Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 57,4762 руб.
  • Курс евро EUR: 60,4535 руб.
  • Курс фунта GBP: 71,8050 руб.
Февраль
пн вт ср чт пт сб вс
    01 02 03 04 05
06 07 08 09 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28          

​СОЦИАЛ-ДЕГЕНЕРАТИЗМ И РАЗЛОЖЕНИЕ

​СОЦИАЛ-ДЕГЕНЕРАТИЗМ И РАЗЛОЖЕНИЕ Социал-дегенератизм – стал господствующей идеологией современности. Прикрываясь внешней безыдейностью, «департизацией», избегая устойчивых форм выражения, социал-дегенератизм, тем не менее действует в лице своих пропагандистов упорно и настойчиво. На основании социал-дегенератизма выстроена большая часть нашего телевизионного вещания, на его основе в РФ выстраивают систему образования. Из социал-дегенератизма вытекает экономическая практика, подходы к «электорату» (знаменитое «пипл схавает»), идеями социал-дегенератизма наполняются семейные отношения, юридическое право. Социал-дегенератизм создаёт свою «культуру», в которой уже появились свои «классики». Поэтому, конечно, в рамках преподавания СОЦИОПАТОЛОГИИ нам просто необходимо знать, что такое социал-дегенератизм, и в чем его революционные особенности воздействия на сознание людей.

Общество было не готово к приходу идеологии социал-дегенератизма, потому что не привыкло к такой оригинальной обёртке для идеологии.

Дело в том, что обычная, исторически-знакомая нам форма идеологий – это разворачивание идеи, её раскрытие. При этом меняются начинки, но не обёртка: каждая новая идеология меняла ключевые идеи, но не меняла принципы работы с ними.

Каждая новая идеология осуждала старые книги – но стремилась опубликовать побольше своих. Каждая клеймила старую науку – но стремилась возвести новую науку на своих идеалах. Каждая идеология осуждала своих преследователей – но сама преследовала точно так же. Каждая идеология, кратко говоря – выпалывала предыдущую, но насаждала себя.
Каждая идеология вынуждена была согласовывать свою отсебятину с общецивилизационной рациональной традицией. То есть стремилась доказать средствами разума своё умственное превосходство над предшественницей. Или, иначе говоря – каждая идеология боролась за своё право называться цивилизацией в целом. Отсюда и соревновательность между идеологиями – типа «кто первый в космос выйдет?», «кто первым на Луну сядет?», «у кого самый читающий в мире народ?» и т.п.

Идеология историческая, при всем их многообразии – вводит новую базовую ценность, но затем раскрывает её, разворачивает старыми, общими для всей цивилизации, средствами. Догмы были разными, но механизм комментирования догм (который, по сути, и составляет цивилизацию) – был един.

В этом смысле социал-дегенератизм означал и означает психическую революцию вида homo sapiens. Ведь он ничего не раскрывает, не разворачивает в области идей - напротив, предусматривает сворачивание всякой идейности, закрытие.

Именно по «закрывающей» манере можно отличить социал-дегенератизм, успешно мимикрирующий в нашей практике под слабоумие и простую безыдейность. Слабоумие и безыдейность были всегда – но они маргинальны, они по определению ничем не интересуются. Социал-дегенератизм – в отличие от них идеология, а потому он очень живо всем интересуется. Но не в традиционном, раскрывающем, а в неожиданном, закрывающем смысле.

Социал-дегенератизм есть отчетливо выраженное, философски-обобщённое стремление всё закрыть.

Например, в экономике – ликвидировать пенсионную систему («закрыть» её), ликвидировать трудовое законодательство, права работников, ликвидировать предприятия, технологии и т.п.

В политике – ликвидировать смысл и содержание у выборного процесса (превращая его из состязания идей в балаган), ликвидировать смысл пребывания у власти (когда должностное лицо становится «лицом без долга», не проводником неких ценностей, а живущим лишь для собственного удовольствия).

Социал-дегенератизм стремится ликвидировать образование, потому что – «зачем они нужны, образованные люди?».

Он стремится ликвидировать (закрыть) книгопечатание, всю систему содержания и поощрения как авторов, так и их читателей.

За этими очевидными «реформами» стоит стремление социал-дегенератизма закрыть саму сложность жизни, вместо ответов на сложные вопросы – купировать у людей способность задавать сложные вопросы.

Тогда, очевидно, наступит их «идеальное общество», утопия носителей социал-дегенератизма, соответствующая их ценностям и приоритетам в жизни…

+++

Активно исследуя анатомию человеческой цивилизации, выстраивая с читателем в наших беседах общую теорию цивилизации, мы не могли пройти и мимо такой особенности цивилизационного процесса:

-Цивилизация возникает и развивается как приоритет ума над плотью.

Животный мир пошёл по пути совершенствования плоти (всё более и более мощные клыки, когти, растёт величина тела, чтоб не «замаяли»[1], мышечная масса, скорость и т.п.). Человек выделяется развитием нематериального фактора, как «идеалист среди материалистов».

Приоритет ума над плотью (и, соответственно, потребностей ума над потребностями плоти) был настолько безусловным в течение тысячелетий государственности, что человечество оказалось не готово к появлению идеологии, апеллирующей к попранной плоти против ума.

А между тем диалектическая схема Гегеля (в которой всё через своё развитие приходит к самоотрицанию по спирали) должна была бы нас насторожить. Где-то, если рассуждать диалектически, должен был наступить такой момент развития ума, на котором ум обернётся против самого себя, увидев новизну в хорошо забытом старом…

Таким поворотом и стал социал-дегенератизм, господствующая идеология «перестройки» и нового, глобо-либерализма. В нем человек, тысячи лет существовавший не сам для себя, не сам по себе, а для цивилизации (и во имя цивилизации) – присваивает себе самоценность и освобождает себя от бремени цивилизации.

Личность, индивид в социал-дегенератизме хотят преодолеть своё служебное, подчинённое положение – и обрести господствующее положение.

То, в котором они будут служить не Богу, не коммунизму, не прогрессу, не науке, не производственному плану, не будущим поколениям – а только и исключительно самим себе.

Но как можно выйти "в самого себя" из железного строя цивилизации? Ведь умственно человек является суммой усвоенных достижений предков! Ум не может эгоистично выйти в «суверенитет», потому что питается образованием, а поставщик образования – цивилизация. Чтобы, скажем, написать собственную книгу – нужно прочитать сперва очень много чужих книг, начиная с «Букваря», а иначе – никак…

Социал-дегенератизм демобилизацию человека из-под гнёта норм цивилизации осуществил через возвращение к приоритету плоти, к отвергнутому на заре истории плотскому самоублажению существа.

Это был очень радикальный поворот самоотрицающего ума.

Но он опирается на «традиции» зоологической дикости, которые гораздо более долгие (и потому укоренённые), чем собственно-человеческие традиции. Например, период, в котором человек не читал книг – исторически гораздо длиннее, чем период, когда человек их читал, и пр.

Самим названием «социал-дегенератизм» мы подчеркиваем, что эта идеология ставит целью поощрять деградацию человеческого ума (по формуле Фурсенко[2]), видеть в прежде жёстко преследуемых процессах деградации – не зло, а благо. Здесь отчетливо видно, как освобождают плоть от гнёта и издержек цивилизации – не только не принуждая служить цивилизации, но и приветствуя дезертирство.

Свобода понимается как право человека на морально-бытовое разложение, превращение человека в животное (не в ругательном смысле, а в прямом). Освободительный мотив очевиден (недаром одно из имён социал-дегенератизма – либерализм, т.е. «освобожденчество») – очевидна и его привлекательность для двухсоставного человеческого существа.

Ведь с плотью всегда приходилось считаться всем идеологиям. Всегда существовал конфликт между горечью труда и сладостью праздности, между тягой к знаниям и ленностью (интересна связь слова «лень» со словом «лен» - феодальное поместье, дающее ренту, т.е. привилегию не работать в поте лица своего, жить плодами рук других людей). Всегда был конфликт между буднями и праздниками, рабочими и выходными днями.

Человек, как цивилизованное существо, сделал выходными днями только 1/7 часть дней, подчеркивая приоритет служения над досугом. Но тот же самый человек, как плотское существо – всегда помечал выходные красным цветом, ждал их, радовался им, с особой теплотой относился к их свободе – психологически противопоставленной несвободе рабочих будней.

Либерализм эксплуатирует тягу человека к выходному и празднику. Герой либерализма – это человек, к 20-ти годам сделавший «свой первый миллион долларов», и уже в 21 год живущий, фактически, на правах пенсионера, «на заслуженном отдыхе».

Мечта превратить все дни календаря в красные, все будни – в праздники – подспудно живёт в каждом человеке. Эта мечта – воспоминание о животном, зоологическом состоянии самопредоставленности – без будильников, урочных часов отработки, без начальства, законов, административных барьеров. То есть это живущее в крови воспоминание о «жизни в бамбуковых зарослях», среди сладких молодых побегов, где «поспал-можно и поесть», а «поел-можно и поспать»…

Если, например, в Православии (и в протестантской трудовой этике старого капитализма) богатство и власть рассматриваются философски - как повышенная ответственность человека, призыв к особой интенсивности служения то в либерализме они рассматриваются как трамплин в безответственность, эгоистическое самоублажение.

+++

Социал-дегенератизм противостоит сразу всем прочим идеологиям человечества – а они ему.

Последствия торжества социал-дегенератизма грозят быть вовсе не «спиральными» (когда за перегибом влево последует перегиб вправо), а обвальными. Войти в животный мир из цивилизации можно в считанные годы, а вот выйти оттуда… В лучшем случае, потребуются тысячелетия, как в первый раз, когда история наша начиналась. А может быть, уже и никогда…

Чтобы понять масштаб противостояния исторических идеологий антиисторической идеологии социал-дегенератизма, мы должны изучить особенности психической жизни цивилизованного человека.

+++

А они таковы (были): практика выводит из себя обобщения (по Канту – максимы[3]) и далее уже следует им, создавая психический цикл по принципу «верю в то, что создаю, и создаю то, что верю».

Так возникает достаточно устойчивая система взаимодействия практики и психики: мысли проверяются практикой, но и практика – подчиняется мыслям в виде обобщений, неких повелевающих, какою ей быть – умозаключений.

Все явления практики делятся на «отличные», «хорошие», «терпимые» и «нетерпимые». Голова человеческая в цивилизованном обществе превращается в «сортировочную станцию», где сортируют события по полочкам радости, равнодушия, отвращения и омерзения.

Таким образом, практика, породившая законы – становится подсудна тем законам, которые из неё произвели. Постоянно вершащийся суд человека над практикой, над окружающим миром – источник тех многословных и сложных дискуссий, которые велись в Обществе, пока оно не вошло в стадию развала и разложения.

Кризис законов, по которым судят практику, случается довольно часто. Это происходит тогда, когда практика требует новых обобщений (максим), потому что старые уличены в том, что были или стали ошибочными, неточными.

Существует колоссальная разница между принципом рационализма (нельзя судить практику по ошибочным её обобщениям) и социал-дегенератизмом (по которому вообще и просто не стоит судить практику никак).

Рационализм исходит из того, что:

1. Истина есть.
2. Истина одна (тоталитаризм, монотеизм).
3. Истину нужно защищать (борьба добра со злом).
4. Защита истины – это подавление её врагов (вплоть до их уничтожения).

Всякое утверждение либо принимается – и тогда человек встаёт на его стражу карателем. Либо оно отвергается – и тогда человек преследует его – тоже в роли карателя.

Такая схема веками и даже тысячелетиями предохраняла человеческую историю, все известные нам типы государств от безбрежной и бессмысленной болтовни, от знакомого нам по новейшему периоду безответственного блудомыслия, которое, стремительно возрастая, возвращает общество к исходному состоянию. А именно – состоянию первобытного стада.

Механизм этого одичания масс очень прост, и его должен знать каждый, как таблицу умножения.

Если истин много, то у каждого она своя. А раз у каждого она своя, то какой же из них служить руководству к действиям? Получается – кто сильнее, тот и прав. Никаких иных критериев прав, кроме силового преобладания, не остаётся.

Отсюда и получаются те «юридические чудеса в решете» - когда нам ОДНОВРЕМЕННО навязывают правомочность отторжения Косова от Сербии и неправомочность отторжения Крыма от Украины.

То есть, по сути, единственной формой права становится произвол, произвол решает спорные вопросы через поединок.

Хочешь опротестовать – дерись. Победишь – твоё счастье. Проиграешь – будешь забыт всеми через пять минут. Апелляции в такой системе невозможны: их подавать некому, некуда, да и незачем.

То есть история поставила дилемму: или коллективная, сплочённая борьба за общую истину – или розничная, одиночная борьба за выживание.

Всякая власть обязана подавить своих врагов – иначе они подавят её и она прекратит своё существование, исчезнет.

Опыт «перестройки» и последовавшего за «глотком свободы» всемирно-исторического позора нашего народа доказывает то, что умным людям было ясно всегда: власти необходим паритет террора с силами беспорядка и смуты, так, чтобы она могла их пугать, страшить – а не наоборот.

Чем жёстче и решительнее сила, выступающая против власти, тем жёстче и твёрже обязана становиться сама власть – иначе будет уже другая власть.

История наощупь перебирает разных претендентов, вождей и партии – пока не нащупает соответствующие моменту кандидатуры. Кто сможет удержаться на гребне волны и не упасть в небытие? У кого достанет воли стать «самым крутым» из всех, представленных в наличии «крутых»?

Если «крутизна» внеправительственных группировок выше, чем у правительства, то они и становятся новым правительством. Никакие формальные (бумажные) ограды этому противостоять не могут. Не спасли бумажки царя, когда он потерял волю, не спасли они и СССР: пришли новые вожди и всё подмяли под себя…

Почему? Дело в том, что кроме общего катехона[4] человечества существует ещё и внутренняя, локальная катехоника каждой из систем. Это – готовность рядовых граждан к борьбе за истину.

Допустим, на общество напали бандиты. Существуют законы, по которым бандитов нужно арестовать, наказать, пресечь их деятельность.

Но законы не работают сами по себе. Они нуждаются в исполнителях, которые воспринимают их, как личный выбор, личное дело, и которые готовы к борьбе с бандитами, убеждены, что «не мы должны бояться бандитов, а они нас». Сколько таких людей, способных стать добровольцами под ружьё? Их никогда не бывает 100%.

Всегда кто-нибудь постарается «отсидеться».

Катехоническая (первичная) мобилизация (самомобилизация) может включать 40, 20, 10, 5% активного населения.

Самомобилизовавшиеся (добровольцы) выступают для вождя инструментом насилия
для проведения принудительной мобилизации.

Ведь нельзя же кого-то к чему-то принудить, силком заставить – если все против! Кто принуждать-то будет?! То есть: никакой вождь не держится сам по себе. Он опирается на самомобилизовавшихся в его поддержку добровольцев. Они:

1. Уничтожают врагов.
2. Заставляют колеблющихся и сомневающихся сделать твёрдый выбор.

Таким образом, всякая система имеет катехоническую массу, без которой просто не существует, разваливается от малейшего внешнего толчка или инфильтрации.

Даже самый гениальный человек ничего не может сделать один, во враждебной или чуждой ему среде.

Оружие катехонизации, которое мы видим в руках у вождей в истории – это разговоры об истине.

В буквальном смысле «вначале было Слово». Людей убеждают, убеждая – вербуют в сторонники, а отсталый остаток общества силами завербованных приводят к покорности. Именно и только этот процесс мы и видим всюду в истории.

-Слово прозвучало.
-Его сторонники сплотились.
-Сплотившись, подавили его противников.

Бывает и наоборот, и ещё как бывает!

Но мы с вами, читатель, сейчас учёные, а не пропагандисты. Мы не встаём ни на чью сторону, мы изучаем анатомию исторических образований.

А в её сердцевине лежит представление о единстве бесконечного мира, представление о истине в единственном числе. Заблуждений может быть много, а истина одна.

Пример «2х2=?» может иметь хоть миллион неверных ответов, но только один верный. И это – самое главное, что мы должны осознать: цивилизацию порождает монотеизм и тоталитаризм представлений об истине.

Из него рождается враждебность к противникам принятой, утверждённой истины. Их преследуют и подавляют. А если они победят со своим вариантом (тоже единой) Истины – тогда они начинают преследовать и подавлять. Инструмент преследования и подавления не меняется, меняются только его носители!

+++

Это не относится к обществам, находящимся в стадии разложения и умирания, агонии. Такие общества теряют представления об истине, впадают в терпимость ко всякому мнению, утрачивают потенциал катехонической самомобилизации.

Они (общества вымирания) пытаются передоверить охрану правопорядка формальным структурам, типа полиции, спецслужб, органов власти, сами же ружья на ковре не вешают. Их ответ – «это не наше дело». Мы, мол, заняты своими личными делами, а охраняют общество пусть те, кому за это зарплату платят.

Никогда – слышите! – никогда в истории попытка ФОРМАЛИЗАЦИИ ПРАВОПОРЯДКА не имела успеха. Она и не может иметь успех. Чтобы понять – почему, мы должны понять, что слово «разложение» - аллегория, взятая из биологии.

Что такое разложение тела? Это переход тканей тела к самостоятельному существованию, когда они перестают служить единому замыслу организма. Пропадает единый для всех тканей тела обмен веществ, каждая ткань руководствуется своими внутренними тенденциями: кровь не слушается сердца, сердце не обслуживает мозг, мясо отделяется от костей и т.п.

Такой жуткий процесс стал аллегорией, и очень точной, при описании процессов распада общества. Все формальные институты общества – армия, полиция, суды, администрации, парламенты и т.п. – являются лишь сосудами, в которые влита благодать. Общество очень ревниво следит за ними – чтобы они служили признанной истине.

Когда общество перестаёт это делать – все формальные институты идут вразнос. Во-первых, потому что без постоянного контроля человеку свойственно наглеть, злоупотреблять полномочиями. Но главное, во-вторых, институты слагаются из членов общества. Когда обществу всё «пофиг» - то люди, «получающие зарплату за соблюдение порядка» - тоже оказываются пофигистами.

Это нетрудно понять: если вы черпаете сосудом воду, то в сосуде будет вода, если черпаете вино, то в сосуде будет вино, если черпаете масло, то в сосуде будет масло. И это не вина сосуда: весь вопрос в том, откуда он черпал.

Если в широких слоях общества процент самомобилизующихся добровольцев «истины ради» снижается до критического – начинается разложение общества, т.е. распад его тканей и институтов, прекращающих служить общему замыслу и переключающихся на внутренние процессы (по закону накопления энтропии[5] – всегда энтропические).

1.Общество лишается ценностей.
2. Лишившись ценностей, оно демонтирует и политические репрессии, потому что когда тебе ничего не дорого – то тебя не волнуют ничьи посягательства ни на что.
3. Демонтировав политические гонения, общество лишается собственного «Я», перестаёт быть единым организмом
4. Потеряв единство - оно превращается в скопище независимых друг от друга, пожирающих друг друга микроорганизмов.

Оно утрачивает жизнь и вступает в состояние разложения. Конечный итог этого разложения в виде окаменевших останков цивилизации собирают потом из толщ земных археологи…

+++

Краткий вывод из нашего обзора таков: социал-дегенератизм провоцирует человека на отделение от общества и цивилизации, на «самостоятельное существование» вне общего дела.

Такая самостоятельность в условиях сложного разделения труда может быть только паразитарной. Через освобождение от общества и отказ от служения общему делу, через прививку эгоизма – кровяные тельца общественного организма перерождаются в паразитов.

Это перерождение запускает процессы разложения, распада, исторической гибели заражённого социал-дегенератизмом общества, но одновременно может вызывать в индивидах эйфорию свободы, облегчение от снятия гнёта служения, избавление от тягот инкриминируемого цивилизованному человеку долга и правил приличия.



[1]Здесь хотел бы отметить особо гигантопитеков, род человекообразных обезьян, выраставших ростом в 4 метра и выше. Это попытка «приспособиться плотью» - гигантопитеки были огромными и тупыми травоядными животными. Они породили сказки о великанах у народов мира, весили от 300 до 550 кг.

Хотя окончательно неизвестно, что именно было причиной их вымирания, большинство исследователей считает, что среди главных причин была конкуренция за источники питания со стороны других, более приспособленных видов, то есть людей.

[2] Министр образования РФ Фурсенко честно сформулировал кредо социал-дегенератизма в возглавляемой им сфере: «недостатком советской системы образования была попытка формировать человека-творца, а сейчас задача заключается в том, чтобы взрастить потребителя, способного квалифицированно пользоваться результатами творчества других».

[3] Понятие категорического императива было сформулировано И. Кантом в его труде «Основы метафизики нравственности» (1785) и подробно исследовано в «Критике практического разума» (1788). По Канту, благодаря наличию воли человек может совершать поступки, исходя из принципов. Если человек устанавливает для себя принцип, зависящий от какого-либо объекта желания, то такой принцип не может стать моральным законом, поскольку достижение такого объекта всегда зависит от эмпирических условий. Понятие счастья, личного или общего, всегда зависит от условий опыта. Только безусловный принцип, т.е. не зависящий от всякого объекта желания, может иметь силу подлинного морального закона. Таким образом, моральный закон может состоять лишь в законодательной форме принципа: «поступай так, чтобы максима твоей воли могла бы быть всеобщим законом».

[4] Катехон; катехоническая концепция (от греч. ὁ κατέχων — «Удерживающий») — исторический субъект (как правило понимаемый в виде того или иного государства) имеющий миссию препятствовать окончательному торжеству зла в истории и концу света, апокалипсису.

[5] Энтропия – в естественных и общественных науках - мера неопределённости, беспорядка, склонность всего собранного к распаду в исходное (до сборки) состояние.

Александр Леонидов; 3 августа 2016

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ

    ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ Говоря в трёх словах, фашизм – это идея радикального скотства. Но поскольку такие три слова похожи на ругательство, а ругаться не входит в наши планы, то придётся их развернуть. В глубинной основе фашистского движения лежит радикальный отказ от «химер сознания» - высоких, невещественных идей, связанных с сакральными образами и священными представлениями. Отказ идёт в пользу вещественных и грубо-материальных, ощутимо-плотных явлений. И за счет этого очищенная «верхняя полочка» сознания оказывается заполнена грубыми зоологическим отправлениями, которые теперь «исполняют обязанности» высших ценностей и духовных идеалов.

    Читать дальше
  • ТЕОРИЯ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА

    ТЕОРИЯ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА Говоря о проблеме частного предпринимательства, мы должны разъяснить те стороны вопроса, которые не понимали коммунисты, и не понимают либералы. КПСС после Сталина (подчеркиваем – ПОСЛЕ Сталина) вообще обходилась без частного предпринимательства, что и сделало систему в определённом смысле инвалидом, и предопределило во многом её крах. Либералы же – напротив, думают заполнить всё и вся частным корыстным интересом, думая, что «тут-то и жизнь хорошая начнётся». Но жизнь устроена не так, как думают коммунисты. И не так, как думают либералы. Истина – оказалась между двух основных стульев, на которые сел ХХ век…

    Читать дальше
  • ИЗДАТЕЛЬСТВО КНИГАМИ ПОЛНИТСЯ!

    ИЗДАТЕЛЬСТВО КНИГАМИ ПОЛНИТСЯ! Отдохнуть душой в кипящих буднях огневой современности поможет наше братское уфимское начинание - сетевое издательство "Книжный Ларёк". Он даст вам представление о живом литературном пульсе российской глубинки.

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношении каждого конкретного человека..