Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 59,0396 руб.
  • Курс евро EUR: 69,5900 руб.
  • Курс фунта GBP: 75,8895 руб.
Август
пн вт ср чт пт сб вс
  01 02 03 04 05 06
07 08 09 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31      

АЛЕКСИЕВИЧ: "НЕНАВИДЯЩАЯ БУКВЫ"

АЛЕКСИЕВИЧ: "НЕНАВИДЯЩАЯ БУКВЫ" ​В гадкой нобелевской лекции новоиспеченного «лауреата» Светланы Алексиевич «история «красного человека», из множества гадостей этой малоумной женщины я хотел бы выделить некоторые ключевые, явно не ей самой придуманные. Алексиевич, как вы можете сами убедиться, прочтя её широко распубликованные излияния, «…жила в стране, где нас с детства учили умирать. Учили смерти. Нам говорили, что человек существует, чтобы отдать себя, чтобы сгореть, чтобы пожертвовать собой. Учили любить человека с ружьем».

Алексиевич выросла «среди палачей и жертв». Сам воздух её жизни был отравлен этим. Зло все время подглядывало за ней. Конечно, некоторые глаза подглядывающему Злу удалось, подкравшись, выбить пальцами: «Красной» империи нет». Но не все: «…а «красный» человек остался. Продолжается».

Алексиевич показывает собой тот уровень глупости на который упал антисоветизм с 80-х годов, превратившись из тонкого орудия в тупой колун для дебилов.

Она сама же приводит слова узника сталинских лагерей Варлама Шаламова, представителя старой школы антисоветизма, гораздо более тонкой, чем нынешняя[1].

Шаламов орудовал в более-менее образованном обществе, и он вынужден был хоть как-то обосновывать враждебную ему традицию в тысячелетиях: «…Идее о коммунизме по меньшей мере две тысячи лет. Найдем ее у Платона – в учениях об идеальном и правильном государстве, у Аристофана – в мечтах о времени, когда «все станет общим»... У Томаса Мора и Таммазо Кампанеллы... Позже у Сен-Симона, Фурье и Оуэна. Что-то есть в русском духе такое, что заставило попытаться сделать эти грезы реальностью».

Конечно, традицию Шаламов подменил воровским манером. История социализма – это не одно и то же с историей социалистических сект, теорий, боковых ответвлений. Что есть Сен-Симон или Фурье (при всем к ним почтении) рядом с выделением человека из животного мира, выделением земледелия из собирательства, скотоводства из охоты, государства с законами из анархии с «вседозволенностью сильного», человеческих прав и достоинства из бесправия и рабства?

Тем не менее, Шаламов пытался показать своим читателям глубину вопроса. Для Алексиевич (конечно, не для неё, а для тех, кто за ней стоит) – таких «вопросов глубины» не существует. Она выражается жёстче Шаламова: «Двадцать лет назад мы проводили «красную» империю с проклятиями и со слезами».

Казалось бы, вопрос закрыт! Но вот беда: «…споры о социализме не утихают до сих пор. Выросло новое поколение, у которого другая картина мира, но немало молодых людей опять читают Маркса и Ленина. В русских городах открывают музеи Сталина, ставят ему памятники».

Хуже того: враг прокрался и в семью Алексиевич: «Мой отец, он недавно умер, до конца был верующим коммунистом. Хранил свой партийный билет. Я никогда не могу произнести слово «совок», тогда мне пришлось бы так назвать своего отца, «родных», знакомых людей. Друзей. Они все оттуда – из социализма. Среди них много идеалистов. Романтиков. Сегодня их называют по-другому – романтики рабства. Рабы утопии. Я думаю, что все они могли бы прожить другую жизнь, но прожили советскую».

Но, беспощадная к врагам четвёртого рейха, Алексиевич и папу своего родного не пощадила. Правда, итоги её подвига отвержения своего и своих – плачевны:

«Красный» человек так и не смог войти в то царство свободы, о которой мечтал на кухне. Россию разделили без него, он остался ни с чем. Униженный и обворованный. Агрессивный и опасный… Теперь я не уверена, что дописала историю «красного» человека...

Итак, нет уже никаких Сен-Симонов, Фурье и Платонов. Остался уродец – «красный человек», которого Алексиевич хотела бы звать «совком», но из-за папы не может.

Дописать историю «красного человека» Алексиевич не может, потому что (хотя она этого не понимает) – её «красный человек» на самом деле есть человек биологического вида «Homo sapiens». Его признали уродцем – за попытки понять умом и распланировать жизнь, и хотят заменить каким-то другим, уже неразумным существом, отказавшимся от планирования (т.е. единственно возможной формы действия разума) в пользу «свободы».

«Свобода лучше чем план» - в свое время ляпнул Д.Медведев на президентском посту. С тех пор я его очень боюсь, потому что по сути он сказал (причем, как мне кажется, не по бумажке, от души), что произвол и вседозволенность лучше ума и расчета. Или – «интуиция лучше фактов». Или – «мозги ничто, жажда всё, не дай себе засохнуть». Ну, вы понимаете, вариантов бессмертного откровения Д.Медведева много…

Один из вариантов – Алексиевич, подлость и глупость которой поставили на службу проекту тотального расчеловечивания. Причем глупости, мне кажется, у неё больше, чем подлости. Она постоянно говорит о вещах, которых совершенно не понимает. Была бы просто подла – молчала бы о них…

Вот пример: «Всегда меня мучило, что правда не вмещается в одно сердце, в один ум. Что она какая-то раздробленная, ее много, она разная, и рассыпана в мире».

О чем эта смутная зарисовка? Дело в том, что очень многие рыночные либералы размыто и расплывчато, с животной тревожностью замечают такое явление, как КРАХ РАЦИОНАЛЬНОСТИ.

Они задним местом понимают, что это «не есть хорошо». Они тревожатся, когда «правда» крошится у них в руках, фактология дробиться, «освобождённые» используют полученную «свободу» исключительно для свинства и превращаются в дикую нелюдь.

Либералы слишком тупы, чтобы связать причину и следствие. Они видят итог своей деятельности, и даже сокрушаются ему – но они не понимают, что явились причиной чудовищных явлений.

Что-то же случилось, правда? Пусть они не понимают – мы-то должны понимать. Например, что социализм – на самом деле вовсе не социализм, а что-то большее… Например – система научной организации бытия. Жизнь по уму.

А капитализм – на самом деле никакой не капитализм, а тоже что-то много большее… Потому что ведь и коммунизм – это не только фантазии Маркса (которых, кстати, и нет – ибо Маркс о коммунизме почти ничего не писал, всё больше капитализмом интересовался).

Коммунизм – это, в числе прочего, ещё и простая урбанизация. Ведь население города (даже средневекового) – называлось «коммуной». Люди переселяясь из деревни в город, переселялись из рыночных отношений в коммуну! Вы понимаете глубину вопроса?! Ту глубину, от которой слесарей и сантехников в городах зовут «коммунальными служащими»?

Это не просто игра слов. Это - реальность. Многоквартирные дома - коммунистические. В них стены общие и все перегородки общие. Это не деревенский хуторской дом, который хозяин может (и имеет право) спалить или загадить, на правах ЧАСТНОЙ СОБСТВЕННОСТИ. В условиях коммунального (т.е. кондоминиального, совладельческого) хозяйства частной собственности уже больше нет!

Но если мы посмотрим на коммунизм, как на процесс перехода от хуторской (бандеровской) к городской жизни (жизни в условиях коммуны), то на социализм мы тоже посмотрим иначе. Без Сен-Симонов и Фурье. Как на процесс смены рыскающего собирательства планомерным производительным, заранее рассчитанным хозяйствованием.

Если мы это поймем, то мы поймем всю бездну антисоветизма, являющую собой трещину в инферно животного мира, пронизавшую все слои человеческой истории. Ту бездну, которую не понимает большинство «острокончеников» и «тупоконечников», дискутирующих вокруг темы СССР.

Давайте начнем понимать! Понимать происходящее! Давайте называть вещи своими именами – иначе не выживем…

***

Есть такой зоологический инстинкт: яйцами мериться. Не подумайте плохого – скажем, куриными. У тебя два яйца, а у меня три! Гы-гы-гы! Я круче…

Потом подрались, друг другу по яйцу разбили в драке. У тебя одно яйцо осталось, а у меня – два! Я подтвердил свой статус «альфа-самца»! Гы-гы-гы!

Этот инстинкт совершенно животный, совершенно дикарский – именно потому ему миллионы лет. Он восходит к брачным танцам самцов у самых разных видов животных. Он абсолютно властвует в самых диких человеческих сообществах, недалеко ушедших от стада животных.

Конечно, этот зоологический инстинкт есть и в европейском человеке. Но не потому что перед нами европеец. А потому, что перед нами человек – с общечеловеческими пороками…

Сама же по себе вожделенная (для многих) Европа – конечно, не сводится к инстинкту меряться яйцами (повторюсь, куриными). Скажу парадокс – но, перебрав в уме главы всемирной истории, вы поймёте, что я прав: Европа- это социализм!

Когда европейские самцы начинают мериться яйцами – это не Европа. Это ничем не отличается от дикарей племени мумба-юмба или племён ням-ням в средней Африке. Европа (её отличия от людоедов) начиналась совсем с другого: со становления социалистических идей. Вначале они были робкими и выражались в христианских благих пожеланиях – «не бей раба своего, пожалей». Но у других цивилизаций и этого не было…

Затем социалистические идеи в Европе стали настойчивее, они с христианством втекли в плоть и кровь европейского человека, и они стали уже не просить – требовать. «Не смей мучить раба своего!». Это уже этап рабочего, профсоюзного и прочих протестов. Третья стадия – мысль об отмене рабства, как формального, так и фактического (т.е. как открытого, так и «зарплатного»[2]).

Это и есть Европа. А вы что думали?

Поэтому нельзя двигаться в Европу, преодолевая социалистические идеи. Собственно Европа из них и выстроена. Если их убрать, то мы получим племя мумба-юмба или тех, о ком в средневековой ЕВРОПЕЙСКОЙ молитве говорилось: «храни нас Боже от ярости норманнов»[3].

Можно и нужно критиковать советскую власть за то, что она не учла глубины зоологизма в человеке, слишком легкомысленно отнеслась к зоологическому инстинкту «брачных танцев у самцов». Речь не столько о материальном равенстве людей в СССР (слухи о котором сильно преувеличены), сколько об идеологическом запрете на бахвальство. Он болезненно бил по животному в человеке, и чем примитивнее человек – тем сильнее бил.

Заносчивого человека, публично наслаждающегося своим превосходством над ближним – попросту карали. Для показушников это было невыносимо. Им ведь абсолютно не важно количество яиц в доме (куриных). Им важнее, чтобы у соседа было меньше, и чтобы можно было над соседом по этому поводу издеваться…

На возвращении к брачным танцам самцов-животных выстроена вся «перестройка». Никаких материальных причин в ней, конечно же, не было, ибо сейчас уже очевидно: в момент её паясничаний материально-потребительское благополучие человечества достигло небывалой в истории высоты. В частности, люди Евразии никогда во всей своей истории так благополучно не жили, как в 80-е годы ХХ века. Ни до этих лет. Ни после них…

Но советская власть никогда не учитывала социопатологических явлений, вообще очень наплевательски относилась к проблемам коллективной психики общества. В частности, она никак не могла даже вообразить, что внутри человека животное вернётся за зоологией на высшей стадии материально-технического прогресса, который, словно в советской песне – «опустился на глубины и поднялся до небес».

А животное проснулось и пришло. Пришло по наши души – как медведь в русской сказке приходил за своей ногой[4] к бабке с дедкой…

Так ведь весь, собственно, «рыночный поворот» в этом и заключается! Вы понимаете, что в капитализме и рынке больше ничего не лежит?! Только голый зоологический инстинкт. Мешали самцам меряться яйцами – они сломали то, что им мешало, и упоённо предались зоологическим «брачным танцам»…

Зоологический инстинкт – вещь, конечно, сильная. Глубоко укорененная. Но его источник – животный мир. Человек, который застрял на уровне зоологического инстинкта – дальше животного никуда не пройдёт (что, собственно, и видим в нашу эпоху расчеловечивания).

Зоологический инстинкт присущ всему живому. В ТОМ ЧИСЛЕ и человеку. Но зоологический инстинкт – не человек, понимаете? Он присущ человеку, но существо человека в отделении от него, в преодолении его тяги.

Точно так же закон тяготения присущ самолётам, как и всем вещам – но смысл существования самолётов в преодолении закона тяготения. Если самолёт неспособен летать – то он уже не самолёт, а мусор. Он не становится автомобилем, лодкой, кофемолкой, нет: он превращается в утиль, в металлолом.

Человек – по этой аналогии – весь смысл существования имеет в преодолении животных инстинктов, а не в рабском потакании им. Потакая инстинктам, мы окажемся в той пещере, из которой совсем недавно (исторически говоря) вышли. И во многом уже сегодня оказались на пещерном уровне…

Торжество антисоветизма, капитализма, рыночной истерии – ничто иное, как безраздельное чувственное торжество (и параллельно отчаяние) у тех, кто яйцами меряется по заветам диких джунглей. Выигравшие торжествуют и ходят гоголем, проигравшие рыдают и грызут когти…

При этом В ЦЕЛОМ эта ярмарка безмозглой чувственности и тщеславия работает, конечно, на понижение. Она создана природой на уровне инстинкта для потехи животных. Она несовместима с цивилизацией.

Я никогда не пойму, как бредовая теория рынка могла стать господствующей в ХХ-XXI веках. Потому что я социопатолог, гляжу под своим углом, а теория-то совершенно сумасшедшая! Не просто с вкраплениями безумия, а целиком безумная…

Доказать это легко – нужно только чуть-чуть пошевелить мозгами (что не удел животных в период брачных танцев, сами понимаете). Что бы вы сказали о предпринимателе, который вместо заботы о своём бизнесе пустил бы его на самотёк, бросил на волю стихий, рассуждая, что именно таким путём получит максимальную прибыль? Что бы вы сказали о родителях, которые считают, что самое лучше образование и воспитание их ребёнок получит, если с ним совсем не заниматься, и предоставить его всецело самому себе? Что бы вы сказали о гончаре, который вместо работы занялся бы рассуждениями – мол, гончарный круг сам всё сделает, нужно только побольше глины на него навалить? Что бы вы сказали о полицейском, который вместо ловли преступников занялся бы рассуждениями в стиле «сами они друг друга перебьют, чего возиться – раз жизнь осудит?»

Нет ни одной человеческой науки, нет ни одной человеческой профессии, в которой самотёк противопоставляли бы запланированным действиям. Да ещё и превозносили самотёк, как нечто более эффективное, чем плановые действия!

Так что вы скажете об экономистах, проповедующих самотёк вместо плана? Почему педагогам этого нельзя, полицейским нельзя, предпринимателю нельзя, крестьянину нельзя, а в макроэкономике можно?

Да что бы мы кушали, если бы крестьянин, вместо плановых посевов (с учетом севооборота планы агрария составляют 3, 5 и более лет) бросил бы поле, предоставив растениям «свободу конкуренции»? Конечно «что-нибудь само по себе» выросло бы. Сорняк. Лебеда. И мы бы кушали лебеду вместо хлеба. И мы кушали лебеду вместо хлеба до советской эпохи – я имею в виду наших предков, то через год, а то и каждый год… Чего тут непонятного? Не может человек предоставить растениям «свободу конкуренции», а полю – «свободу самозанятости»!

Дело тут для рыночников совсем плохо. Всякая попытка подумать о будущем – оборачивается планированием. Тут никуда не уйдёшь! Только задумался о будущем – стал планы строить. Для того, чтобы не строить никаких планов – нужно вообще не думать о будущем. То есть находиться на уровне макаки, довольствующейся тем, что само по себе в джунглях выросло и под руку попало…

Поэтому не только Европа-это социализм. Цивилизация – это тоже социализм. Степень цивилизованности (как и степень европеизации) замеряется уровнем социализма в обществе. Много социализма – много европейского и много цивилизации. Стало меньше одного – сократилось и другое. Потому что это только имена разные. А явление-то одно, разными именами названное: ПОПЫТКА ЧЕЛОВЕКА ЖИТЬ ПО УМУ, а не по воле стихий.

Эта попытка жить по уму вместо «как придётся» - породила отделение человека от животного мира. Потом она (через планирование) отделила цивилизацию от варварства и дикости. Потом она отделила социальные государства (СССР, Швецию, Францию и т.п.) от всяких рыночных Сомали.

Что же произойдёт, если мы на теоретическом уровне, как идеал, ЗАПЛАНИРУЕМ (звучит-то безумно!) полный отказ от планирования?

Совершенно очевидно, что пойдёт обратный процесс: вначале исчезнет разница между Францией и Сомали (и уже на наших глазах исчезает). Потом исчезнет разница между государством Сомали и племенем мумба-юмба (уже почти исчезла в Сомали). Наконец, торжество рыночной педагогики (уже кое-где достигнутое) – отказ от членораздельной речи и прямохождения, полная ликвидация выделения человека из животного мира…

Я понимаю, что догматизм, фетишизм, узколобость, попросту необразованное хамство советских лидеров, советских граждан, коммунистов, разного рода прокоммунистических сект может раздражать. Но, послушайте, нельзя же с грязной водой ребёнка выплескивать – ликвидировать саму возможность жить по уму и переселятся в дикие джунгли!

Всякая мысль, попав в руки дураков, глупеет. Не исключение – и социализм, и христианство. Попав в руки дураков они неизбежно принимают уродливые, базедические формы выражения.

Но это не вина идей! Это вина дураков!

Я вообще не в силах понять – как можно в век космоса и атома (пока ещё) отказаться от попыток постичь разумом экономические процессы, объявить экономику непознаваемой (!) и поклоняться ей, как языческому идолу, с регулярными кровавыми жертвоприношениями…

Это уже за видовыми пределами того, кто именуется «человек разумный», это, видимо, какой-то другой вид отряда приматов…

Биологи определили «разум» в качестве главного нашего отличия от животных, и, в частности, от обезьян. Не склонность меряться яйцами (общая для всего животного мира), а именно рациональная рассудочность, способная на что-то свыше низменной животной чувственности выделена биологами в родовое имя рода человеческого.

Но отрицая познаваемость и управляемость экономики, вы отрицаете сам разум с его возможностями, следовательно, уже и родовое имя стоит поменять, провозгласив явление какого-то другого существа, уже не homo sapiens.

***

Поэтому Алексиевич никогда не сможет дописать историю «красного человека». Если «красный человек» кончится – никто уже не сможет ничего ни написать, ни прочесть.

"Дети рынка" не читают; и не говорите, что вы об этом впервые услышали…



[1] Шаламов писал: «Я был участником огромной проигранной битвы за действительное обновление человечества». Я восстанавливаю историю этой битвы, ее побед и ее поражения. Как хотели построить Царство Небесное на земле. Рай! Город солнца! А кончилось тем, что осталось море крови, миллионы загубленных человеческих жизней. Но было время, когда ни одна политическая идея XX века не была сравнима с коммунизмом (и с Октябрьской революцией, как ее символом), не притягивала западных интеллектуалов и людей во всем мире сильнее и ярче. Раймон Арон называл русскую революцию «опиум для интеллектуалов».

[2] Подробнее см. ЗАРПЛАТНОЕ РАБСТВО

[3] О страхе, который внушали пираты-язычники католической Западной Европе, свидетельствует молитва: «От ярости норманнов избави нас, Господи!» (А furore Normannorum libera nos, Domine.). В IX веке по всей Европе священники возносили молитвы: «Господи, защити нас от ярости норманнов!».

[4] РУССКАЯ НАРОДНАЯ СКАЗКА «МЕДВЕДЬ - ЛИПОВАЯ НОГА», Здесь

Александр Леонидов; 9 декабря 2015

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ

    ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ Я предлагаю всерьёз подумать о таком затёртом и расхожем выражении, как «корни человека», «мои корни». Что оно означает? Только ли происхождение человека, только ли его безвозвратно ушедшее прошлое, не имеющее никакого отношения к настоящему, ко дню сегодняшнему? Тот, кто мыслит связно, понимая причинно-следственные связи, никогда с таким не согласится. Прошлое диктует настоящее и будущее. «Корни» человека – это вся та совокупность, которая держит человека на родной земле и ПИТАЕТ его. Ведь это очевидная функция корней – удерживать и питать. Недаром зовут космополитов «перекати-полем», сравнивая с растением, оторвавшимся от корней…

    Читать дальше
  • В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ?

    В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ? ​Мыши очень любят сыр. Но делать сыр они не умеют. Если мышей посадить в бочку с сыром, они сперва съедят весь сыр, потом начнут нападать друг на друга, а в итоге все передохнут в пустом и замкнутом пространстве. Если бы на Земле не было людей – то мыши никогда не попробовали бы сыра. Его просто не появилось бы, потому что возникновение сыра – это сложная цепочка ОБОСНОВАННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ.

    Читать дальше
  • ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ

    ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ Говоря в трёх словах, фашизм – это идея радикального скотства. Но поскольку такие три слова похожи на ругательство, а ругаться не входит в наши планы, то придётся их развернуть. В глубинной основе фашистского движения лежит радикальный отказ от «химер сознания» - высоких, невещественных идей, связанных с сакральными образами и священными представлениями. Отказ идёт в пользу вещественных и грубо-материальных, ощутимо-плотных явлений. И за счет этого очищенная «верхняя полочка» сознания оказывается заполнена грубыми зоологическим отправлениями, которые теперь «исполняют обязанности» высших ценностей и духовных идеалов.

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношение каждого конкретного человека..