Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 59,0396 руб.
  • Курс евро EUR: 69,5900 руб.
  • Курс фунта GBP: 75,8895 руб.
Август
пн вт ср чт пт сб вс
  01 02 03 04 05 06
07 08 09 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31      

О добре и зле...

О добре и зле... Что есть добро? Что есть зло? Нет ничего легче, чем ответить на эти вопросы. Нет ничего сложнее, чем ответить на эти вопросы. Каждый понимает, что зло – это вред, наносимый другому человеку (вред, наносимый самому себе называется глупостью). Убийство – это зло? Конечно, естественно! А убийство убийцы – зло? Уже сложнее ответить, не так ли? А убийство убийцы убийц – зло или добро? Но и эти вопросы далеко не самые сложные в этическом плане. Убийство невинного ребенка в ритуальных целях – зло или добро? Естественно, зло!

А теперь поставьте себя на место древнего инка – который искренне верит в жестоких богов, и в то, что они без кровавой жертвы не дадут, например, дождя. Не убив жертву на кровавом «алтаре», инка погубит, как он истово верует, весь свой народ, всех детей и всех взрослых, вместе взятых…

Сложная нравственная дилемма, не находите?

Разговор о добре и зле (а отсюда – и разговор об оправданной или неоправданной жестокости) будет иметь смысл только тогда, когда мы имеем перед глазами и искренне признаем источник, начало, отправную точку отсчета добра. Не имея в своей этике «гринвичского меридиана», мы скатимся в бесконечную и бессмысленную схолатику споров, которая окончится только одним: примитивнейшим утверждением, что добро – есть то, что мне во благо, а зло – то, что мне вредит. Но и в этом случае мы не избежим источника, начала, отправной точки любого и всяческого добра: на место этического «гринвича» у эгоиста встает его «Я».

Эволюционизм – этика современности – принципиально лишен понятия о добре и зле. Для дарвинизма убийство одних особей есть залог выживания других. Если считать, что смерть – зло, то хищника нельзя упрекнуть в его питании, ведь принцип «не убий» приведет хищника к смерти. А если считать, что смерть – добро, то хищника снова нельзя упрекать – ведь он несет в таком случае своим жертвам добро…

Более того, если глубже копнуть, то эволюционизм меняет местами добро и зло посредством понятия «прогресс», поскольку «прогресс» обеспечивает выживание сильнейших, наиболее приспособленных, через механизм вымирания слабых и тупиковых, «ошибочных» ветвей эволюции, которая вообще вся, по вульгарным дарвинистам, движется методом проб и ошибок.

Довольно жуткая по своей сути идея «прогрессорства» транслируется марксизмом из дарвинизма в социальную жизнь. Например, победа буржуазии над феодализмом (мы здесь упускаем из вида тот факт, что ни капитализма(1), ни феодализма(2) никогда не существовало на деле, что все это выдумка марксистов – мы говорим об их вере) признается прогрессивной. В том ли она прогрессивна, что буржуазия – носитель добродетели, которой лишена феодальная верхушка? Можно ли утверждать, что власть буржуазии – это власть добрых, гуманных людей, а власть феодалов – это власть злобных и порочных людей?

Марксизм облегчает нам задачу разоблачения – он никогда не ставил так вопрос. Никогда буржуазия у марксистов не являлась носителем добродетели, и никто лучше марксистов не живописал во всех красках зверства и омерзительный садизм классической буржуазии XVIII- XIX веков. Но тут возникает резонный вопрос: если буржуазия, как вы утверждаете, исчадие ада, то почему же её победа – прогресс и благо?! И вот тут наступает момент истины и прозрения для марксиста: он вдруг понимает, что вся прогрессивность буржуазии только лишь в том, что она (в вероучении марксистов) – сильнее, могущественнее, жизнеспособнее, чем феодализм. Так что же – кто силен, тот и прав? Какая же эта этика? От неё же серой за версту разит!

Лучшие произведения советского периода – в литературе, кинематографе, театре и др. – учили человека добру и справедливости не в прогрессистском(эволюционистском) адовом ключе, а вполне по христиански: слабым нужно помогать, о тех, кто не может сам о себе позаботиться – должно позаботиться общество и т.п. Советская цивилизация проглотила марксизм, как камень – потому что переварить его так и не смогла. Однако именно присутствие марксизма (и шире – эволюционизма) делало советскую этику (например, моральный кодекс строителя коммунизма) очень слабой, уязвимой и склонной к распаду.

Эволюционизм разлагает этику – именно этот процесс отражен в творчестве А.Тарковского (Об этом, например, целиком – фильм «Солярис»), писателей-деревенщиков 70-х годов прошлого века и др. творцов именно советской интеллигенции.

Советская цивилизация оказалась неустойчивой взвесью (то есть образующейся после сильного взбалтывания сосуда мешаниной) несовместимых, несочетаемых элементов. С одной стороны, это линия преемственности «дарвинизм-марксизм-Троцкий-НЭП-Хрущев-Ельцин-Чубайс», с другой – такая же непрерывная преемственность «Православие – мужицкая правда – Сталин – Лигачев и Шенин». Эти две линии всегда сосуществовали в советской цивилизации (не надо думать, что Троцкий смог полностью подавить мужицкую правду и сталинизм в 20-х годах, или что Сталин смог полностью освободиться, очиститься от троцкизма в 40-50-х годах), но они были генетически несовместимы, они не могли дать полноценного гибридного потомства.

Точно так же как от лошади и осла рождается бесплодный мул, от взвеси мужицкой правды и эволюционизма родился бесплодный праздник безумия – перестройка. Как только смерчи бурной истории ХХ века чуть-чуть перестали встряхивать русский стакан (а стакан в России – и вправду фигура символическая), троцкизм-ельцинизм тут же пошли в осадок, а православное понимание правды – вверх. Вот истина, подтвержденная жизнью, а не словами!

Конечно, наши патриоты хотели бы видеть в Чубайсе некоего инопланетянина, вышедшего из созвездия Кассиопеи, и выстрелившего в советские кущи неизвестным земной науке лучевым оружием. Но все это байки, погубившие коммунизм, и продолжающие сегодня губить коммунистов. Чубайса сформировала советская школа, советские партийная и хозяйственная системы, советский образ жизни и мышления. Он не какой-то засланный казачок из-за бугра, а законнорожденный продукт распада советской цивилизации, распада неизбежного, поскольку цивилизация была в основах своих противоестественной и сочетала браком несочетаемое…

Ельцинизм – это та же самая марксистско-ленинская философия, очистившаяся за 70 лет от мужицкой православной рефлексии, от мужицкого крестьянского инстинкта и мужицких этических земляных предрассудков. Правда, в данном случае не из гусеницы вышла бабочка, а наоборот, из завораживающей взор бабочки вылупилась уродливая мразь; но что поделаешь? Ещё великий баснописец Крылов писал, что «на выдумки природа таровита»…

Советская цивилизация рухнула, потому что должна была рухнуть – и по законам биологического отторжения чужеродных тканей, и физическим закономерностям сопротивления материалов. Переходя от языка метафор к языку фактологии, скажем так: советская цивилизация рухнула, потому что в её этике не было (да и быть не могло) точки отсчета добра.

Советская цивилизация отрицала как евангельскую истину, так и буржуазный потребительский эгоизм. В ней не было ни евангельского непререкаемого «Он», ни западного непререкаемого «Я». Пролетариат, которым так активно клялись коммунисты, был мерилом добродетели только на первый, поверхностный взгляд. Марксизм лишен понятий добра и зла, в нем эти понятия подменены «прогрессом» и «застоем», а так же силой и бессилием.

Пролетариат был прогрессивен только лишь потому, что казался пророкам нового вероучения более сильным и жизнеспособным, чем дряхлевшая на их глазах буржуазия. Как какой-нибудь Акела в волчьей стае, он был идолом только до первой промашки, первой неудачи на исторической охоте. Помните, какую судьбу волки приготовили промахнувшемуся Акеле? Такую же судьбу партократы КПСС приготовили и промахнувшемуся в историческом смысле пролетариату…

Эволюционист на стороне силы. Кто силен в эволюционном поединке за место под солнцем – тот и прав, при чем не только правом силы, но и в высшем идеологическом смысле прав – он движет вперед эволюцию человеческого рода. Пока эволюционист думал, что победит пролетариат(3), он был на стороне пролетариата. Но если жизнь ему доказала, что буржуазия сильнее пролетариата – он мигом переметнулся на другую сторону. При этом – очень важно! – эволюционист не считает, что кого-то предал или отрекся от каких-то принципов. Он вполне гармонично и органично следует своим прежним убеждениям и понятиям о высшем прогрессе общества. Если прежде троцкисты открыто заявляли, что для торжества пролетариата не страшно уничтожить сколько-то миллионов людей, то в наши дни Чубайс столь же откровенен. По его мнению, нет никакой трагедии в том, что 30-40 млн. граждан РФ вымрут, не вписавшись в рынок.

А что, действительно? Церковь у нас от государства отделена, опять же свобода вероисповедания, а эволюционизм знал трагедии куда больше чубайсовой! Скажем, динозавры вообще все вымерли поголовно, а не то что там 30-40 млн., и никто до сих пор ни слезинки не проронил: законы и мудрость эволюции!

Как и в СССР проблема этики в жестокости и жестокости в этике в современной РФ доселе не только не решена, но даже и не поставлена. Между тем проблемой активно занимаются – не не те, кому следовало бы, а именно – современные сатанисты.

Видный американский сатанист Роб Зомби снял очень философский по сути фильм «Дом тысячи трупов», в котором выступил и продюсером, и режиссером, и главным актером. Сюжет парадоксален: вначале довольно долго и кроваво семейка маньяков умерщвляет случайных путников. Когда зрителя уже тошнит от зверств этой семейки, включается новый компонент: семейку захватывает в плен шериф. Но он не просто сажает за решетку или расстреливает эту мразь, он – полагая, что легкой смерти они не заслужили – начинает подвергать их пыткам их же орудиями, чтобы они ощутили все то, что ощущали их жертвы…

Роб Зомби знает свое дело: он так хорошо подготовил почву, что зритель не только не воспринимает шерифа садистом, но и во всем начинает сочувствовать ему, воспринимая муки маньяков как справедливое воздаяние по их делам. Пытка из предмета осуждения превращается в предмет симпатии – и не у патологических субъектов, а у вполне нормальных, здоровых людей. Эти люди – если бы начали смотреть фильм с середины, безусловно, осудили бы шерифа. Но Роб Зомби перенес в проблеме восприятия жестокости акцент с сопереживания на возмездие. Так он с другой стороны подошел к тому же, что и мы утверждаем: нет ни добра, ни зла самих по себе, вне источника и высшего светоча всякой добродетели. Только в соотношении с первоисточником добра (каковым для христиан, конечно, является Христос) можно отличить кровь на руках убийцы от крови на руках хирурга, и заточку от скальпеля.

В противном случае человек попадает в ловушку прагматического проституирования этики и морали, начинает путать добро и выгоду. Кстати, это новомодное веяние далеко не так новомодно, как кажется: в русском языке слово «добро» имеет два значения – во-первых, как средоточие добродетели, а во вторых – как имущество, барахло, товар (помните с детства – «Кошкин дом»: «не спасете вы ДОБРА, Вам себя спасать пора…»).

Первая трактовка восходит, как видно, к христианской культуре русского народа, а вторая – к дохристианской, не различавшей слов «добро» и «выгода, барыш», и именовавшей пребывающим в милости богов (богатым) любого крупного собственника без всякой этической экспертизы происхождения его собственности.

У язычества два независимых, и весьма различных меж собою источника: слабоумие и злой умысел. В первом случае действует принцип «глухого телефона» - как если бы ребенок пересказывал своими словами сложную историю, услышанную от взрослого. Человек всей истины вместить не может, вмещает её кусочки, а кусочки вне связи с целым – теряют свое достоинство элементов, слагающих Истину. Люди живут в домах, состоящих из кирпичей, но глупо предлагать жить в кирпиче.

Слабоумие рождает искаженную упрощенчеством религию, именуемую язычеством, и этого язычества полным-полно не только в рощах друидов, но и в современных христианских церквях. Такое язычество – детский каприз незрелой религиозности. В области этики жестокости такой незрелый инфантилизм порождает толстовство, непротивленчество, пацифизм и прочие многообразные попытки отказать любой жестокости в праве быть этичной. При этом напрочь забывают в попытке все упростить до черно-белого уровня восприятия, что милость и пацифизм по отношению к злодею – это прямая и непосредственная жестокость по отношению к его жертвам, это прямое соучастие во всех зверствах злодея, которого нужно остановить любым – порой, возможно, и жестоким – способом. Этот тезис уродливо мутирует, если приложить его к западной, советской или постсоветской идеологиям. На место злодея здесь проставлялись соответственно конкурент, ограничивающий потребление, классовый враг или просто чужой, незнакомый тебе человек.

Иное дело – язычество, проистекающее не от слабоумия, а напротив – от избытка зараженного гордыней ума. Здесь (как у Ницше, идеологов фашизма и неоязычников) проблема этики жестокости подменяется проблемой её эстетики, что уже, конечно, чистой воды прелесть и бесовщина.


--------------------------------------------------------------

(1) - Что такое капитализм? Это власть капитала. Что такое капитал? Это, огрублено говоря, деньги и собственность. Что такое деньги и собственность? Это, собственно, и есть власть. Прочитаем ещё раз: капитализм – это власть, основанная… на власти?! Но ведь всякая, а не только капиталистическая власть, проявляет себя через владение и распоряжение деньгами и собственностью общества. В чем же тогда отличие капитализма от других властей? Естественно, не в том, что при капитализме правит капитал – он всегда и везде правит. У А.Леонидова-Филиппова я нашел интересный ответ – капиталистическими в марксизме назывались те типы власти, где правление страной захватили тайные сообщества (масонерии), имитирующие (да и то не всегда) демократическое волеизъявление общества в режиме пустого, но красочного спектакля. В отличии от феодалов масонеры (так Леонидов-Филиппов назвал истинных хозяев капитализма) не предают огласке свои сословные и кастовые преимущества и льготы, постоянно в пропагандистских целях утверждают равенство всех и вся. Итак, капитализм – это общество, в котором правящий класс является тайным, законспирированным, и осуществляет свою власть в режиме заговора. Вот это ответ, я понимаю, а не детский лепет марксизма про власть, осуществляющую себя через владение властью…

(2) - В работах выдающегося отечественного медиевиста Р.Ф.Латыпова убедительно доказывается, что понятие «феодализм» относится отнюдь не к обязательным ступеням развития человеческой цивилизации, а напротив – к случайным девиациям её развития. Феодализм – это строй, возникающий везде, где малочисленный, но агрессивный народ сумел путем прямой агрессии поработить более крупный, но миролюбивый народ. Правильнее называть феодализм этнократизмом – поскольку речь идет об этническом, а не социальном или экономическом феномене, о механизме осуществления вооруженного инородческого оккупационного правления.

(3) - Отдельная большая и смешная тема. Пролетариат – самый темный, беспомощный, несамостоятельный, неорганизованный слой общества. Он работает по найму на дядю, потому что неспособен основать даже самого крошечного собственного дела. В силу специфики найма он (в отличии, например, от близкого к нему по бедности крестьянина) не может охватить умом весь цикл и слагаемые жизни, и превращается в дешевый придаток к станку или механизму. Жизнь учит, что пролетариат не сумел создать собственного фольклора, какой-либо сопоставимой с крестьянством субкультуры и т.п. Узость знаний, кругозора, интересов, жизненного опыта, с одной стороны, и привычка продаваться, работать по найму, с другой – делали пролетариат любимой игрушкой масонского заговора: для производства беспорядков пролетариев было легче всего обмануть и дешевле(и удобнее) всего нанять.

Александр Стреле, специально для "ЭиМ".; 14 сентября 2015

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ

    ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ Я предлагаю всерьёз подумать о таком затёртом и расхожем выражении, как «корни человека», «мои корни». Что оно означает? Только ли происхождение человека, только ли его безвозвратно ушедшее прошлое, не имеющее никакого отношения к настоящему, ко дню сегодняшнему? Тот, кто мыслит связно, понимая причинно-следственные связи, никогда с таким не согласится. Прошлое диктует настоящее и будущее. «Корни» человека – это вся та совокупность, которая держит человека на родной земле и ПИТАЕТ его. Ведь это очевидная функция корней – удерживать и питать. Недаром зовут космополитов «перекати-полем», сравнивая с растением, оторвавшимся от корней…

    Читать дальше
  • В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ?

    В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ? ​Мыши очень любят сыр. Но делать сыр они не умеют. Если мышей посадить в бочку с сыром, они сперва съедят весь сыр, потом начнут нападать друг на друга, а в итоге все передохнут в пустом и замкнутом пространстве. Если бы на Земле не было людей – то мыши никогда не попробовали бы сыра. Его просто не появилось бы, потому что возникновение сыра – это сложная цепочка ОБОСНОВАННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ.

    Читать дальше
  • ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ

    ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ Говоря в трёх словах, фашизм – это идея радикального скотства. Но поскольку такие три слова похожи на ругательство, а ругаться не входит в наши планы, то придётся их развернуть. В глубинной основе фашистского движения лежит радикальный отказ от «химер сознания» - высоких, невещественных идей, связанных с сакральными образами и священными представлениями. Отказ идёт в пользу вещественных и грубо-материальных, ощутимо-плотных явлений. И за счет этого очищенная «верхняя полочка» сознания оказывается заполнена грубыми зоологическим отправлениями, которые теперь «исполняют обязанности» высших ценностей и духовных идеалов.

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношение каждого конкретного человека..