Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 59,9102 руб.
  • Курс евро EUR: 69,6816 руб.
  • Курс фунта GBP: 78,0570 руб.
Июль
пн вт ср чт пт сб вс
          01 02
03 04 05 06 07 08 09
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31            

17-й: близится грозный юбилей...

17-й: близится грозный юбилей... Близится 100-летие революции 1917 года. Конечно, о ней уже много говорят, и будут говорить ещё больше. Современность не отпускает 1917 год от себя, не даёт ему уйти в архивы истории. Причина проста: проблемы, породившие 1917 год, никуда не делись, они остаются злободневными. Споры о событиях столетней давности не стали достоянием кружка археологов – потому что всякий разговор о 1917-м годе неизбежно перекликается с современным состоянием общества. Сегодня, на пороге 2017 года, очень многое повторяется, и повторяется зловеще.

Войну без правил на истребление ведёт против нашего народа и государства остро ненавидящий нас иностранный хищник.

Правящие «элиты» не правят, а волочатся за событиями, они цивилизационно бесплодны, культурно и духовно нищи, крайне (до зоологического уровня) ограничены.

Наше общество нашпиговано «чужими» - злобной и ненавидящей всех окружающих контр-элитой, некими автономными организмами-паразитами, получающими подпитку извне.

Само представление о сути цивилизации утрачено, её понимают лишь как унитаз под задом, умудряясь при этом ещё и презирать сантехника, устанавливавшего этот унитаз…

Размножаются секты, которые реальное знание о мире подменяют высосанными из пальца «сверхценными идеями»[1], порою просто маниакальными, и относящимися к фактам по принципу «если факты мне противоречат, то тем хуже для фактов».

Но самое главное: цивилизация зашла в тупик, потому что она сама сегодня не знает, чего хочет и к чему стремится. Проводимые в ней «реформы» противоречат её же морали, провозглашённые цели злостно не соответствуют избранным средствам.

Очевидно метание современного общества между несовместимыми, противоречащими друг другу крайностями:

- культом порядка и стремлением к свободе,

- идеалом технократии – и произволом частной собственности,

- воспеванием высокой культуры – и «опрощенческой» охлофилией[2].

- Работа на современном предприятии требует всё более высокого образования, всё более тонкой квалификации – но менять работу человеку приходится при этом всё чаще и чаще…

Добавьте сюда режущее противоречие между декларациями политической демократии и дошедшей до каких-то гомерических, невообразимых размеров экономической поляризацией, монополизацией, при которой чуть ли не все деньги мира в руках у 5-6 банкиров… А право голоса - якобы у каждого... А все деньги мира - у 10, много 30 человек...

Конечно, если бы не смута в головах – то цивилизация не разрывалась бы между несовместимостями, калеча и нашу жизнь и саму себя неопределённостью приоритетов. Нужно просто включить ум, сесть и отсечь то, что противоречит главному, заодно решив для себя – что именно главное.

Но современная цивилизация в состоянии героя популярного анекдота, который непременно хочет ненавидеть «и расистов, и негров».

Ей хочется одновременно вещей, по знаку и смыслу противоположных, и это может её разорвать так, что и концов не соберёшь потом…

Например, для развития культуры нужно подавлять подзаборную суб-культуру, а если встать на путь поощрения суб-культур – то нужно понимать, что тем самым выносишь приговор культуре. Нельзя одновременно прививать обществу представления о священности частной собственности – и восхищаться вороватостью современных финансистов-аферистов. Нельзя развивать дружбу и взаимопонимание народов, наполняя улицы городов враждебными инородцами.

Немыслимо требовать от человека нравственного поведения – и попутно объяснять ему, что заповеди нравственности не Бог начертал на скрижалях, а какие-то древние жулики, навравшие в пустыне своим соплеменникам, чтобы ловчее ими властвовать.

Ведь при таком подходе даже добродушный человек скажет – «лучше уж я буду потакать своим похотям и выгоде, чем древним переднеазиатским аферистам, к тому же жившим в другую эпоху, и давно уже умершим!»

Всё перечисленное – не шутка. Такие игрища могут взорвать массам голову, толкнуть массы на какое-то чудовищное итоговое безумие – «раз уж всё равно непонятно, где правду искать». А революция - это такая пробуждённая стихия, что никогда не знаешь, чем она закончится.

Потому что в революционном хаосе шанс на реализацию своих идей получают одновременно И САМЫЕ ЛУЧШИЕ ЛЮДИ, И САМЫЕ ХУДШИЕ ЛЮДИ... А кто из них кого перестреляет - заранее и угадать невозможно...

***

Нам в советской школе прививали представление о революциях, как о двигателях истории и горниле очищения общества. Только потом, возмужав и сопоставив факты, мы поняли: революция - это шок цивилизации, который может придать ей ускорение - а может и похоронить.

Марксистам недоставало понимания хрупкости человеческой цивилизации, они полагали, что в огне революции сгорают только налипшая дрянь и гниль. И это, конечно, так. С одной очень маленькой поправкой: вместе с дрянью и гнилью может сгореть вообще всё.

Играть с шокером нельзя. Но как обойтись без него - если сердце цивилизации остановилось, и она близка к состоянию клинической смерти?

На самом деле ничего особенно-сложного нет, нужно просто всем цивилизованным людям оставить сектантские раздоры, споры «остроконечников» с «тупоконечниками» и совместно сформулировать представление о «теле» цивилизации. То есть о том антропогенном[3] мире, который вгрызается в «тернии и волчцы» дикой, враждебной человеку природы.

Вряд ли найдём мы сегодня желающих вернуть пещерных медведей и саблезубых тигров непосредственно в подъезды наших жилых домов: так о чём же мы тогда спорим?!

Каково же направление цивилизации, на котором сходятся ВСЕ социальные мыслители? Какую ценность признаёт каждый из философов – невзирая на споры по другим вопросам? Вот она:

суть цивилизации – это перейти от кратковременной удачи[4] для некоторых – к постоянному и всеобщему достатку.

А раз все на этом сошлись и все это признают – значит, именно оно и должно лечь в основу ОТЦ (общей теории цивилизации). Тут ведь всё понятно, и спорить не о чем.

Действительно, кратковременно повезти может каждому, любому – и не только человеку, но зверю на охоте. При этом свалившаяся как бы из ниоткуда удача будет личной: мне повезло, я хапнул, мне «обломилось»…

Безусловно, общая теория цивилизации – кто бы её не сформулировал, в процесс формулирования своего ставит крест на либерально-рыночном балагане. Нельзя психически здоровому человеку задуматься о цивилизации – и не увидеть, что это:

- Последовательность вместо дерготни,
- поэтапность взамен хаотичным метаний,
-приоритет необходимости над свободой, чувства долга над капризами и похотями,
- твёрдых моральных устоев над «жидким стулом» самодурства.
-Точности измерений над расплывчастостью и размытостью.
- и, главное, приоритет общества над личностью, общественного интереса над личной выгодой - в виде приоритета общественной святыни над личным фиглярством и кривлянием.

Поэтому везде, где начинают формулировать теорию цивилизации – одновременно с этим заканчивают либеральный цирк.

Мы прекрасно понимаем, что и порождён-то этот цирк был по-своему понятной человеческой УСТАЛОСТЬЮ ОТ ЦИВИЛИЗАЦИИ, подобно тому, как уставшие от сложного и долгого урока дети беснуются в школе на переменке.

Прогресс в ХХ веке набрал слишком уж высокую скорость, и эта скорость очень больно ударила по человеку, по нескольку раз за жизнь оказывавшемуся в новом незнакомом мире вещей.

Отсюда и либеральные теории – совершенно безмозглые, и логически-нелепые, продиктованные психологией «отдохнуть бы, дурака повалять» после всех этих «синхрофазотронов»…

***

Если мы будем искать разницу между жизнью зверя, дикаря, подобного зверю – и цивилизованного человека, то обнаружим сразу же: зверь живёт наудачу, человек – по плану.

Для зверя родится – уже удача, и в детстве выжить – удача, и покушать что-нибудь сегодня – удача, а как насчёт завтра – он не думает. Зверь приспосабливается к случайностям, которых не понимает, и в которые попадает тоже случайно, прихотью судьбы.

Цивилизованный человек надеется не на удачу, а на реализацию задуманных планов. Он не приспосабливается к среде, а среду приспосабливает под себя: отсюда и цивилизация, т.е. антропогенный мир, созданный руками человека поверх и вопреки дикой природной изначальной среде.

Поэтому «удача» - понятие до-общественное и до-цивилизационное. Человеку в культурном обществе не может «везти»: заслуженное он получает гарантированно, а упавшее на руки случайно, незаслуженно – обязан отдать. А такие вещи, как лотерея – это отголосок пещер и звериных шкур в современном обществе…

Понятие «достаток» - не менее философски насыщенное, чем зловещее понятие «удача».

Достаток одновременно означает изобилие и ограничение. Достаточно – это значит, насытился и больше не возьму: надо и другим членам общества оставить благ. А лично мне достаточно – я в достатке живу.

Можно ли сохранить понятие «достаток» во всей его философской полноте, потеряв представление о Едином Истинном Боге? Конечно же, нет.

Если жизнь-служение (сакральным святыням) превращается в жизнь-самоублажение, то ничего «достаточного» быть не может. Всякое удовлетворение у человека, поставившего себя в центр Вселенной – носит только временный характер. А потому всё «достаточное» сегодня завтра становится уже опять «недостаточным».

Не будем забывать, что в человеке изначально, органически живёт образ бесконечности – и если он не сломан, не уничтожен психологически, не забит – то, по известной стихотворной строке «вам все вершины были малы»…

Животное имеет естественные ограничители своих похотей, заложенные в него «предохранителем» через его ограниченность. Человек, вырождаясь в животное, сохраняет в себе бесконечность похотей, преодолеть которую можно только встречной бесконечностью Идеала.

***

Зачем вообще тогда привычное деление «цивилизация-дикость» было в ХХ веке заменено маловразумительным «социализм-капитализм», с их взаимным противостоянием дикости (политкорректно именуемой «третьим миром»).

Чем плохо было старое деление, в котором хорошие поступки называли «цивилизованными», а плохие – «дикими»? Ведь если что дикое – покажи, в чём его дикость? А если цивилизованное – зачем его ругаешь и «не своим» считаешь?

«Раздвоение личности» у цивилизации космоса и атома – очень и очень опасный симптом, показывающий, что течение цивилизации заилилось, разбилось на рукава и грозит стечь в безвыходное болото…

Конечно, капитализм не мог и не может считаться воплощением цивилизации, потому что он опирается на дикарские представления о «неуправляемой» экономике, рабски покорен стихиям, что противно природе человеческой (упорно изобретающей громоотводы вместо поклонения молниям).

Принцип неуправляемости, вирусом заложенный в экономику для бесконтрольного обогащения привилегированных лиц - входит в неразрешимое противоречие с принципом управляемости техники, государственности, систем и подсистем и т.п.

Частная собственность предполагает, что человек чего хочет – то и делает, а научная организация труда (НОТ) – то, что человек должен только рассчитанно-оптимальное.

Свободные цены непримиримо расходятся с растущей и микронной точностью общей системы измерений.

В итоге всё это нагромождение заходит в тупик – и уже зашло на наших глазах. Ведь даже властям на Западе стало в наши дни понятно, что Западу нечем и некуда развиваться…

Тут, вроде бы, всё понятно: в конфликте неопределённости с определённостью, точности с неточностью, порядка с беспорядком цивилизация неизбежно на стороне определённости, точности, порядка и предсказуемости.

Там её и следует искать – а это в противоположную от капитализма сторону.

Капитализм – это экономика, про которую никто и никогда не может сказать с уверенностью, что с ней случится завтра. А потому она контр-цивилизационна по самой сути своей, а заложенная в неё вероятность катастрофы непременно превратится в реальность – если брать длительное время. Чем дольше длится неопределённость, тем выше вероятность выпадения худшего из её вариантов[5].

С социализмом всё сложнее…

***

С одной стороны советский эксперимент дал тот базис, на который опиралось бы цивилизованное общество, достигшее высот ХХ века. С другой стороны, он же уничтожил психологическую надстройку, которая придавала базису смысл и толк.

Здесь проблема технических возможностей и мотивации. Помните, из кино: «Хочу купить дом, но не имею возможности; могу купить козу, но не имею желания».

Инженер, работающий по найму, может и не понимать – ЗАЧЕМ та конструкция, которую он возводит. Ему главное знать – КАК её возвести. Но, согласитесь, заказчик-то должен понимать, зачем он заказал, например, башню, которую возводит инженер!

Технически, с точки зрения чертежа и конструкции, советское общество строилось по апостольским правилам христианства. То есть в производственных процессах, обмене товарами и отношениях между людьми заложены были ценности, не имеющие никакого отношения к дарвинизму, атеизму, «человеку, звучащему гордо», ницшеанству, фрейдизму, да и, по большому счету, классическому марксизму (о чём не уставали напоминать марксисты с Запада до самого краха СССР).

Естественно, когда всё это с великими жертвами и потрясениями было построено, к 80-м годам ХХ века – у детей, третье поколение долбивших дарвинизм в школе, возник естественный вопрос: а зачем вообще всё это строили?! То есть какое отношение к картине мира, признанной «истиной» в советском мировоззрении, имеет эта вот раннехристианская апостольская община?! И получалось, что никакого…

Потому что цивилизация – она же не сама по себе! Она же со всеми своими проводами и лампочками, телефонами и радиоприёмниками, обслуживала некую центральную догму, вокруг которой и наросла, как коралловый риф нарастает вокруг скальной породы! И ведь за что не возьмись в ХХ веке – всё ведь выводится из этой центральной догмы, лежащей в основе научно-технического поиска и придающей ему смысл…

Какой смысл в моногамии, в единобрачии, супружеской верности – без породившей её религии? Какой смысл в медицине – если считать, что слабые и калеки портят породу и лучше бы им сразу умереть[6], самим не мучится и других не мучать? И какой смысл всю жизнь грызть гранит науки, и в итоге сделать открытие, плодами которого в принципе не успеешь воспользоваться? И что возразишь морали, основанной на принципе «после нас хоть Потоп»? Будешь адом пугать? Так он ведь и это оттуда, из религии…

Вообще откуда возник в социализме такой чудовищный перекос – изначально обессмысливший в глазах его детей его же собственные титанические усилия и великие подвиги героической практики? Нужно это понять – ведь только поняв это, мы сумеем вывести цивилизацию из тупика.

***

В определённый момент в освободительном движении XIX века СОДЕРЖАНИЕ религии восстало против той ФОРМЫ, которую к этому веку приняла религия.

Во все прежние века освободительные народные демократические движения протекали не только под знаменем религии, но и под знаменем религиозного ригоризма, доходящей до фанатизма верности заповедям – в измене которым подозревали демократы правящую верхушку. Это вернулось во второй половине XX века, где мы застаём кубинскую революцию (и вообще всё латиноамериканское коммунистическое движение) – религиозным, замешанным на «теологии освобождения». Религиозен национально-социально-освободительный демократизм и сегодня, в наши дни, а угнетатели – напротив, подчёркнутые атеисты и открытые циники-содомиты…

Но в какой-то промежуток времени содержание религии восстало против её формы, и это тоже факт, как и тот факт, что самой мысли о каком-то «освобождении» без веков христианства не возникло бы ни в чьей голове.

В чем тут дело? Религия не только преодолевала духовностью грубый материализм угнетательского общества, но и (все мы люди!) – срасталась с ним. Конечно, без проповеди нестяжания и самоотречения, самопожертвования не было бы ничего из именуемого «революционно-демократическим». Однако долго пребывая внутри угнетательского общества религия принимала искажённые формы проявления.

Искажение делало её неубедительной.
Неубедительность её "адаптированной версии" – толкнула многих на её отрицание. Причём в первую очередь тех, кто был концентрированно насыщен её содержанием, её пафосом и её выводами.

Очень актуально и сегодня напомнить высшим слоям то рациональное зерно, которое лежало в коммунистическом движении начала ХХ века: а это вполне справедливое и оправданное негодование цивилизованного человека при виде духовных дикарей, гонящихся за удачей (языческим божком), хапающих без совести, без границ и без разума.

В какие бы фраки не наряжались эти люди, с точки зрения ОТЦ они лишь гунны и вандалы, существа, стоящие на самой низшей ступени общественного развития – именно по причине недержания своей ненасытности (подобной недержанию мочи или кала, оскорбительных в культурном обществе).

Поскольку безусловное направление цивилизации – переход от кратковременной удачи немногих – к постоянному и устойчивому достатку всех, цивилизация избавляется от лиц, страдающих недержанием алчности.

Но она же не сама приходит в образе сияющей девы карать: она направляет карать тех, кто живёт в своём времени и предрассудках этого времени, она часто (поневоле) облекает цивилизационное действо в сектантскую оболочку. И тогда знахарскую «домотканность» приобретает хирургическая операция. Утрачивается требование стерильности рук хирурга, вырезающего смертельную опухоль – но при этом способного (раз он только знахарь и сектант) – занести в открытую скальпелем рану всякой грязи и дряни…

Поэтому очень часто (позже это вынуждены будут признать и сами коммунисты) – борьба за социальный прогресс приобретала вид изуверства и чудовищного по форме мракобесия.

Русская революция 1917 года, переворачивая колоссальный пласт исторического субстрата, осуществляя одновременно прыжок к звёздам и в адскую бездну (точнее, прыжок к звёздам ЧЕРЕЗ адскую бездну) сочетала в себе огромное количество самых разных вкраплений и присадок.

В ней причудливым узором смешались оправданная жестокость цивилизованных людей к хапугам и циникам с неоправданным зверством сведения личных счётов «под шумок».

В ней величайший для всей человеческой цивилизации переход к плановому хозяйству (то есть из рабской покорности стихиям – к господству над ними) смешался с обыкновенным, заурядным разбоем в духе Стеньки Разина.

Абсолютно невероятно (вот что значит «гримаса истории»!) в ней сплелись раннехристианские апостольские ценности с разнузданным и бесоодержимым атеизмом…

Битва рачительной цивилизации с уродами бесхозяйственной расточительности (державшими впроголодь 90% населения страны[7]) смешалась с какими-то масонскими игрищами, сионистскими выкрутасами и путчами. Она смешалась с местью старообрядческих купцов царской династии Романовых (и такое было!), с борьбой новорожденных «национальных интеллигенций» окраин за свой «хапок» власти, собственности и славы и т.п.

Удивительное многоцветье русской революции 1917 года, ставшей совмещением всего несовместимого и промышлением всего немыслимого – не случайно.

Оно отражает асимметрию межчеловеческих конфликтов и «разборок», о которой мы говорили в других статьях. Это (грубо говоря) - когда Иван с Петром вместе борются против внешнего врага, желающего их уничтожить, и при этом борются друг с другом за получение квартиры и т.п.

И нельзя сказать, что какая-то из форм этой борьбы иллюзорна, что бездомному бедняку безопасен геноцид по типу Сербской Краины, а защищённому от геноцида - не страшны бездомность и безработица... И потому люди, вполне естественно сплачиваясь против внешнего агрессора - не менее естественным образом ОДНОВРЕМЕННО с этим сплочением враждуют друг с другом за блага и ресурсы...


Кроме того, когда начинается большая драка – то борцы за правое дело смешиваются с хулиганами, мародёрами, просто случайными прохожими – которые вообще не понимают – что, зачем и почему?

Такой хаос возник в 1917 году, и может снова возникнуть (и все предпосылки к тому есть) – если игнорировать и далее ОТЦ (общую теорию цивилизации) и находить осколки, отголоски правды в сектантской узости марксизма, национализма, либерализма и т.п.

Главная проблема прогрессивных сил в 1917 году – они имели весьма смутное представление об анатомии цивилизации, её возникновении и строении, о прогрессе, включая технический, о целях, задачах и идеалах подлинно-прогрессивного движения. Опираясь на их ошибки и горький опыт, мы можем уже более ясно и чётко отделить зёрна от плевел, прогресс от извращения и мракобесия.

Например, мы теперь точно знаем, что производительные силы (техника) не производят отношений между людьми, что они в руках духовно-отсталых и слабоумных людей деградируют, и вовсе не могли бы возникнуть – если бы не главные идеи (догматы) цивилизации.

Мы знаем, что понятие «социальной справедливости» возникает и живёт в религиозном обществе, без которого быстро разлагается, перерождаясь в лицемерный цинизм партократов-приватизаторов, злых врагов цивилизации.

Мы видим цивилизацию как "преемственность с усилением", когда возрастающие возможности приложены к установленным традициями и вере отцов. Когда мы накапливаем нового СВЕРХ старого, но ничего старого не теряем, не разбазариваем... Как пел В.Высоцкий:

Мы всё-таки мудреем год от года,
И стали вдруг иконы нам нужны -
Они богатство нашего народа,
Хотя и... пережиток старины...

Мы лучше понимаем разницу между Достатком и Удачей, между Заслугой и Хапком, между звериным и человеческим.

Это не потому, что мы умнее наших предков, а потому что с нами их горький опыт.

Цивилизация и прогресс – это одновременно выполнение твёрдо обещанной нормы и жёсткое осуждение чрезмерности.

Это покорение стихий (в том числе экономических) воле человека, а воли человека – нерушимо-вечным идеалам нравственности.

В той части, в какой всё это было в советском опыте – советский опыт оказался успешным и величественным. Там, где от этого (в силу множества причин) отошли – там провал и кошмар. И бесславный итог 1991 года…



[1] Сверхце́нная иде́я, иде́я фикс, идефи́кс (фр. Idée fixe) — психологический термин, обозначающий суждение, которое выводимо из личности и сопровождается неиссякаемым эмоциональным напряжением, преобладает в сознании над всеми остальными суждениями. Человека охватывает чрезмерная одержимость в достижении какой-либо цели. Сверхценные идеи близки к патологиям «сверхценного бреда» и паранойяльного бреда, зачастую переходят в них. Понятие «сверхценной идеи» было введено в 1892 году немецким психиатром Карлом Вернике.

[2] До того дошло, что нет уже нового американского мультфильма, в котором герой – пользующийся симпатией юных зрителей – не рыгал бы и не испускал бы газы прямо в кадре…

[3] АНТРОПОГЕННЫЙ – т.е. обязанный своим происхождением деятельности человека. В некоторых научных изданиях встречается термин "антропический" так как ряд авторов считают его более точным.

[4] Удача, фортуна, везение - это все имена одного и того же беса. Ему поклонялись в виде юноши, сидящего на корточках, а на коленках, впереди у него была медная сковорода. Под ней жрецы разжигали костер и возили его по городам и призывали приносить жертву Удачи.

[5] Допустим, вы играете в орлянку, и вам нужно определить вероятность выпадение орла или решки. При первом броске вероятность 50х50. Но если у вас 100 бросков – то вероятность того, что не выпадет решка (или орёл) – ничтожна мала. Очень трудно поверить, что монета будет падать одной и той же стороной сто раз подряд. Поэтому вероятность на короткой дистанции означает гарантию на длинной.

[6] Чарлз Дарвин собственной персоной, прямая цитата: «...мы строим приюты для имбецилов, калек и больных, мы ввели законы для бедных, наши медики изо всех сил стараются спасти жизнь каждого до последней секунды... Таким образом, слабые члены общества продолжают производить себе подобных. Всякий, имеющий хоть какое-то отношение к разведению домашних животных подтвердит, что это губительно для человеческой расы».

[7] Как свидетельствовал пламенный антикоммунист и классик русской литературы И. А. Бунин про провинциальный городок царской России - «Город на всю Россию славен хлебной торговлей – ест же этот хлеб досыта сто человек во всем городе… А ярмарка? Нищих, дурачков, слепых и калек, - да все таких, что смотреть страшно и тошно, - прямо полк целый!». Другой великий русский писатель-белогвардеец, Иван Шмелев, очень часто цитируем антикоммунистами. Его автобиографическое «Лето Господне» стало своеобразной энциклопедией хлебосольной и радостной жизни во Христе московской купеческой семьи. Так? Так! Но имейте терпение дочитать Шмелева до конца, господа! Каков же итог? Купеческая семья Шмелевых, старающаяся жить по заветам Христа в новом буржуазном укладе неумолимо РАЗОРЯЕТСЯ, дело Шмелевых идет к упадку безо всяких большевиков! Этого, боюсь, не понял и сам Шмелев, хотя достаточно точно все запротоколировал.

А. Леонидов-Филиппов.; 1 декабря 2016

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ

    ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ Я предлагаю всерьёз подумать о таком затёртом и расхожем выражении, как «корни человека», «мои корни». Что оно означает? Только ли происхождение человека, только ли его безвозвратно ушедшее прошлое, не имеющее никакого отношения к настоящему, ко дню сегодняшнему? Тот, кто мыслит связно, понимая причинно-следственные связи, никогда с таким не согласится. Прошлое диктует настоящее и будущее. «Корни» человека – это вся та совокупность, которая держит человека на родной земле и ПИТАЕТ его. Ведь это очевидная функция корней – удерживать и питать. Недаром зовут космополитов «перекати-полем», сравнивая с растением, оторвавшимся от корней…

    Читать дальше
  • В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ?

    В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ? ​Мыши очень любят сыр. Но делать сыр они не умеют. Если мышей посадить в бочку с сыром, они сперва съедят весь сыр, потом начнут нападать друг на друга, а в итоге все передохнут в пустом и замкнутом пространстве. Если бы на Земле не было людей – то мыши никогда не попробовали бы сыра. Его просто не появилось бы, потому что возникновение сыра – это сложная цепочка ОБОСНОВАННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ.

    Читать дальше
  • ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ

    ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ Говоря в трёх словах, фашизм – это идея радикального скотства. Но поскольку такие три слова похожи на ругательство, а ругаться не входит в наши планы, то придётся их развернуть. В глубинной основе фашистского движения лежит радикальный отказ от «химер сознания» - высоких, невещественных идей, связанных с сакральными образами и священными представлениями. Отказ идёт в пользу вещественных и грубо-материальных, ощутимо-плотных явлений. И за счет этого очищенная «верхняя полочка» сознания оказывается заполнена грубыми зоологическим отправлениями, которые теперь «исполняют обязанности» высших ценностей и духовных идеалов.

    Читать дальше

Свобода - более сложное и тонкое понятие. Жить свободным не так легко, как в условиях принуждения. — Томас МАНН.