – удерживать и питать. Недаром зовут космополитов «перекати-полем», сравнивая с растением, оторвавшимся от корней…

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношении каждого конкретного человека..