Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 57,4706 руб.
  • Курс евро EUR: 67,5567 руб.
  • Курс фунта GBP: 75,7060 руб.
Октябрь
пн вт ср чт пт сб вс
            01
02 03 04 05 06 07 08
09 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31          

В ЗООЛОГИЧЕСКОМ ЗАДУ…

Куда тянут страну деиндустриализация и архаизация

В ЗООЛОГИЧЕСКОМ ЗАДУ… Если я напишу на бумажке «100 рублей», то цена этой бумажке будет ноль. Но если я смогу обменять эту бумажку на обязательство поставить мне через год (да хоть через пять!) реального продукта, хлеба или мяса (да хоть укропа!) в количестве 1 кг., то мой ноль волшебным образом приобретает существенную финансовую стоимость. Я произвожу в свое будущее распоряжение практически из ничего (ценой листка бумаги считаю возможным пренебречь) серьёзную товарную ценность.

Эта магия вполне доступна любому правительству, стабильно контролирующему ту или иную территорию через механизм инновационного лизинга, который великий немецкий экономист Д.Ф.Лист называл «промышленным формированием нации» (у нас часто переводят ошибочно – как «промышленное воспитание нации», что сужает и затемняет суть дела). Лист справедливо полагал, что если нация сырьевая дана нам от природы, то высококультурную промышленную нацию нужно ещё сформировать, приложив немалые усилия государства и общества.

Рассмотрим инновационный лизинг на примере сельхозмашиностроения. Что мы имеем в обычном формате рыночных отношений? Селянин не имеет средств, чтобы купить разом дорогую сельхозтехнику, поэтому минимизирует её покупки, а для самых необходимых берет ссуду под процент. Затем много лет он выплачивает ссуду, обогащая того, кто не имеет никакого отношения к агропромышленному производству. Сельхозмашиностроитель тоже не может построить дорогую технику просто так, под будущие платежи. Чтобы она стояла готовой на складе, ему нужно тоже взять ссуду под процент, и тоже много лет (да хоть бы и немного) – обогащать чуждую для агромпрома прослойку, по сути – выводить значительную часть прибыли в НИКУДА.

Государству это тоже крайне невыгодно, потому что в итоге оно имеет демеханизированную разоренную деревню, разоренного промышленника и массу социальных проблем вместо развития.

Как должно развиваться сельхозмашиностроение с точки зрения «промышленного формирования нации»? Очень просто: государство, выступая культуртрегером инновационного производства, предоставляет беспроцентную ссуду сельхозмашиностроению. То на полученные средства выпускает сельхозтехнику и передает её в лизинг селянам. Далее селяне много лет (чем больше, тем лучше) рассчитываются за поставки с ВОЗРОСШЕГО БЛАГОДАРЯ НОВОЙ ТЕХНИКЕ урожая с машиностроителем, а он – с государством.

Так пустая бумажка (а ведь для суверенного государства деньги – именно бумага, их себестоимость для государства – как у рулона туалетной бумаги) превращается в многолетние устойчивые поставки ценного продукта, не разоряя села и промышленного производства. Эти поставки можно монетизировать, но лучше даже оставить в натуральном виде – в качестве государственного интервенционного продовольственного фонда (его узкий аналог – интервенционный зерновой фонд существует и сейчас). Появляется возможность без финансов кормить армию, богадельни, школы и детские сады, выдавать пайки служащим и т.п. Ну, а не хочешь – флаг тебе в руки, продавай за валюту, продовольствие в мире дорожает, и конца этому вздорожанию не видно, по данным ФАО ООН.

Интересно отметить, что в схеме инновационного лизинга выигрывают все. Селяне вообще ничего не теряют – их выплаты идут с РОСТА товарной массы, которого не было бы без полученной в лизинг техники. Промышленность работает, увеличивает обороты и сбыт. А государство превращает рулон туалетной бумаги в постоянно растущий источник натуральных ценных благ (можно ведь и проценты установить – даю бумажку «100 рублей», отдашь продукции на 150).

Государство имеет растущую промышленность, растущее село, и само богатеет; ведь по настоящему государство богато только богатством своих подданных, а не за счет своих подданных.

Конечно, если просто выйти на улицу и начать разбрасывать деньги, то вызовешь инфляцию, особенно в условиях свободы цен. Но если выдавать деньги в кредит под условия роста производства – никакой инфляции не вызовешь, ведь растущее производство будет постоянно догонять возрастающий национальный денежный номинал.

Тут нет ничего сложного или двусмысленного: если количество денег на руках населения растет параллельно росту производства, то мы имеем не инфляцию, а расширение спектра покупок, и итоговое улучшение качества жизни.

Мы должны понимать, что УГЛУБЛЕНИЕ ПЕРЕРАБОТКИ ТЕРРИТОРИАЛЬНОГО ПОТЕНЦИАЛА не заложено в схемы свободной экономики. Наоборот, в свободной экономике имеется тенденция к ПЕНКОСНИМАНИЮ, когда она берет в оборот только то, что лежит на поверхности, а вглубь переработки идти не желает.

С чем это связано? Дело в том, что в сырьевой экономике лица, принимающие решения, и лица, получающие львиную долю прибыли – это одни и те же лица. Те, кто заинтересован в углублении переработки сырья, не принимают решений. А те, кто принимают решения – не заинтересованы в углублении переработки. Максимальную прибыль дает только поверхностная разработка, когда с потенциала «снимают пенки». Чем глубже – тем больше хлопот, да и норма прибыли снижается.

Предположим, завод имеет выручку в миллион рублей при штате работников, поглощающем 900 тыс. рублей в качестве зарплат и иных выплат. Очевидно, что хозяину завода выгоднее сдать помещение под рынок, и получать не миллион, а только 100 тыс. (в десять раз меньше), но уже не на всех, а только на себя. Он-то, хозяин, ничего не потеряет. А куда денутся люди, прежде делившие 900 тыс. из миллионной выручки – это не забота хозяина, а проблема на шею государства…

Если количество работников сокращается быстрее, чем падает прибыль, то такое падение прибыли выгодно руководству предприятия! Особенно это очевидно для сырьевой экономики, которая неспособна углубить обработку сырья, и скользит по поверхности этого сырья. В такой экономике не может быть РОСТА ВСЕХ, рост одних тут достигается только за счет падения других. Если территория государства фиксирована, то мой участок может стать больше только при условии сокращения чужого участка. В промышленности такой линейной зависимости нет: люди могут здесь взаимно возрастать, увеличивая межотраслевой товарообмен. Поэтому микроскопический земельный участок в городе (центре товарообмена) может приносить прибыль куда больше, чем большое отдаленное поместье в глубинке.

Более того, рискну сказать, что без промышленного производства нет ни современного понятия нации, ни национализма. Национальное мышление вытесняется в сырьевой экономике сословным: характерный пример, вскрытый П.А.Столыпиным – царизм, завоевав Польшу, оставил русских православных крестьян заложниками и батраками польских католических помещиков. Столыпин пришел в ужас, когда открыл для себя, что инородческое, иноверческое меньшинство помыкает единородным, единоверным большинством в Российской империи!

Голос касты в сырьевой экономике всегда звучит громче голоса крови. Промышленности нужен рост нации, потому что потребности развитого индустриального производства в самых разных профессиях (вплоть до космонавтов) неисчерпаемы. А сырьевой экономике, будь она хлебная или нефтегазовая, рост нации не нужен, он вреден, в условиях дележа не растущего пирога рост нации добавляет едоков и стимулирует нищету. Потому элиты сырьевых экономик так жестоки и презрительны к низам своих собственных народов.

Например, при царе в России рождаемость составляла  4,2 ребенка в среднем на 1000 человек. Хотя так продолжалось не один век, население царской России к 1913 году составляло (учитывая Привислинский край и Финляндию) 155 млн. человек. И 50 миллионов приросли в последнее царствование, на гребне ускоренной индустриализации после 1861 г.  В СССР была рождаемость значительно хуже, 2,1 на 1000 человек, она упала в два раза за счет деградации церковной нравственности. Однако население СССР (без Польши и Финляндии, Карса и иных территориальных потерь)  в 1989 году - 286,7 млн. человек.

То, что рождаемость упала – конечно, плохо, но общий результат говорит за себя: царям в сырьевой экономике «пенкоснимателей» некуда было девать население, и очень многие рожденные быстро умирали за ненадобностью. Церковная нравственность, введенная единожды навечно,  на все времена, давала результат, который не умело принять исторически-преходящее, сырьевое общество. По горькой иронии судьбы именно когда появилась возможность принять – некого стало принимать…

Возврат к сырьевой экономике поверхностно-облегченного типа в РФ совместил два негатива: рожать уже  И не хотят, И некуда. Показатели рождаемости в России – одни из наиболее низких в мире: рождаемость в нулевые составила 10,4 рождений на 1000 человек или примерно 1,3 ребенка на женщину.  И это ещё цветочки по сравнению с 90-ми годами!!!

Из всего этого следует вывод: национальное мышление и национализм, как явление могут быть в сырьевой экономике только карикатурными. Нельзя, и даже безумно осознавать нацию, как общность, как организм, и при этом высчитывать – сколько народу экономически нецелесообразно содержать, какую часть нации пустить под нож в рамках «оптимизации» трудовой занятости.

Инновационный лизинг государства – вот единственная адекватная экономическая основа для политического национализма.

Алексей КУЗНЕЦОВ, обозреватель "ЭиМ".; 26 сентября 2012

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ

    ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ Я предлагаю всерьёз подумать о таком затёртом и расхожем выражении, как «корни человека», «мои корни». Что оно означает? Только ли происхождение человека, только ли его безвозвратно ушедшее прошлое, не имеющее никакого отношения к настоящему, ко дню сегодняшнему? Тот, кто мыслит связно, понимая причинно-следственные связи, никогда с таким не согласится. Прошлое диктует настоящее и будущее. «Корни» человека – это вся та совокупность, которая держит человека на родной земле и ПИТАЕТ его. Ведь это очевидная функция корней – удерживать и питать. Недаром зовут космополитов «перекати-полем», сравнивая с растением, оторвавшимся от корней…

    Читать дальше
  • В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ?

    В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ? ​Мыши очень любят сыр. Но делать сыр они не умеют. Если мышей посадить в бочку с сыром, они сперва съедят весь сыр, потом начнут нападать друг на друга, а в итоге все передохнут в пустом и замкнутом пространстве. Если бы на Земле не было людей – то мыши никогда не попробовали бы сыра. Его просто не появилось бы, потому что возникновение сыра – это сложная цепочка ОБОСНОВАННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ.

    Читать дальше
  • ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ

    ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ Говоря в трёх словах, фашизм – это идея радикального скотства. Но поскольку такие три слова похожи на ругательство, а ругаться не входит в наши планы, то придётся их развернуть. В глубинной основе фашистского движения лежит радикальный отказ от «химер сознания» - высоких, невещественных идей, связанных с сакральными образами и священными представлениями. Отказ идёт в пользу вещественных и грубо-материальных, ощутимо-плотных явлений. И за счет этого очищенная «верхняя полочка» сознания оказывается заполнена грубыми зоологическим отправлениями, которые теперь «исполняют обязанности» высших ценностей и духовных идеалов.

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношении каждого конкретного человека..