Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 56,9838 руб.
  • Курс евро EUR: 62,0440 руб.
  • Курс фунта GBP: 73,6231 руб.
Апрель
пн вт ср чт пт сб вс
          01 02
03 04 05 06 07 08 09
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30

КОММУНИЗМ И РОССИЯ

ПРЕЛОМЛЕНИЕ ОБИД И ИСКУШЕНИЙ В ПРАВОСЛАВНОЙ ДУШЕ

КОММУНИЗМ И РОССИЯ Мы должны различать общерасовую болезнь белых людей – третий век продолжающееся «расскелечивание» цивилизации с помощью раскрепощения разума (это равноценно разбрасыванию по комнате горящих дров из печи) от собственно большевизма, который выступает в объективной реальности не формой атеизма, а формой околохристианской ереси, секты.

Чуткие люди всегда ощущали это свойственное коммунистам родство с сектантами христианского мира. Например, в знаменитом романе М.Горького «Мать» простая женщина по манере мышления, поведения и стиля жизни опознает в сыне-коммунисте знакомую ей модель монашества: «Порою у матери являлось недовольство сыном, она думала: «Все люди – как люди, а он – как монах. Уж очень строг. Не по годам это…». Иногда она думала: «Может, он девицу себе завел какую-нибудь?».  Но возня с девицами требует денег, а он отдавал ей свой заработок почти весь». И в другом месте – снова: «Мы тут живем, как монахи! — сказал Рыбин, легонько ударяя Власову по плечу…».

Большевики при своем напускном атеизме на самом деле строили хилиастическую утопию – коммунизм, царство Божие на земле. И в хилиазме своем доходили (это якобы атеисты-то!) до самых яростных форм хлыстовско-старообрядческого начетничества. Недаром писал великий Н.Клюев:

 «Есть в Ленине керженский дух, / Игуменский окрик в декретах, /Как будто истоки разрух /Он ищет в "Поморских ответах". / Мужицкая ныне земля, / И церковь - не наймит казенный, / Народный испод шевеля, / Несется глагол краснозвонный».

Да и как тут не вспомнить аллюзии А.Блока из его знаменитых «Двенадцати»:

...Так идут державным шагом —

Позади — голодный пёс.

Впереди — с кровавым флагом,

И за вьюгой неведим,

И от пули невредим,

Нежной поступью надвьюжной,

Снежной россыпью жемчужной,

В белом венчике из роз —

Впереди — Иисус Христос.

В январе 1918 года Блок видит символизм совпадения числа апостолов Христа (12) и числа патрульных в большевистских патрулях. А Блок – весьма чуткий «слушатель времени»…

***

Но то чуткие люди… А что же сам большевизм?

Своей связи с сектами и ересями, зародившимися в православной среде, большевизм никогда не скрывал. Единственно, он всегда подчеркивал свою ведущую роль в этом сообществе, принимал сектантских бунтарей как «младших братьев», неразумных детей, которых он, знающий истину большевизм, должен привести к истине.

Например, один из ближайших соратников В. И. Ленина, публицист, историк-исследователь В.Бонч-Бруевич заведовавший в Женеве экспедицией ЦК и организовавший партийное издательство, ещё в 1896 году открыто заговорил о сектантах, как особой форме оппозиции царизму.  В 1899 он сопровождал духоборов, переселявшихся от гонений царского правительства в Канаду, и, прожив с ними около года, записал их обряды, вероучение (так наз. «животную книгу»). В 1901—1902 он опубликовал в Англии в издательстве «Свободное слово» «Материалы к истории и изучению русского сектантства)» (вып. 1—3, 6).

Для II съезда РСДРП он написал доклад «Раскол и сектантство в России». Доклад понравился: по решению съезда, с января 1904 в Женеве большевики издавали листок для сектантов «Рассвет».

Это был ежемесячник, издававшийся в Женеве с января по сентябрь 1904 г. Вышло 9 номеров в семи книгах. Издание предназначалось для распространения среди сектантов, в которых социал-демократы видели людей, преследуемых правительством и поэтому рассматривали их как возможных участников борьбы с ним. В этом особенно был убежден редактор, который находился в связях с раскольническим движением и работал среди его участников в качестве организатора и пропагандиста, писал о нем в толстовских изданиях, журнале «Жизнь» и газете «Искра».

В статье-обращении «К сектантам», открывшей первый номер, Бонч-Бруевич писал, что «Рассвет» ставит задачу помочь обмену мыслями, распространению знаний о том, «что делается на свете ... и рядах сектантов и раскольников ... послужит искренним залогом нашего единения с вами на том пути, который непременно приведет нас всех к свободной и вольной жизни» (С. 6). Этим целям и было подчинено содержание «Рассвета». На его страницах рассказывалось о различных сектах, их положении и жизни (статьи «Духоборы в Канаде», «Отношение “штундизма” к социал-демократии»), о съездах духоборов и др.; в статьях «Что такое библия, как и кем она написана», «О священных книгах», «Происхождение религиозных верований» и других велась просветительская работа с читателем. Одним из центральных отделов ежемесячника был содержавший разнообразную информацию отдел «Среди сектантов», который вел сам редактор.

«Рассвет» имел отделы: «Передовые о выдающихся событиях дня», «Рабочее движение в России», «Крестьянское движение», «Что делается в войсках», «Вести из России», «По тюрьмам и ссылкам», «Иностранное обозрение», «Среди газет и журналов» и др. Редакция заявляла, что готова оказать помощь в приобретении литературы и формировании библиотек для сект и их участников.

Несмотря на значительные успехи в распространении издания среди сектантов и его поддержку частью социал-демократов, полного одобрения в их среде «Рассвет» не получил. Возникли и финансовые проблемы. В результате журнал прекратился

Бонч-Бруевич объехал ряд губерний России, собирая материалы о сектантстве, выступал экспертом на судебных процессах по делам о сектантах.

Все прочие труда Бруевича также посвящены истории крестьянских социально-политических движений в России, проходивших под религиозной оболочкой[1].

Утверждая, при всей органической общности и единстве целей большевизма и сектантов, что сектанты – младшие братья и неразумные заблуждающиеся попутчики, большевизм ни в коем случае не был оригинален.

ЛЮБАЯ СЕКТА заявляет о своих попутчиках то же самое, поскольку они, хотя бы близкие и родные, до конца в секту не вошли, следовательно – «всей истины не знают».

Поскольку утверждение о превосходстве над другими сектантами исходит ИЗНУТРИ большевизма мы, изучая его непредвзято, СНАРУЖИ, имеем полное право игнорировать это голословное утверждение.

По всей очевидности мы должны рассматривать большевизм не как «высшую секту» среди других сектантов, а просто как одну из сект их среды. Которая, как и любая иная секта, часть матричного учения взяла (отСЕКла), а другую часть – отбросила. Мол, хватит нам и половины, «яко на земли», а «яко на небеси» себе забирайте, нам без надобности.

Именно потому православное возрождение в России должно не отрицать коммунизм, а дополнять его до полноценной версии. Глупо отрицать свою же половину (что сейчас делают некоторые недобросовестные клирики) – а вот указать, что половина без другой половины нежизнеспособна, ущербна – это и можно, и нужно.

На самом деле социализм без Бога нормальному, полноценному человеку не нужен. Без Бога коммунизм превращается в изобилие жрачки и шмоток, и ничего больше.

***

То, что социализм (по крайней мере, в том смысле, который мы, русские, вкладываем в это слово) – продукт христианских сект и христианских сектантов – убедительно доказал в свое время никто иной как Фридрих Энгельс. Именно этот «КМЛ» написал статью «Описание возникших в новейшее время и ещё существующих коммунистических общин». Она достойна того, чтобы прочитать её всю в оригинале, что мы и приглашаем читателя сделать, здесь же – только о наших возражениях Энгельсу по части теории познания.

Энгельс не без тревоги пишет: «Читатель увидит, что большинство из описанных ниже колоний ведет свое начало от различных религиозных сект, имеющих чаще всего весьма вздорные и нелепые представления о разных вещах. На это автор лишь кратко заметит, что эти представления не имеют никакого отношения к коммунизму. И также совершенно безразлично верят ли те, кто доказывает на деле осуществимость общности, в одного бога, в двадцать богов или же совсем не верят в бога; если вера их неразумна, то это является препятствием на пути общности, если же, тем не менее, общность здесь претворяется в жизнь, то насколько она была бы более возможна среди людей, свободных от подоб ных предрассудков».

Это развернутое утверждение с точки зрения теории познания просто нелепо. Во-первых, начало от религиозных сект ведет не «большинство» коммунистических общин, а все коммунистические общины, что следует из текста самого Энгельса. Мифическое «меньшинство» понадобилось Энгельсу, чтобы отделить религию от социализма, доказать, что якобы возможен какой-то социализм вне религии (хотя бы такой, как мощи на Красной площади и «Краткий курс истории ВКПб»).

Далее, любой гносеолог спросит Энгельса: если религиозные представления не имеют НИКАКОГО отношения к коммунизму, то почему же он с таким завидным постоянством возникает именно среди религиозных сект?

Здесь очевидный когнитивный диссонанс, стремление выдать желаемое за действительное вопреки приводимым фактам. И если Энгельсу «совершенно безразлично», во что верят коммунисты общины, то что тогда такое для него коммунизм?

Потребительское обжорство? Общность материального имущества неважно у каких людей?!

Если вера сектантов неразумна, и является препятствием на пути их коммунистической общности, то почему тогда у сектантов она (общность) возникает, а у других – не возникает? И не получилось ли у Энгельса, что он назвал «препятствием» одно из необходимых условий появления коммунистического общества?

Есть и ещё один, ГЛАВНЫЙ когнитивный диссонанс: если коммунизм так хорош, как описывает его Энгельс в статье «Описание возникших в новейшее время и ещё существующих коммунистических общин» - почему же он остается уделом замкнутых общин, сектантских вкраплений в мире людей? Вот, например, револьвер – удобная в бою вещь, и как только его изобрели в США, он тут же распространился на весь свет. Или электролампочка, придуманная в России, сразу же покорила все континенты.

То, что ДЛЯ ВСЕХ ЛЮДЕЙ УДОБНО, моментально распространяется СРЕДИ ВСЕХ ЛЮДЕЙ ПЛАНЕТЫ.

А если среди всех не распространяется – значит, по каким-то причинам для ВСЕХ не удобно, а удобно только для носителей определенной социопсихики.

Энгельс пишет: «…за последние 10—15 лет все коммунистические колонии так сильно разбогатели, что они имеют все, чего можно желать и в большем количестве, чем могут потребить, следовательно, у них нет никакого повода для спора». И что, спрашиваем мы? Замкнутые сектантские кружки остались кружками, не шагнули вширь, НЕ ПОКОРИЛИ ИНОВЕРЦЕВ, как многозарядное оружие или электролампочка…

То, что Энгельс говорит ерунду, утверждая отсутствие связи между верой секты и её общественным устройством – факт, не нуждающийся в доказательствах. Человек живет так, как он верит. Нельзя и невозможно, руководствуясь дурной верой, выстроить при этом прекрасное общественное устройство.  Не возводятся небоскребы из самана (брикетов сушеного навоза).

Но наша задача вовсе не в том, чтобы подловить Энгельса, когда он соврамши. Мы не зубоскалить над КМЛ хотим, а понять, наконец, откуда у жизни ноги растут и что вокруг нас вторую сотню лет происходит!

Поэтому зайдем с другой стороны. Предположите, читатель, что общность имущества идеально соблюдается и потребление ведется по коммунистическому принципу. Но при этом ваши соседи – лично ваши, за стеночкой! – официально зарегистрированные содомиты. У вас на лестничной клетке живет пара из двух мужиков, которые как и вы, ведут образцово- коммунистическое потребление. И никто этому не удивляется. Никто не возмущается. Никого не тошнит. Это – как и коммунистическое изобильное потребление – стало нормой жизни вокруг вас…

ВЫ ХОТИТЕ ЖИТЬ В ТАКОМ КОММУНИЗМЕ?!

Задавая вам такие каверзные вопросы, мы стремимся вытащить на ваше обозрение православную подкладку вашей же личности. Вам омерзителен Содом, независимо от того в какой форме там ведется потребление общественного продукта.

Мы хотели бы материального изобилия. Но только чтобы все новшества сопровождались старой моралью. Традиционной и дедовской. Иначе они нам не нужны. Нам не нужны - причем на уровне подсознания - никакие благие новшества, отрицающие старую  мораль!

Социализм в нашем с вами понимании – ЭТО НЕЧТО БОЛЬШЕЕ, чем обильная жрачка, доступная каждому желающему поесть. Социализм неразделим с вопросами души и веры, в частности, половой чистоплотности, любви христианского (а не абы какого) типа и т.п.

Я думаю, что и для Энгельса коммунизм тоже был чем-то большим, чем жрачка для всех в большом коллективном корыте. Я не хочу карикатуризировать КМЛ. Но, простите, по его писаниям получается, что вера как будто бы не важна, а важно только количество и распределение жрачки и шмоток…

Такой бездушный, мертвый, механический коммунизм может соблазнить разве что очень-очень голодного человека. Такого, что и червивое мясо с броненосца «Потемкин» скушает за милую душу. Всякий другой человек, которому хотя бы сухая корочка упала во чрево, запнется на этом месте и скажет:

-Нет, ребята, пожрать хорошо, конечно, но ведь не любой же ценой, не в любой же компании…

Как только советский коммунист вступает в область души и душевного, становится понятно, что он руководствуется духоведением русского Православия. При этом он может разрушить десяток храмов и сжеть сотню икон. Но от тошноты при виде гомосексуальной свадьбы этот решительный «разрыв с религией отцов» его не предохранит.

«Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники — Царства Божия не наследуют» - говорит первое послание к коринфянам (6:9). А коммунизм – наследуют?! Задайте себе этот вопрос искренне наедине – и вы увидите, откуда идут корни русского коммунизма…

***

В чем причина успеха секты КПСС – секты довольно узкой и фанатичной, серой и скучной, с очень душной и спертой атмосферой для мысли и духа? Очень напоминающей старообрядческое начетничество, с которым КПСС разделила и своё родовое происхождение, и ненависть к своему родовому происхождению?

Секта поставила на первое место проблему нищеты и голода, который по многим объективным и субъективным причинам разразился в царской России.

Голод простого народа справедливо воспринимался православным умом как великий грех властей. Падал гнев соборного разума и на  покровительствовавшую властям и хищникам казенную церковь.

Наивны те, кто думают, что верующий человек покладист и "схавает, что пиплу дадут". Напротив всеяден и покладист циник, который стремится "не лезть на рожон" и всегда ко всему толерантен, ибо ничто по настоящему не ценит. Угрозой насилия из циников можно веревки вить...

А искренне верующий - непрактичен, он презирает и свою и чужую смерть, если, как ему кажется, задета честь святыни, совершено святотатство. Поэтому с верующими людьми никогда не получится сыграть в позднесоветскую растленную игру "мы святыни как бы храним, а люди нам как бы верят". Тут никакие "как бы" недопустимы!

Православный ум восстал против лжи казенного Православия.

В нищенстве народа видели продукт грехопадения всех верхов – как духовных, так и светских. Поэтому суть большевистской ереси православного толка – БОГ И СВЯТОСТЬ С ТЕМИ, КТО ОБЕЩАЕТ ВЕРНУТЬ ВСЕОБЩУЮ СЫТОСТЬ!

Вначале была совершенно православная мысль – «нельзя и цинично говорить о Боге, когда кругом столько голода!» Но затем она мутировала в мысль совсем не православную – «раз кругом голод, то нечего и говорить о Боге, сытость – вот единственный истинный Бог!».

Подмена понятий в ереси свершилась, таким образом, незаметно для верующего ума.

Ибо Евангелие говорит недвусмысленно:

Мф. 7, 10: « Какой из вас отец, [когда] сын попросит у него хлеба, подаст ему камень? или, [когда попросит] рыбы, подаст ему змею вместо рыбы?»

Те, кто благословлял народный голод – ясно, не от христианского Бога. И в этом смысле большевистская ненависть к жирующим на народной нищете и горестях верхам – ревность во Христе.

В том числе, как ни парадоксально, ДАЖЕ в момент разрушения храмов:

От Иоанна 2, 13-17: Приближалась Пасха Иудейская, и Иисус пришел в Иерусалим. И нашел, что в храме продавали волов, овец и голубей, и сидели меновщики денег. И, сделав бич из веревок, выгнал из храма всех, также и овец и волов; и деньги у меновщиков рассыпал, а столы их опрокинул.

И сказал продающим голубей: возьмите это отсюда и дома Отца Моего не делайте домом торговли. При сем ученики Его вспомнили, что написано: ревность по доме Твоем снедает Меня.

Большевики же «нашли», что в Храмах продается нечто куда более худшее, чем волы, овцы и голуби, а именно, там продают благодать, проституируя веру в угоду сильным мира сего (который, кстати, «во зле лежит» и в котором сатана предлагает искушаемым «все царства земные»).

Поэтому большевистский разбой в храмах – это сектантски извращенное, но в основе своей православное благочестие. Другое дело, что разного рода кривляния и паясничания большевизма могли завершится (и завершились в итоге) ЗАБВЕНИЕМ тех идеалов, ради которых, собственно, они вослед Христу и устраивали погром в Храме.

Главная претензия, которую большевизм выставлял Православной церкви (своей матери, которую он отказался признавать) – лицемерие, то, что «попы все врут».

 ВАЖНО ОТМЕТИТЬ, ЧТО САМИ ИДЕАЛЫ ВООБЩЕ НИКАКОЙ РЕВИЗИИ НЕ ПОДВЕРГАЛИСЬ.

Нормальный сталинский большевизм – это царизм, который накормили, или сытый царизм. Сталинизм и в мыслях не имел покушатся на идеалы братства людей, взаимопомощи или идеал крепкой моногамной христианской семьи. Наоборот, он все время пыжился доказать, что при нем христианские нормы нравственности выполняются куда строже, чем при самом христианстве.

И часто это было правдой, оставлявшей только один изумленный вопрос: А ЗАЧЕМ ВАМ, ЕСЛИ ВЫ САМОСТОЯТЕЛЬНЫ, ВЫПОЛНЯТЬ НОРМЫ И ЗАВЕТЫ ЧУЖОЙ И ВРАЖДЕБНОЙ НРАВСТВЕННОСТИ?!

Спорил большевизм с церковью о личных качествах пропагандистов идей, доказывая церкви с пеной у рта, что «мои идеалам вашим вернее, чем ваши».

Если бы большевизм был бы самостоятельным учением, а не простым сектантским извращением в Православии – он, конечно, и не подумал бы заниматься этим странным сравнительным анализом соответствия христианскому идеалу комиссаров и попов.

Мы, например, совершенно равнодушны к тому, лучше или хуже профессиональных лам мы осуществляем буддийское стремление к безстрастию. Нам и в голову не придет собирать огромные аудитории на дискуссии по поводу недостаточной безстрастности у лам и их материальной заинтересованности в проповеди нирваны.

***

Что  же за «беда» такая приключилась с большевизом, и почему, яростно отвергая христианство, он в то же время насаждал и утверждал чуждые всем не-христианским сообществам специфически-христианские ценности и идеалы?

Постараемся ответить просто и внятно. Хотя тема сложна и огромна, суть её можно разложить на понятные блоки.

Человеческая психика имеет в себе три состояния: существования, ощущения и размышления. Снаружи это проявляется так: человек либо молчит, либо выражается междометиями, либо складно говорит.

Когда человек складно и логично говорит, то мы имеем дело с его рассудком, управляемым законами логики. Когда человек выражается междометиями (ах-ах, или гы-гы!) – говорят его чувства, эмоциональная сторона психики, это мир сенсуализма – охи, вздохи, стоны, гэги и т.п.

Ну, а что же делать с миром молчания? Словами молчание выразить невозможно: как только начинаешь о нем говорить, оно перестает быть молчанием. Поэтому существует две версии понимания молчания.

1.  То, о чем человек молчит – самое важное в его личности, гораздо важнее того, о чем он говорит. То, что он обсуждает – уже в силу обсуждения подвергнуто сомнению, отчуждено. Например, о воздухе мы говорим только тогда, когда задыхаемся. То есть в условиях нехватки воздуха. Когда же воздух чист и обширен, мы вообще о нем не говорим и не думаем – просто дышим им. ПОЭТОМУ ВАЖНО НЕ ТО, О ЧЕМ ЧЕЛОВЕК ГОВОРИТ, А ТО, О ЧЕМ ОН МОЛЧИТ. Именно осуществляемое по умолчанию есть главное в человеке и цивилизации, к которой он принадлежит.

2.  То, что нельзя выразить словами – дословарный первобытный примитив. Это просто дикость, животная тупость. Нужно все и вся выражать ясно, понятно, на языке рассудка и логики. Нужно научится формулировать!

Первая версия понимания молчания – мистическая основа традиционных религий. Мир нельзя до конца объяснить словами, нужно научится созерцать и мистически воспринимать в себя то, что никакими словами невыразимо и на отдельные символы не может быть расчленено. А если начать расчленять на отдельные мыслеобразы это Единое – оно будет умерщвлено и обезсмыслено.

Вторая версия понимания молчания – основа кровавых и суровых религиозных РЕФОРМАЦИЙ нашей истории. Лютер пытался РАЦИОНАЛИЗИРОВАТЬ католичество. И Кальвин пытался РАЦИОНАЛИЗИРОВАТЬ католичество. А граф Л.Н.Толстой – пытался, подобно Лютеру, но уже на новом витке социопсихики, РАЦИОНАЛИЗИРОВАТЬ Православие…

Всякая религиозная реформация, начиная с арианства, это попытка в духовном мире человека и в мире вокруг ОБЪЯСНИТЬ НЕПОНЯТНОЕ, РАСТОЛКОВАТЬ УМАЛЧИВАЕМОЕ.

Для религиозной реформации неважно – о чем люди молчат и что делают по умолчанию, ей важно – о чем люди говорят и что делают по велению рассудка.

Таким образом низшей (ответственной за расчленение) функции мышления – рассудочной – придаются функции высшей (ответственной за синтез и созерцание, растворение «я» во Вселенной) функции мышления.

Сальери, который пытается «музыку разъять на части» и «алгеброй проверить гармонию», или еретик, спрашивающий бл.Августина – «а что Бог делал до того, как создал мир?» - в принципе, одного поля ягоды. Им нужно, чтобы все подчинялось только рассудку.

Поэтому так сердит ответ бл.Августина: «Бог создавал ад для тех, кто задает такие вопросы».

Если ты все сведешь к рассудку, то все сведешь к алгоритму, а по алгоритму работают только запрограммированные роботы. Оставь место чуду, тайне, оставь место непонятному и невыразимому, тому, на что намекал Тютчев своим гениальным «Мысль изреченная есть ложь»…

Всякая религиозная реформация – исходя из этого, есть ложь, потому что требует изречения всех мыслей внятно и отчетливо.

Поэтому большевизм есть запоздалая религиозная реформация в мире Православия, ЭТО ЛЮТЕРАНСТВО ХХ ВЕКА.

Лютер не понимал, зачем для царства Божия нужна продажа индульгенции, а большевики – в новых обстоятельствах истории – не понимали, зачем для царства Божия нужен сам Бог. Очень много справедливой критики было и у Лютера и у большевиков.

Так школьник, ленящийся учить урок и понимать ПОКА ЕЩЁ ему непонятное проявляет немалую смекалку и даже талант в отвержении ПОКА ЕЩЁ непонятного, в доказательствах того, что оно и не нужно вовсе, и измышлено жуликами, чтобы честных людей обманывать…

«Какая разница, как писать: «велосипед» или «веласипет»? Он же мотоциклом от этого не становится!»

По этой схеме и восстает рассудок против целостного, мистического мировосприятия: если МНЕ чего-то СЕЙЧАС непонятно, то значит, это либо обман, либо глупость…

А если непонятное ТЕБЕ понятно другим? Или непонятное тебе СЕЙЧАС – станет понятным позже? Рассудок не может задать таких вопросов. Он не в состоянии (по определению) прыгнуть выше себя, потому что воспринимает только то, что понимает.

Лютеранство Православия – это большевизм, а в католицизме большевизм – это лютеранство и анабаптизм с поправкой, конечно, на контекст исторических эпох.

Большевизм – это бунт рассудка в православном человеке, бунт, усиленный крайней нуждой и бедствиями, голодом. Большевизм решительно расправляется с православной целостностью. Однако выйти до конца из Православия он не может: ведь это бунт внутри именно православного человека.

Если человек перестанет быть православным – то все, к чему апеллирует большевизм, станет для него чужим и непонятным. Парадокс в том, что умерщвляя Православие, большевизм умещвлял себя.

Большевизм не смог принести мусульманам ничего, кроме красных одежд для их старого байства и эмиратства. Он ничего не смог принести и желтой расе – кроме красных одежд для их традиционного культа обожествления императора и муравьиных инстинктов.

После распада СССР оказалось, что каждый остался при своем. В том числе русские – при Православии.

Почему?

Да потому что рассудок не может подменить целостной души. Он может только переделать слова-обозначения  переименовать явления на свой вкус. Оттого, что бая станут называть доктором наук или секретарем ЦК КПСС – суть не изменится. И оттого, что царь муравьёв Ким поднимет над собой красный флаг – он не станет царем мышей или лягушек.

Это относится не только к зеленым или желтым людям, но и к русскому человеку тоже. Культ Христопочитания преломился в особые формы почитания Ленина, но никуда не исчез (даже традиция поклонения мощам святых осталась). Грубо говоря, Христос в СССР получил псевдоним Ленина, совершенно оттолкнув и нивелировав реального исторического Ульянова-Ленина, от которого в новом-старом культе не осталось практически ничего. Даже внешность этого калмыка была решительно европеизирована на потретах…

Большевизм связан с Православием теми же нитями и аортами, какими лютеранство связано с католицизмом, а культ «чучхе» - с древнекорейским почитанием божественного императора.

Поэтому неудивительно, что большевизм очень многое позаимствовал – иногда открыто, иногда в формя плагиата – из Православия. Оттуда, из традиционного христианства, идет, собственно и сама идея СПРАВЕДЛИВОГО ОБЩЕСТВЕННОГО УСТРОЙСТВА, которая для подлинного атеиста нелепа, немыслима, и попросту не может прийти в голову при его методологии мышления[2].

С точки зрения теологии РЕФОРМАЦИЯ – это попытка рационализации мистических основ религии. А с точки зрения истории можно добавить, что эти попытки никогда добром не заканчивались, всегда порождая катастрофическое падение нравов и кровавую резню.

Реформационные искушения в православной социопсихике России начала ХХ века, отягощенные без меры нуждой и бедствиями народных масс породили большевистский проект.

На наш взгляд, наилучшее развитие для советской России – это дополнение её социопсихики произвольно вырванными когда-то кусками. То есть православный ренессанс с сохранением социалистического материального благополучия.

А что иное можно тут придумать, даже если очень хочется придумать что иное?!



[1] К. Б. Сурикова, «Владимир Дмитриевич Бонч-Бруевич». М., 1958. В. Д. Б о н ч-Б р у е в и ч.— В кн.: Вопросы истории религии и атеизма. Сб. III. М., 1955.

[2] Кумир большевиков Ч.Дарвин писал так: "...мы строим приюты для имбецилов, калек и больных, мы ввели законы для бедных, наши медики изо всех сил стараются спасти жизнь каждого до последней секунды... Таким образом, слабые члены общества продолжают производить себе подобных. Всякий, имеющий хоть какое-то отношение к разведению домашних животных подтвердит, что это губительно для человеческой расы."  Как при таком социал-дарвинизме можно додуматься до справедливого общества, добродетельного ко всем? Да никак!


Александр Леонидов; 19 июля 2013

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ?

    В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ? ​Мыши очень любят сыр. Но делать сыр они не умеют. Если мышей посадить в бочку с сыром, они сперва съедят весь сыр, потом начнут нападать друг на друга, а в итоге все передохнут в пустом и замкнутом пространстве. Если бы на Земле не было людей – то мыши никогда не попробовали бы сыра. Его просто не появилось бы, потому что возникновение сыра – это сложная цепочка ОБОСНОВАННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ.

    Читать дальше
  • ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ

    ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ Говоря в трёх словах, фашизм – это идея радикального скотства. Но поскольку такие три слова похожи на ругательство, а ругаться не входит в наши планы, то придётся их развернуть. В глубинной основе фашистского движения лежит радикальный отказ от «химер сознания» - высоких, невещественных идей, связанных с сакральными образами и священными представлениями. Отказ идёт в пользу вещественных и грубо-материальных, ощутимо-плотных явлений. И за счет этого очищенная «верхняя полочка» сознания оказывается заполнена грубыми зоологическим отправлениями, которые теперь «исполняют обязанности» высших ценностей и духовных идеалов.

    Читать дальше
  • ТЕОРИЯ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА

    ТЕОРИЯ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА Говоря о проблеме частного предпринимательства, мы должны разъяснить те стороны вопроса, которые не понимали коммунисты, и не понимают либералы. КПСС после Сталина (подчеркиваем – ПОСЛЕ Сталина) вообще обходилась без частного предпринимательства, что и сделало систему в определённом смысле инвалидом, и предопределило во многом её крах. Либералы же – напротив, думают заполнить всё и вся частным корыстным интересом, думая, что «тут-то и жизнь хорошая начнётся». Но жизнь устроена не так, как думают коммунисты. И не так, как думают либералы. Истина – оказалась между двух основных стульев, на которые сел ХХ век…

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношение каждого конкретного человека..