Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 56,9838 руб.
  • Курс евро EUR: 62,0440 руб.
  • Курс фунта GBP: 73,6231 руб.
Апрель
пн вт ср чт пт сб вс
          01 02
03 04 05 06 07 08 09
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30

ДЕНЬГИ ПРОТИВ ТОВАРА?!

Практика ревизирует теорию...

ДЕНЬГИ ПРОТИВ ТОВАРА?! Текущий финансовый кризис и вскрытые им гнойники мировой финансовой системы разрушили классическую экономическую теорию. Стало очевидным, что финасовый оборот – это чужеродное для товарооборота явление отчасти господствующее над товарооборотом, отчасти искусственно приспособленное под обеспечение нужд товарооборота. Но деньги – ни в коем случае не эквивалентный товарозаместитель, не тот «особый товар, на который обмениваются все остальные товары», о котором пишет классическая политэкономия. А что же тогда? Начнем с притчи, чтобы было понятно.

 

Скакал баскак через долину, выполняя важное ханское поручение. Проголодался, и решил именем великого хана отобрать у первого попавшегося пастуха овцу. Пастух не перечил воле великого хана, и немедленно отдал овцу. Но повел учтивую речь:

-Скажи, господин, можно ли считать меня добрым подданным нашего хана?

-Конечно, ведь ты же отдал овцу по первому требованию! – согласился баскак.

-А хорошо ли, если добрый подданный умрет от голода? Ведь я бедняк и это моя единственная овца…

-А что же делать? – вошел баскак в положение бедняка – Овца мне очень нужна, искать других пастухов нет времени… Предложи, если знаешь, как тебе помочь…

-Дай мне, господин, пайцзу, о том, что я пожертвовал хану свою единственную овцу и могу именем хана забрать за это овцу у одного из наших баев… Так и ты останешься с овцой, и я ничего не потеряю…

Баскак был добрым человеком, он охотно согласился дать пастуху КУСОЧЕК СВОЕЙ ВЛАСТИ РЕКВИЗИРОВАТЬ именем хана. Немедля написал пайцзу и отдал её, после чего навсегда забыл об этом малозначительном происшествии.

Бедняк же пошел к баю и предъявил пайцзу.

-Я уважаю волю великого хана! – сказал бай – и если он приказывает отдать тебе овцу, то отдам, как добрый подданный – не бунтовать же против всемогущего хана! Но вот беда: тут написано, что ты имеешь право забрать только одну овцу! А если эта пайцза останется у тебя в руках, то ты сможешь обойти всех баев и забрать себе целое стадо!

-Так что же делать, бай?

-Забирай овцу, а пайцзу оставь мне! Я тоже волей хана отберу у соседа овцу – и ты получишь свое, и я ничего не потеряю…

Так появились деньги.

 

***   ***

Эта притча понадобилась мне для того, чтобы объяснить подлинную природу денежных знаков, которые ошибочно считаются обобщененно-усредненным товаром на рынке других товаров, всеобщим эквивалентом товара. На мой взгляд, деньги вообще не имеют товарной природы. Они вовсе не обобщенно-усредненный товар, а обощенно-усредненная власть. Они организуют вовсе не товарооборот, как кажется на первый взгляд, а цепочку реквизиций «именем хана», цепочку, в которой подвергаемые реквизиции сумели найти и свою выгоду, но только как вторичное и случайное следствие. Деньги «худеют» от инфляции вовсе не тогда, когда уменьшается приобретаемая на них товарная масса; они «худеют» и обесцениваются тогда, когда слабеет, теряет авторитет, реальные рычаги управления выпустившая их власть. Именно поэтому доллар США, обеспеченный реальными товарами менее чем на 4 цента дорожает, вместо того, чтобы впасть в штопор гиперинфляции…

Традиционно обладание деньгами рассматривали как следствие обладания товарной массой. Но давайте разберем простой пример. Допустим, я обладаю большой массой идеального товара (сверхнужного людям, высоколиквидного, качественного и т.п.). Я приеду на рынок, чтобы обменять гору этого идеального товара на другие, нужные моей семье товары. Каковы же варианты дальнейших событий.

Вариант 1. Сильная шайка отберет у меня всю мою гору идеального товара и прогонит вон (спасибо, что не уьёт) в одних подштанниках.

Вариант 2. Этого не случиться, потому что я хорошо вооружен, и могу отбиться от разбойников. Я вернусь домой с нужными мне товарами вместо своего, но! – вовсе не потому, что я выступил в роли товарообладателя, а потому, что я выступил в роли хорошо вооруженного человека! Иначе говоря, вовсе не идеальный товар, а хорошее оружие даровало мне возможность осуществить товарооборот. А отсюда шажок до следующего вывода – с хорошим-то оружием и товара никакого не надо, можно, грубо говоря, «кирпич на лошадь поменять»…

Вариант 3. Мой идеальный товар у меня не отобрали, потому что меня защищала власть. Меня защищали её солдаты, полиция, штыки, виселицы, тюрьмы, суды, идеологический аппарат. И вот тут вопрос: а почему они меня защищали? Не Иванова, не Петрова, а именно меня? Наверное, потому, что я власти не чужой человек, я, обладатель идеального товара, каким-то образом слился, скооперировался с властью и сам стал частью административно-управленческого аппарата. Всякий легальный бизнес есть органичная часть модели государственного управления. Бизнесмены любят рассуждать о своей независимости, о том, что они «сами себя сделали» - но это все бравада да лживая пропаганда. Деньги сами по себе, по своей природе есть МИЛОСТЬ ВЛАСТИ, и не может быть много милости на руках у того, к кому государство равнодушно[1]. О ворах мы здесь не говорим – они вне воли и санкции государства похищают знаки милости, пользуясь их формализованностью и безликостью. Речь идет о легальных получателях денег, у которых сумма вознаграждения абсолютно независима (как уже многократно доказано практикой) от объемов и качества труда, от скорости товаропроизводства и товарообмена, от ценности и необходимости вырабатываемого товара и т.п.  Можно много и хорошо работать, оставаясь бедным. Можно производить самый насущный, самый необходимый продукт – и оставаться самым низкооплачиваемым в стране. Можно, наоборот, вообще не делать ничего товарного и достойного обмена, но при этом купаться в деньгах.

Если бы деньги были эквивалентом товара – они были бы на руках только у товаропроизводителей. Практика же показывает, что наибольшие суммы денег повсеместно находятся в руках паразитов, освобожденных государством от общественно-полезного труда из особой к ним милости, и из этой же милости осыпанных деньгами.

Так что же, деньги есть плод произвола (волюнтаризма) власти? Именно это утверждает т.н. «волюнтаристическая» теория происхождения денег. Но, на наш взгляд, и она в корне не верна. Деньги не есть продукт неограниченного и беспочвенного произвола власти. Они органичная часть самой власти. И потому никакого произвола ни в области их количества, ни в области их стоимости «назначить» невозможно: стоимость любых денег опирается на мощь мобилизационно-принудительного аппарата выпустившего их государства и в точности соответствует этой мощи. Если слабое государство попытается сжульничать, шулерски выпустив больше денег, чем способно навязать населению, то от таких денег все начнут избавлятся, сбрасывать их с рук, и в результате они обесценятся.

Таким образом, стоимость денег определяется не количеством стоящего на ними товара и не номиналом, а реальным соотношением сил в политической сфере и реальными возможностями аппарата принуждения и насилия. При этом недостаток товарного обеспечения денег сильная власть может либо покрыть за счет внеэкономического перераспределения (тех же реквизиций), либо вообще не покрывать, по праву сильного требуя, чтобы все, кому жизнь дорога, признали медную монету за золотую.    

Существуют, поэтому, три типа государства.

Во первых, это развивающееся государство, в котором финансовый оборот обслуживает товарооборот, выступает вспомогательной подсистемой товарооборота. Здесь изготовление денег определено правителем как чисто техническое, обслуживающее мероприятие при организации расширенного воспроизводства продукта[2].

Деньги выдаются преимущественно за труд. Такие пути получения денег, паразитарная рента, слепая удача, насильственное выжимание и мошенничество надежно заблокированы.

Далее, застойное, стагнирующее государство, в котором товарооборот обслуживает финансовый оборот, выступает вспомогательной подсистемой финансового оборота. Здесь уже не деньги подстраиваются (по воле правителя) под нужды расширенного воспроизводства продукта, а продукты производятся только под заранее обеспеченный деньгами спрос.

Деньги выдаются кому попало, в том числе и за труд, но не везде, не всегда, и не все.

Наконец, деградирующее, разлагающееся государство, в котором товарооборот и финансовый оборот, труд и деньги, вообще существуют в различных измерениях, не пересекаются и не коррелируют. Деньги выдаются только паразитам, а до производственных линий вообще не доходят.

Все эти три пути открыты для государства, и определяются вовсе не объективными законами социального бытия, а только свободной волей правителей. Другое дело, что государство, избравшее путь стагнации или разложения, столкнется (уже в силу объективных социально-экономических законов)  с нарастающими проблемами своего бытия и идентичности, но столкнется оно с ними не сразу, не в один день, и в полном составе (т.е. жертвы уродливой финансовой политики пострадают даже сильнее, чем её виновники).



[1] В 90-е годы ХХ века экономическая практика ельцинизма наглядно доказала, что вполне возможно существование денежной системы в полном отрыве от товаропроизводства. Товаропроизводство, даже высокотехнологическое, вынуждено было вообще обходиться без денег, осуществляя обмен в режиме бартера. В то же время в стране формировались миллиардные состояния по милости власти, но в полном отрыве от товаропроизводства. Более 8 млн. чел. существовало при Ельцине в режиме натурального хозяйства, т.е. производило (в основном, на фермерских участках) продукт, который само же и потребляло, вообще НЕ ВИДЯ денег. Этого, конечно, не могло бы быть, если бы деньги были органичной частью товарного рынка, одним из товаров, принятым за обменный эквивалент. Деньги – милость власти, которую в той или иной мере нормальная власть(опасаясь социальных катастроф) обычно, традиционно оказывает производству и производителям. Но то, что власть обычно и традиционно милостива к производству товаров, вовсе не значит, что власть не может сменить свою милость на гнев и вовсе отказаться снабжать  «кусочками» себя производство и производителей.

[2]Практика бурно развивавшегося советского государства включала в себя особую разновидность денег – безналичный расчет между предприятиями без права обналички. Таким образом, государство обеспечивало потребности расширения производства «техническими деньгами», пригодными для расчетов, но недоступными для паразитарного потребления. Когда в 80-е годы горбачевское руководство разрешило обналичку этих технических капиталов, это стало одной из причин гиперинфляции и разрушения экономики.

 

А. Леонидов-Филиппов.; 10 августа 2012

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ?

    В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ? ​Мыши очень любят сыр. Но делать сыр они не умеют. Если мышей посадить в бочку с сыром, они сперва съедят весь сыр, потом начнут нападать друг на друга, а в итоге все передохнут в пустом и замкнутом пространстве. Если бы на Земле не было людей – то мыши никогда не попробовали бы сыра. Его просто не появилось бы, потому что возникновение сыра – это сложная цепочка ОБОСНОВАННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ.

    Читать дальше
  • ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ

    ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ Говоря в трёх словах, фашизм – это идея радикального скотства. Но поскольку такие три слова похожи на ругательство, а ругаться не входит в наши планы, то придётся их развернуть. В глубинной основе фашистского движения лежит радикальный отказ от «химер сознания» - высоких, невещественных идей, связанных с сакральными образами и священными представлениями. Отказ идёт в пользу вещественных и грубо-материальных, ощутимо-плотных явлений. И за счет этого очищенная «верхняя полочка» сознания оказывается заполнена грубыми зоологическим отправлениями, которые теперь «исполняют обязанности» высших ценностей и духовных идеалов.

    Читать дальше
  • ТЕОРИЯ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА

    ТЕОРИЯ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА Говоря о проблеме частного предпринимательства, мы должны разъяснить те стороны вопроса, которые не понимали коммунисты, и не понимают либералы. КПСС после Сталина (подчеркиваем – ПОСЛЕ Сталина) вообще обходилась без частного предпринимательства, что и сделало систему в определённом смысле инвалидом, и предопределило во многом её крах. Либералы же – напротив, думают заполнить всё и вся частным корыстным интересом, думая, что «тут-то и жизнь хорошая начнётся». Но жизнь устроена не так, как думают коммунисты. И не так, как думают либералы. Истина – оказалась между двух основных стульев, на которые сел ХХ век…

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношении каждого конкретного человека..